Глава 40. Связь

Закат разлился над храмом розово-золотым сиянием.

Надя стояла у окна своей комнаты и смотрела, как два солнца медленно погружаются за горизонт, окрашивая небо в цвета, которых нет на Земле — переливчатый пурпур, нежный перламутр, глубокий фиолетовый бархат. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а в животе порхали тысячи огненных бабочек.

— Волнуешься? — голос Айко раздался от двери.

Она обернулась. Он стоял на пороге — розовый, прекрасный, в церемониальных одеждах, переливающихся золотом. Рога были украшены живыми цветами, глаза светились такой любовью, что у Нади перехватило дыхание.

— Безумно, — честно призналась она.

— Я тоже.

Он подошёл, взял её за руки.

— Ты готова?

— Готова. А ты?

— Ждал этого момента всю жизнь. Сам не знал, но ждал.

Она улыбнулась и прижалась к нему.

— Что бы ни случилось, — прошептала она. — Я люблю тебя.

— И я тебя. Навсегда.

Главный зал храма преобразился.

Огромное пространство было заполнено ауришами — они стояли вдоль стен, образуя живой коридор, ведущий к центральному алтарю. Их кожа переливалась всеми цветами радуги, создавая калейдоскоп оттенков, от которого кружилась голова.

В центре зала горел тот самый огонь, через который ауриши призвали своих Надежду, Веру и Любовь. Сейчас он полыхал особенно ярко — золотые, розовые, алые языки взмывали к самому потолку, танцуя в такт музыке.

Алтарь был застелен живыми цветами — они росли прямо из камня, переплетались, создавая мягкое, благоухающее ложе. Надя смотрела на него и понимала: это не просто украшение. Это место, где свершится таинство.

— Идём, — тихо сказал Айко, сжимая её руку.

Они пошли по живому коридору. Сотни глаз смотрели на них — уважительно, одобрительно, радостно. Надя видела в толпе Веру — та улыбалась сквозь слёзы, прижимая к себе платок. Любу — она молитвенно сложила руки, глядя на неё с такой надеждой, что у Нади защипало в глазах. Она бы хотела еще видеть Лиру, но ритуал связи здесь, на планете Ауришей, не предназначался для детских глаз.

Они подошли к алтарю.

Золотой старейшина ждал их, воздев руки к огню. Рядом стояли другие старейшины — Морвуд, Векса и ещё несколько, чьи имена Надя не знала, но чувствовала их мудрость и силу.

— Мы собрались здесь, — начал Золотой, и голос его заполнил всё пространство, — чтобы соединить две души в одну. Чтобы связать их навеки узами, которые не разорвать ни времени, ни смерти, ни разлуке.

Он посмотрел на Надю.

— Ты, землянка Надя, добровольно ли вступаешь в этот союз?

— Добровольно, — ответила она. Голос прозвучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало.

— Ты, ауриши Айко, добровольно ли вступаешь в этот союз?

— Добровольно, — ответил он.

— Тогда начнём.

Золотой взмахнул рукой, и огонь взметнулся до самого потолка.

— Связь ауришей — не просто клятва, — продолжал он. — Это соединение тел, душ и эмоций. То, что вы почувствуете сейчас, останется с вами навсегда. Вы будете чувствовать боль друг друга, радость друг друга, каждую эмоцию. Вы станете единым целым.

Он сделал знак, и служители подошли к Наде и Айко, начиная снимать с них одежды.

Надя замерла на секунду — столько глаз смотрели на неё, — но потом вспомнила: здесь это не стыдно. Здесь тело — не источник стыда, а сосуд для эмоций, для жизни, для любви.

Она позволила снять с себя всё.

Когда она осталась полностью обнажённой, по толпе прокатился восхищённый вздох. Надя стояла прямо, глядя на Айко, который тоже был наг — розовый, прекрасный, с членом, уже начавшим твердеть от возбуждения.

— Прекрасная, — выдохнул он.

— Ты тоже.

Золотой подал им знак, и они подошли к алтарю, покрытому цветами.

— Ложитесь, — сказал он. — Лицом друг к другу.

Они легли. Цветы были мягкими, тёплыми, пахли так сладко, что кружилась голова. Надя смотрела в глаза Айко и чувствовала, как по телу разливается жар.

— Сейчас вы станете одним целым, — голос Золотого звучал как заклинание. — Помните: каждое ваше движение, каждое чувство, каждый вздох — всё это увидят и почувствуют присутствующие. Не сдерживайтесь. Позвольте себе быть настоящими.

