Глава 31. Великий совет

Утро следующего дня началось с тревоги.

Надя проснулась от того, что стены храма пульсировали чаще обычного — их мерцание стало почти лихорадочным, будто само здание чувствовало приближение опасности. В воздухе висело напряжение, которое можно было потрогать руками.

Айко уже не было рядом. Надя села, огляделась — Лира спала на своём маленьком ложе, свернувшись калачиком. Рядом сидела Люба, бледная, со встревоженными глазами.

— Что случилось? — спросила Надя шёпотом.

— Гонец от старейшин, — так же тихо ответила Люба. — Айко ушёл на совет. Велел тебя не будить.

— Сколько я спала?

— Несколько часов. Рассвет только что наступил.

Надя встала, накинула плащ. Сердце колотилось где-то в горле — она чувствовала, что грядёт что-то страшное.

Из соседней части зала появилась Вера.

— Там весь поселок на ушах стоит, — сообщила она. — Я выходила посмотреть. Воины собираются, старейшины съезжаются отовсюду. Что-то серьёзное.

— Кровавые?

— Похоже на то.

Надя посмотрела на спящую Лиру.

— Люба, присмотри за ней. Если проснётся — скажи, что я скоро вернусь.

— Хорошо, — кивнула Люба. — Будь осторожна.

Надя вышла из зала.

Главный зал храма, где проходили самые важные церемонии, сейчас был заполнен до отказа.

Надя никогда не видела столько ауришей в одном месте. Они были всех возможных цветов — красные, чёрные, серые, синие, зелёные, фиолетовые, даже несколько золотых, которых она встречала очень редко. Их кожа переливалась, создавая калейдоскоп оттенков, от которого рябило в глазах.

В центре зала горел тот самый огонь, через который её призвали — сейчас он полыхал особенно ярко, бросая причудливые тени на лица собравшихся.

— Надя! — окликнул её знакомый голос.

Айко пробирался к ней через толпу. Лицо его было напряжённым, розовая кожа потемнела от волнения.

— Что случилось? — спросила Надя, когда он подошёл.

— Кровавые прислали ультиматум, — глухо сказал он. — Старейшины только что зачитали.

— Какой?

— Либо мы отдаём половину наших эмоций добровольно, либо они уничтожат все поселения одно за другим. Начиная с храма.

У Нади похолодело внутри.

— Отдать эмоции — это же...

— Смерть. Не сразу, но медленная. Без эмоций ауриши не живут. Мы превращаемся в пустые оболочки, как те, кого они высасывают.

— И что старейшины?

— Спорят. Одни хотят сдаться, чтобы спасти детей. Сама понимаешь, они такое не переживут. А дети для нас очень, очень ценны. – Айко ненадолго умолк. – Другие старейшины настаивают на том, чтобы сражаться до конца. Третьи предлагают бежать в горы и прятаться.

— А ты?

— Я хочу сражаться. Но... — он замолчал, глядя куда-то в сторону.

— Что?

— Лира. Если мы проиграем...

— Мы не проиграем, — твёрдо сказала Надя. — Я не дам.

Айко посмотрел на неё — долго, внимательно.

— Ты всегда так говоришь. И всегда делаешь невозможное.

— Потому что мне есть ради чего.

Золотой старейшина поднялся на возвышение в центре зала, и толпа постепенно затихла.

— Собратья, — начал он, и голос его заполнил всё пространство, не нуждаясь в усилении. — Мы стоим на пороге величайшей опасности за всю нашу историю. Кровавые вернулись. Их ультиматум — дань эмоциями или смерть.

По толпе прокатился ропот.

— Я знаю ваши страхи, — продолжал Золотой. — Я знаю, что многие потеряли близких в прошлые войны. Я знаю, что женщины перестали рожать от страха. Но я также знаю, что мы — ауриши — никогда не сдавались без боя.

— А что толку в бою, если мы все погибнем? — выкрикнул кто-то из толпы. — Если наши дети останутся сиротами?

— Лучше погибнуть в бою, чем медленно угаснуть пустой оболочкой, — ответил другой голос.

Спор разгорался. Зал гудел, как растревоженный улей.

Надя смотрела на это и чувствовала, как внутри закипает что-то — не гнев, нет, а решимость. Она знала, что должна сказать.

— Можно мне выступить? — спросила она Айко.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Ты уверена? Здесь не любят чужаков, вмешивающихся в дела племени.

