Глава 29. Прошлое Айко

После разговора с подругами Надя чувствовала странную пустоту внутри — не тяжёлую, как раньше, а скорее опустошённость после долгого дня, когда эмоции выплеснулись все до капли.

Она лежала на своём ложе, глядя в мерцающий потолок, и слушала, как Вера и Люба возятся в своей части зала. Оттуда доносился приглушённый шёпот, иногда смешки — девушки явно не собирались спать.

Айко сидел рядом, гладил её по руке.

— Не спится? — тихо спросил он.

— Не знаю. — Надя повернула голову. В полумраке его розовые глаза мягко светились. — Столько всего сегодня было. В голове каша.

— Хочешь, покажу тебе кое-что?

— Что?

— Место, где я вырос. Оно недалеко. Прогуляемся?

Надя посмотрела на него с удивлением.

— Сейчас? Ночь же.

— Для ауришей ночь — не преграда. А мне хочется, чтобы ты увидела. Пока есть время.

Она помедлила всего секунду, потом кивнула.

— Идём.

Они тихо поднялись. Айко взял Надю за руку, и они выскользнули из зала.

Ночь на планете Ауришей была прекрасна.

Два солнца давно сели, и небо теперь светилось мягким фиолетовым светом от миллионов звёзд — здесь их было гораздо больше, чем на Земле, и они висели так низко, что казалось, словно до них можно дотронуться рукой.

— Красиво, — выдохнула Надя, задрав голову.

— Это ещё не самое красивое, — улыбнулся Айко. — Идём.

Они пошли через цветущую долину, где ночные растения светились мягким голубоватым светом. Трава под ногами шелестела, будто переговаривалась, а в воздухе порхали крошечные светящиеся существа, похожие на земных светлячков, но размером с ладонь.

— Как они называются? — спросила Надя, когда одно из существ село ей на плечо.

— Огненные бабочки. Они живут только в этой долине. Говорят, приносят удачу.

Бабочка посидела немного, потом вспорхнула и улетела, оставив после себя шлейф искр.

— Хорошая примета, — улыбнулась Надя. – Удача нам понадобится.

Они прошли через долину и начали подниматься в предгорья. Тропа становилась круче, камни острее, но Айко уверенно вёл Надю за собой, поддерживая за руку.

— Скоро придём, — сказал он.

Наконец они остановились на небольшом плато.

— Вот здесь.

Надя огляделась.

Это была небольшая роща — вернее, то, что от неё осталось. В центре виднелись руины: несколько полуразрушенных стен, поросших мхом и живыми лианами. Деревья вокруг росли криво, будто пытаясь защитить это место от посторонних глаз.

— Здесь был мой дом, — тихо сказал Айко.

Они подошли ближе. Надя провела рукой по стене — камень был тёплым, покрытым узорами из мха.

— Сколько лет прошло?

— Почти двести циклов. По-вашему — около семидесяти лет.

— И ты помнишь?

— Обрывками. Запахи. Звуки. Мамин смех.

— Расскажи, — попросила Надя. — Что еще ты помнишь?

Айко молчал долго, глядя на руины.

— Маму помню. Она была красивая — розовая, как я. Только светлее. Она смеялась постоянно, даже когда было трудно. Готовила еду, пела песни, учила меня читать.

— А отец?

— Отец был воином. Суровым, но справедливым. Он научил меня держать меч. Говорил: "Воин должен быть сильным, но не жестоким. Иначе ты станешь хуже врага".

— Мудрые слова.

— Он был мудрым. Они оба были.

Айко помолчал.

— Я помню день, когда они ушли. Кровавые напали на соседний посёлок, и всех воинов подняли по тревоге. Отец поцеловал меня на прощание, мама обняла. Сказали: "Мы вернёмся к вечеру, испечём пирог".

— Не вернулись?

— Не вернулись. Меня спрятали в подвал. Я сидел там три дня, пока старейшины не пришли. А когда вышел... — он обвёл рукой руины. — Вот это всё, что осталось.

Надя прижалась к нему крепче.

— Прости, что заставила вспоминать.

— Нет, — он покачал головой. — Ты должна знать. Ты — моя пара. Моя жизнь. Моё будущее. Ты имеешь право знать моё прошлое.

Они сидели молча, глядя на звёзды.

— Знаешь, — сказала вдруг Надя. — Я завидую тебе.

— Чему?

— Тому, что у тебя есть место, куда можно вернуться. Даже в руины. А у меня на Земле... даже руин не осталось. Мамину квартиру продали чужим людям. Там теперь живёт кто-то другой.

— Ты скучаешь по Земле?

— Иногда. По запахам. По вкусам. По тому, как пахнет дождь в городе. Но не по людям. Здесь у меня есть вы. Ты, Вера, Люба, даже этот ворчливый Корвус. А там... там никого не осталось.

— Теперь я твой дом, — сказал Айко. — Где я — там и дом.

— Я знаю, — улыбнулась Надя. — Потому я и здесь.

Они посидели ещё немного, потом Айко встал, протянул ей руку.

— Пойдём. Скоро рассвет. Нам нужно возвращаться.

— Подожди. — Надя тоже встала, но не отпустила его руку. — Ты хотел показать мне прошлое. А я хочу показать тебе будущее.

— Как?