Айко протянул руку, коснулся её щеки.

— Готова? — прошептал он.

— Да.

Он поцеловал её.

Медленно, нежно, смакуя каждое мгновение. Вскоре его язык скользнул внутрь, дразня, обещая. Надя отвечала, чувствуя, как тело начинает плавиться от его прикосновений.

— Айко... — выдохнула она.

— Я здесь.

Его руки скользили по её телу — плечи, грудь, живот, бёдра. Каждое касание отдавалось вспышкой удовольствия, которую видели все — стены зала мерцали в такт её возбуждению, переливаясь розовым и алым.

— Смотри, — прошептал Айко. — Они видят нас. Видят, как я люблю тебя.

Он наклонился и взял её сосок в рот.

Надя застонала — громко, не сдерживаясь. Толпа вокруг замерла, но Надя не думала о них. Был только он. Только его язык, его губы, его руки.

— Ещё, — выдохнула она. — Пожалуйста.

Он спускался ниже. Живот, бёдра, внутренняя сторона бедра. Его дыхание обжигало кожу, и Надя чувствовала, как влага собирается между ног.

— Какая ты мокрая, — прошептал он. — Какая сладкая.

Его язык коснулся клитора.

Надя закричала.

Он лизал её медленно, смакуя, втягивая в рот складочки, дразня языком чувствительную точку. Она вцепилась в его рога, прижимая к себе, не давая отстраниться.

— Айко... — стонала она. — Айко...

— Не торопись, — шептал он. — Мы должны соединиться медленно. Чтобы все видели.

Он поднялся, нависая над ней. Член стоял твёрдый, влажный, с прозрачной капелькой на головке. Он провёл им по её влагалищу, дразня, размазывая смазку.

— Хочешь? — спросил он.

— Да, — выдохнула она. — Пожалуйста.

Он вошёл медленно.

Так медленно, что она чувствовала каждый миллиметр, каждое растяжение, каждое заполнение.

— Айко! — закричала Надя, выгибаясь.

— Я здесь, — прошептал он. — Я всегда здесь.

Он начал двигаться — медленно, глубоко, ритмично. Каждый толчок отдавался во всём её теле, каждый стон подхватывался мерцанием стен.

Надя смотрела в его глаза и чувствовала, как внутри зарождается что-то новое. Какая-то ниточка, связывающая их, тянулась от сердца к сердцу, пульсировала в такт их движениям.

— Ты чувствуешь? — выдохнул он.

— Да. Что это?

— Связь. Она рождается.

Он ускорился. Стены зала полыхали алым, розовым, золотым. Толпа вокруг затаила дыхание, но Надя не видела их — только его, только его глаза, только его любовь.

— Айко, я сейчас...

— Вместе, — прошептал он. — Смотри на меня.

Она кончила с криком, выгибаясь под ним, впиваясь ногтями в его спину. Айко зарычал и кончил следом, разбрызгивая по цветам их ложа свою горячую сперму.

Они лежали, тяжело дыша, чувствуя, как пульсирует связь между ними. Стены постепенно успокаивались, переливаясь мягким розовым светом.

Золотой старейшина подошёл к ним, воздел руки.

— Свершилось! — провозгласил он. — Отныне и навеки вы — одно целое. Одна душа в двух телах.

Толпа взорвалась аплодисментами.

Айко прижал Надю к себе, поцеловал в лоб.

— Моя, — прошептал он. — Навсегда.

— Твоя, — ответила она. — Навсегда.

После церемонии их отвели в комнату, специально подготовленную для первой брачной ночи. Она была больше их прежней, с огромным ложем, устланным лепестками, и ванной, наполненной тёплой, светящейся водой.

— Устала? — спросил Айко, помогая ей лечь.

— Счастлива, — ответила она. — Это сильнее усталости.

Он лёг рядом, обнял.

— Я люблю тебя, Надя. Больше жизни.

— Я знаю. Я тоже тебя люблю.

— Что теперь?

— Теперь — жить. Растить Лиру. Рожать детей. Защищать этот мир. Быть с тобой.

— Звучит как идеальный план.

— Так и есть.

Они целовались долго, нежно, благодарно. Без спешки, без страсти — просто наслаждаясь близостью.

За стенами храма сияли звёзды. И одна из них — самая яркая — улыбалась им с небес.