Глава 19. Урок страха

После наказания, которое Надя устроила Айко за скалами, они вернулись в лагерь молча. Айко шёл чуть позади, всё ещё тяжело дыша — не от усталости, а от неудовлетворённого желания, которое жгло его изнутри. Член так и не опустился полностью, и каждый шаг отдавался пульсацией в паху.

Надя делала вид, что ничего не замечает. Но в глубине души она довольно улыбалась. Поделом ему. Будет знать, как терять контроль.

В лагере их уже ждали.

— Айко, — окликнул его один из воинов. — Старейшина Морвуд требует ученицу.

Айко замер.

— Сейчас? Но она только что...

— Приказ старейшины не обсуждается, — отрезал воин и ушёл.

Надя повернулась к Айко. В её глазах мелькнула тревога.

— Морвуд? Это тот чёрный, с белыми прожилками?

— Да. Он учит страху.

— Я думала, у меня будет время отдохнуть.

— У воинов нет времени на отдых, — глухо сказал Айко. — Идём. Я провожу тебя.

— Ты злишься? — спросила Надя, заглядывая ему в глаза.

— Нет. — Он криво усмехнулся. — Я всё ещё хочу тебя так, что готов лезть на стену. Но это мои проблемы. Ты права: я должен контролировать эмоции.

— Умница, — Надя коснулась его щеки. — Потерпишь до вечера. Обещаю, награда будет стоить ожидания.

Айко шумно выдохнул, но ничего не сказал. Только взял её за руку и повёл через лагерь.

Морвуд ждал их на окраине лагеря, в странном месте, которое больше походило на кладбище, чем на тренировочную площадку. Чёрные камни торчали из земли под странными углами, между ними вился какой-то бледный туман, а в воздухе висела такая тяжёлая тишина, что у Нади заложило уши.

— Оставь нас, — сказал Морвуд, даже не обернувшись к Айко.

— Старейшина, она только что с занятия...

— Я знаю. Оставь нас.

Айко посмотрел на Надю. В его глазах было столько тревоги, что ей захотелось обнять его и увести подальше. Но она лишь кивнула:

— Иди. Я справлюсь.

Айко ушёл. Медленно, неохотно, оглядываясь через каждый шаг.

Морвуд наконец повернулся.

Он был чёрным. Не тёмно-серым, не фиолетовым — именно чёрным, как сама тьма. И по этой черноте разбегались белые прожилки, похожие на трещины в камне или на молнии в ночном небе. Глаза его были пустыми — абсолютно белыми, без зрачков, без радужки.

— Подойди, — сказал он.

Голос звучал не как у других ауришей — не в голове, а снаружи, от чего было еще страшнее.

Надя шагнула в круг чёрных камней. Туман обвил её ноги, холодный, липкий, противный.

— Ты прошла круг эмоций, — сказал Морвуд. — Ты выдержала гнев Корвуса. Но страх — это другое.

— Я знаю, что такое страх, — твёрдо сказала Надя. — Я боялась всю жизнь.

— Ты боялась земных вещей, — перебил Морвуд. — Потерять работу, остаться одной, состариться в нищете. Это не страх. Это тревога. Слабая, бытовая, жалкая.

Он шагнул к ней. Ближе. Ещё ближе.

— Я покажу тебе настоящий страх.

Он коснулся её виска кончиком пальца.

И мир исчез.

Надя стояла посреди бесконечной пустоты. Ни звуков. Ни запахов. Ни ветра. Только она и тьма.

— Где я? — спросила Надя, но голос не прозвучал.

— Внутри себя, — ответил голос Морвуда. — В самом тёмном углу.

Тьма начала сгущаться. Из неё проступили очертания — знакомые, родные, страшные.

Мама.

Она лежала на больничной койке, бледная, худая, с трубками в носу. Глаза её были открыты, но смотрели в никуда. Эта картина была нереальной. Надина мама умерла от того, что отрвалася тромб. Это было резко, внезапно – Надя не была готова к ее смерти. Никто никогда не готов. Но когда видишь человека больным – неосознанно готовишься к тому, что с ним может произойти.

Тем не менее ощущалось все более чем реально. Сердце Нади сжалось до боли.

— Мама! — Надя рванулась к ней, но руки прошли сквозь тело.

— Она не слышит тебя, — сказал Морвуд. — Она мёртва. Помнишь? Ты не успела попрощаться.

Надя вспомнила.

Тот звонок посреди ночи. Тот равнодушный голос в трубке: «Ваша мама скончалась в 3:15». Те похороны, где она стояла как каменная, потому что внутри была пустота.

— Нет, — прошептала она. — Не надо.

Но видение сменилось.

Она стояла на пороге своей квартиры. Внутри горел свет, слышались голоса. Она толкнула дверь — и увидела их.

Первый парень Нади и ее подруга. Они целовались. Его рука, задрав платье, терла ей между ног. Надя даже сумела рассмотреть, какими влажными стали его пальцы от ее возбуждения.