Она прижалась к нему, заглянула в глаза.

— Здесь — только мы. И звёзды. И руины твоего детства. Я хочу, чтобы у этого места появилась новая память. Хорошая.

Айко понял. Его глаза вспыхнули розовым.

— Прямо здесь?

— Прямо здесь. Под твоими звёздами.

Он опустился на траву, увлекая её за собой. Мягкий мох принял их тела, как родных.

Надя расстегнула плащ, расстелила его на траве.

— Ты уверена? — спросил Айко, глядя на плащ.

— Никогда не была увереннее.

Он раздевал её медленно, благоговейно. Каждое движение — как молитва. Губы касались кожи — шеи, ключиц, груди, живота. Когда она осталась полностью обнажённой, он замер, любуясь.

— Самая красивая, — выдохнул он.

— Айко... — прошептала Надя, чувствуя, как жар разливается по телу.

Он не ответил. Вместо этого его губы отправились в путь по ее телу.

Он целовал её живот, бёдра, внутреннюю сторону коленей — везде, где кожа была особенно чувствительной. Надя вздрагивала от каждого прикосновения, ловила ртом воздух.

— Айко, что ты...

— Тихо, — прошептал он. — Просто расслабься.

Его пальцы раздвинули складки, открывая клитор. Надя ахнула — от прикосновения воздуха к влажной коже по телу пробежала дрожь.

А потом его язык коснулся её.

Надя выгнулась, вцепившись в его рога. Это было не так, как раньше. Не спеша, не торопясь — он исследовал её, пробовал на вкус, изучал каждую складочку.

Язык скользил по клитору медленно, дразняще. Вверх-вниз, по кругу, иногда замирая и надавливая особенно чувствительно. Надя стонала, не сдерживаясь, забыв, где она и кто может услышать.

— Айко... — выдохнула она. — Это невероятно...

Он только хмыкнул довольно и продолжил.

Его пальцы присоединились к языку — скользнули внутрь, растягивая, дразня. Два пальца, потом три. Они двигались внутри неё в такт языку снаружи, создавая ритм, от которого у Нади темнело в глазах.

— Я сейчас... — прошептала она. — Сейчас...

Он оторвался на секунду:

— Не торопись. Я хочу, чтобы ты кончала долго.

— Я не могу...

— Можешь. Доверься мне.

Он продолжил, но теперь медленнее, почти останавливаясь, когда чувствовал, что она приближается к краю. Он играл с ней, как с музыкальным инструментом, заставляя тело звучать по-новому.

Надя плакала от удовольствия. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом. Она никогда не испытывала ничего подобного — такого долгого, тягучего, бесконечного наслаждения.

— Айко, пожалуйста... — умоляла она. — Я не могу больше...

— Можешь, — ответил он, ускоряясь. — Ещё немного.

И наконец, когда она уже была на грани обморока, он позволил ей кончить.

Оргазм накрыл её волной — такой силы, что сознание померкло на несколько секунд. Она кричала — громко, не стесняясь, чувствуя, как тело сжимается вокруг его пальцев.

Когда она пришла в себя, Айко лежал рядом, глядя на неё с улыбкой.

— Ну как? — спросил он.

— Ты... ты меня убил, — выдохнула она. — Кажется, я умерла.

— И воскресла.

— Да.

Он поцеловал её — долго, нежно, с привкусом её самой на губах.

— Айко, — сказала Надя, чувствуя, как к ней возвращается способность говорить. — А ты?

— Что я?

— Ты хочешь?

— Хочу. Но сначала ты. Всегда сначала ты.

Она улыбнулась и потянула его на себя.

— Тогда иди сюда. Я тоже хочу тебя.

Он вошёл в неё медленно, плавно, заполняя до краёв. Надя ахнула — ощущение было таким острым, таким нужным, таким правильным.

— Айко...

— Тихо, — прошептал он, целуя её в шею. — Теперь я.

Он двигался ритмично, глубоко, каждый толчок отдавался во всём её теле. Надя впилась ногтями в его спину, царапая розовую кожу.

— Сильнее, — выдохнула она. — Ещё.

Он ускорился. Звёзды над ними кружились, руины молчаливо взирали на это действо, а они были только вдвоём — двое, ставшие одним целым.

— Я сейчас, — выдохнул он.

— Вместе.

Она кончила снова — слабее, чем в первый раз, но всё равно остро, сладко, правильно. Айко зарычал и кончил следом, заливая её спермой.

Несколько секунд они лежали неподвижно, тяжело дыша.

Потом Айко перевернулся на спину, притянул Надю к себе. Она уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце.

— Теперь у этого места есть новая память, — сказал Айко. — Хорошая.

— Самая лучшая.

— Идём домой?

— Да. Домой.

Они оделись, собрали плащ и пошли обратно через долину, где всё так же порхали огненные бабочки.

В храме было тихо. Вера и Люба спали, не подозревая, где была их подруга.

Надя и Айко тихо прошли через зал, а затем вышли в коридор. Добравшись до комнаты Айко, они разделись, легли на ложе и прижались друг к другу.

— Спасибо, — прошептал Айко.

— За что?

— За то, что ты есть.

— Взаимно.

Она закрыла глаза и провалилась в сон — без сновидений, без страхов, без боли. Пока рядом билось сердце того, кто стал её домом.