— Я не чужая. Я прошла круг. Я спасла ваших воинов. Я воин.

Айко помедлил секунду, потом кивнул и поднял руку.

— Золотой старейшина! — крикнул он. — Надя просит слова!

Толпа затихла. Все взгляды обратились на неё.

Золотой посмотрел долгим взглядом, потом кивнул.

— Подойди.

Надя вышла в центр зала, подошла к огню. Пламя лизало воздух, бросая отсветы на её лицо. Она глубоко вздохнула.

— Я не ауриш, — начала она. — Я землянка. Меня призвали сюда против моей воли. Я ненавидела этот мир, когда попала сюда. Я боялась. Я злилась. Я хотела только одного — вернуться домой.

Она обвела взглядом зал. Сотни глаз смотрели на неё — кто-то враждебно, кто-то с любопытством, кто-то с надеждой.

— Но потом я встретила его, — она указала на Айко. — И поняла, что дом — это не место. Это люди. Или пришельцы. Это те, кого ты любишь.

— К чему ты ведёшь? — спросил кто-то нетерпеливо.

— К тому, что я не хочу терять свой новый дом, — твёрдо сказала Надя. — Я не хочу, чтобы Лира, маленькая девочка, которую я спасла в первой бойне, снова осталась сиротой. Я не хочу, чтобы Вера и Люба, мои подруги, погибли. Я не хочу, чтобы Айко... — голос дрогнул, — чтобы Айко стал пустой оболочкой.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Я не знаю вашей тактики, — продолжила она. — Я не знаю вашего оружия. Но я знаю одно: на Земле мы воевали тысячелетиями. Мы убивали друг друга самыми разными способами. И мы научились одному: лучший способ победить — это не лобовая атака, а хитрость.

— Что ты предлагаешь? — спросил Золотой.

— Засады. Ложные отступления. Использовать их же методы против них. Они питаются эмоциями? Отлично. Дадим им эмоции. Но не те, которые они ждут.

— Как это?

— Представьте, что они идут на приманку. Отряд воинов специально подставляется, излучает страх. Кровавые бросаются на этот страх — и попадают в ловушку, где их ждут воины гнева. Страх и гнев вместе — это взрывная смесь. Я видела, как это работает.

По толпе прокатился шёпот.

— А если не сработает? — спросил скептический голос.

— Тогда мы придумаем что-то ещё, — пожала плечами Надя. — Мы не обязаны выигрывать в одной битве. Мы должны выиграть войну. А война — это не только сила. Это ещё и ум, и терпение, и готовность жертвовать.

— Ты предлагаешь жертвовать воинами?

— Я предлагаю воинам сделать выбор. Сражаться не вслепую, а с умом. И да, кто-то погибнет. Но если мы не будем сражаться, погибнут все.

Тишина повисла в зале.

Потом один из старейшин — чёрный, с белыми прожилками, Морвуд — поднялся.

— Я знаю эту женщину, — сказал он. — Я учил её страху. Она выдержала то, что не каждый воин выдерживает. Она сильна. И я верю её словам.

— Я тоже, — раздался голос Вексы из толпы. — Она целитель. Она знает цену жизни.

— И я, — пророкотал Корвус, выступая вперёд. — Она вернула мне жизнь. Я пойду за ней в бой.

Один за другим воины начинали кивать, выкрикивать слова поддержки. Волна одобрения росла.

Золотой старейшина поднял руку, призывая к тишине.

— Мы выслушали землянку, — сказал он. — Её слова мудры. Я предлагаю голосование. Кто за то, чтобы принять план Нади и готовиться к битве, а не к сдаче?

Руки взметнулись вверх. Надя насчитала больше половины.

— Кто против?

Меньше. Гораздо меньше.

— Решение принято, — объявил Золотой. — Мы будем сражаться. По плану Нади.

Толпа взорвалась криками.

Айко подбежал к Наде, схватил её в охапку.

— Ты сделала это, — шептал он. — Ты убедила их.

— Мы сделали, — ответила она. — Все вместе.

Корвус подошёл, хлопнул её по плечу — осторожно, помня о своей силе.

— Молодец, кроха, — прогудел он. — Ты настоящий воин.

— Спасибо, — улыбнулась Надя.

Она смотрела на зал, полный ауришей, которые теперь смотрели на неё не как на чужачку, а как на свою. На Айко, сияющего гордостью. На Корвуса, готового идти за ней в бой.

Битва приближалась. Но сегодня они были едины. И это стоило всех страхов.