— Он выбрал её, — прошелестел голос Морвуда. — А тебя даже не удосужился об этом оповестить.

— Это не моя вина!

— А чья?

Видение сменилось снова.

Она увидела Айко.

Он стоял на коленях, а перед ним возвышалась чёрная фигура с красными прожилками — Кровавый. Его рука лежала на голове Айко, и розовая кожа любимого бледнела, серела, становилась прозрачной.

— Нет! — закричала Надя. — Отпусти его!

— Он умрёт, — равнодушно сказал Морвуд. — Ты не успеешь. Ты слишком слабая. Ты не воин. Ты просто испуганная девочка, которую выдернули из её никчёмной жизни.

— Заткнись!

— Кровавый выпьет его досуха. А потом придёт за тобой. И за твоими подругами. Вы все умрёте. А он будет смотреть.

Айко поднял глаза. В них не было розового света — только серая пустота.

— Надя... — прошептал он. — Почему ты не спасла меня?

— Я... я не могла...

— Ты не захотела. Ты всегда думала только о себе.

— Нет!

— Ты никого не любила по-настоящему, — продолжал голос Морвуда. — Ты боялась любить. Ты боялась потерять. И в итоге потеряла всех.

Надя упала на колени.

Айко рассыпался в прах. Чёрная фитура засмеялась. И тьма сомкнулась вокруг.

— Это твой страх, — сказал Морвуд. — Самый глубокий. Не смерти. Не боли. А того, что ты не справишься. Что подведёшь. Что те, кого ты любишь, умрут по твоей вине.

Надя не могла дышать. Грудную клетку сдавило ледяными тисками. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть.

— Посмотри на него, — приказал Морвуд.

Тьма расступилась, и Надя увидела... себя.

Она лежала на алтаре в круге эмоций. Бледная, неподвижная, с открытыми глазами. А рядом стояли Вера и Люба — и плакали.

— Она не вернётся, — сказала Вера. — Она сломалась.

— Надя... — всхлипывала Люба. — Надя, пожалуйста...

— Бесполезно, — голос Айко. Он стоял в стороне, и лицо его было мёртвым. — Я потерял её. Я не смог защитить.

— Это не ты виноват, — прошептала Надя. — Это я... я сама...

— Ты сама, — подтвердил Морвуд. — Ты сама выбрала страх. Ты сама позволила ему победить. Ты слабая, Надя. Всегда была слабой.

— Я не слабая! — закричала она. — Я прошла круг! Я выдержала гнев Корвуса! Я...

— Ты бежишь, — перебил Морвуд. — Ты всегда бежишь. От чувств, от боли, от любви. А теперь бежишь от страха. Но от него не убежать. Он всегда с тобой.

Надя замерла.

— Что?

— Страх не враг, — сказал Морвуд. — Страх — это тень. Твоя собственная тень. Чем быстрее ты бежишь, тем длиннее она становится. Остановись — и она замрёт. Обернись — и увидишь, что это всего лишь ты.

Тьма начала рассеиваться.

— Прими свой страх, Надя. Не борись с ним. Не убегай. Просто признай: да, я боюсь. Боюсь потерять тех, кого люблю. Боюсь не справиться. Боюсь умереть. Это нормально.

— Нормально?

— Это делает тебя живой. Мёртвым не страшно. Мёртвым вообще ничего не страшно. А ты живая. Значит, имеешь право бояться.

Надя почувствовала, как лёд в груди начинает таять.

— Но если ты позволишь страху управлять тобой — ты проиграешь. Если же ты примешь его, как часть себя, и пойдёшь дальше — ты победишь.

— Как?

— Дыши, — сказал Морвуд. — Просто дыши. Чувствуй страх каждой клеткой, но продолжай дышать. И делать то, что должна.

Надя закрыла глаза.

Она чувствовала страх. Он был здесь — холодный, липкий, огромный. Он говорил ей: «Ты не справишься. Ты слабая. Все умрут по твоей вине».

— Я слышу тебя, — прошептала она. — Я знаю, что ты здесь. Но ты мной не управляешь.

— Ещё, — голос Морвуда звучал одобрительно.

— Я боюсь, — сказала Надя громче. — Я очень боюсь. Боюсь за Айко, за Веру, за Любу, за себя. Но я всё равно пойду в бой. Потому что это мой выбор.

— Хорошо.

— И если я умру — я умру, защищая тех, кого люблю. Это лучше, чем жить в страхе.

Тьма рассеялась полностью.

Надя стояла в круге чёрных камней, покрытая холодным потом, дрожащая, но живая. Морвуд смотрел на неё своими пустыми глазами.

— Ты прошла, — сказал он. — Первый урок.

— Был только первый? — выдохнула Надя.

— Их будет много. Но главное ты поняла: страх — не враг. Он твой сторож. Твой телохранитель. Твой советчик. Но не хозяин.

Он протянул руку и коснулся её плеча. Тепло разлилось по телу, смывая остатки ледяного ужаса.