Глава 16. Откровенные разговоры, или о чем не договаривал Феникс

Утро порадовало ярким солнцем и улыбчивой девушкой, которая принесла завтрак. Видимо, памятуя о вчерашнем неудавшемся ужине, Миранхард принял взвешенное решение покормить каждого в своей комнате во избежание драки. К слову, драка или международный конфликт могли случиться не только между императором и драконом, но и между мной и Любой. Сестра, когда я пришла поговорить с бабулей, смотрела на меня волком, но уходить не спешила. Дерзила, словно ей деньги за каждую колкость платили, и мы чуть не поругались. В итоге мне так и не удалось выяснить, что же произошло вчера, и почему Люба так откровенно пикировалась с местным правителем. Сама она на вопросы не отвечала, а спрашивать бабушку при ней было бы верхом нетактичности, поэтому я предпочла оставить это на потом.

В дорогу мне приготовили очень удобную одежду: блузу, брюки, накидку на голову — на случай, если будет печь солнце. Ее можно было замотать как тюрбан (служанка с удовольствием показала мне, как это делается) или просто накинуть как платок. Обувь тоже вдохновляла — больше всего она напоминала удобные балетки, в которых можно долго бродить где угодно, даже по камушкам и траве.

Миранхард встречал меня в холле, на сгибе его локтя висела корзина для пикника. Судя по виду — крайне тяжелая. Стоило мне появиться, как дракон коснулся моей ладони, поднес ее к губам и поцеловал пальцы.

— Вы обворожительны, Надежда. Впрочем, как и всегда.

Я улыбнулась:

— Благодарю.

Рядом с драконом действительно было уютно, а главное — рядом с ним я себя чувствовала в центре внимания, нужной, укутанной мужской заботой и силой. Вот только почему-то все равно хотелось обернуться, глянуть на лестницу — не спускается ли по ней Феникс, чтобы нас остановить.

Не спускался.

Хотя я так и не обернулась — даже когда вышедший к нам мужчина открыл для нас портал-переход. Императора не было поблизости, я бы это почувствовала. И уж точно услышала: Феникс никогда не стеснялся раздавать приказы и запреты. 

Вместе с Миранхардом мы вышли из дворца прямо на высокой скале, где было ощутимо прохладнее. Пейзаж напоминал Англию или Шотландию — скалистые обрывистые берега, пена моря бьется о камень, с рычанием врезается в него. От яркого солнца слепило глаза, но ветер дул очень-очень сильный, и я порадовалась тому, что не отказалась от жакета. Сначала хотела не брать — ведь в Драонастрии было очень жарко, но здесь можно было смело отнимать от драконьей жары градусов десять. А то и пятнадцать.

— Порталы у нас открывают дворцовые маги, — пояснил дракон, стоило переходу закрыться. — Наша магия такого не предусматривает.

Логично. Зачем дракону портал, если у него есть крылья, лапы, а главное хвост. Вслух я этого не сказала. 

— Значит, это мои земли? — уточнила, кивнув на просторы, раскинувшиеся перед нами.

— Предместья. Мы не могли открыть портал сразу в земли алых сирин.

— Почему?

— Потому что ступить на них может только тот, в чьих венах течет кровь алой сирин или по приглашению. Для всех остальных там стоит магическая завеса, преодолеть которую не способен даже очень сильный маг. Исключение разве что — императорская семья. По крайней мере, так было когда-то.

Я навострила уши.

— Вот как?

— Да, сила сильнейшего рода фениксов способна обойти любую магическую защиту. — Миранхард пристально на меня посмотрел, а я почувствовала себя неловко.

В конце концов, на свидание… тьфу ты, на прогулку меня пригласил именно он, а я обо всяких фениксах продолжаю думать!

— И как же мы туда доберемся?

— Уже привычным для вас способом. Полетите на драконе, — Миранхард протянул мне корзинку с содержимым для пикника. Права я была. Тяжелая. — Не переживайте, Надежда, здесь нас никто не увидит и не наградит привилегией моей избранной. Эти земли пустуют с того самого дня, как алые сирин исчезли. 

— Что известно об их исчезновении?

— А что известно вам? — вернул мне вопрос дракон за миг до того, как начать перевоплощение.

Хороший способ сменить тему, чего уж там. Но, к счастью, в драконоформе он тоже умел разговаривать, поэтому молчала я только до тех пор, пока не забралась на него вместе с корзинкой. Уже привычно удобно устроилась, зажала между коленями не только драконову шею, но и корзину.

— Не бойтесь, — пророкотал Миранхард. — Я поставлю щит в этот раз.

— Опасаетесь, что еда улетит? — поинтересовалась я. В другой ситуации пошутила бы, что под едой подразумеваю себя, но совестно такое говорить дракону, который при всех объявил тебя избранной.

— Здесь ветра сильнее, Надежда. Я не прощу себя, если с вами что-то случится.

Да, о ветрах я как-то сразу не подумала. А вот о том, что он дальше сказал, вообще лучше не думать. Слишком проникновенно это было сказано. И слишком сильно.

— Мне неизвестно почти ничего, — призналась я. — Только то, что алые сирин исчезли. Моя бабушка тоже ничего не знает, в книгах, в новейшей истории алых сирин, там по сути точно такие же минимальные сведения: вот они были, а вот их нет.

Дракон стремительно взмыл ввысь, но на этот раз меня даже не качнуло: видимо, щит надежно защищал от любых колебаний, вибраций, а заодно и от порывов и потоков воздуха. На этот раз мы летели не так высоко, да и чуть помедленнее. Он заговорил, только когда мы оставили скалы и море позади, пронеслись над равниной и устремились к ближайшему лесу, за которым вырастали горы.

Горы материка Аохаана, это я помнила по библиотечному ликбезу. Сама не знаю, почему, мое сердце забилось чаще, заколотилось в предвкушении чего-то неизведанного, в отчаянном восторге.

Который мощно перебил дракон:

— Я думал, Легран поставил вас в известность, Надежда. О том, что его род проклят последней алой сирин нашего мира.

От такой новости я чуть с дракона не свалилась. Буквально. Дернулась,  потеряла равновесие и поехала назад, потому что именно в этот момент Миранхард решил чуть поднабрать высоту над лесом. К счастью, свалиться мне не грозило благодаря щиту, но я все-таки покрепче вцепилась в поднятые чешуйки.

— Это ты откуда узнал? — от неожиданности даже перешла на «ты».

— Свидетелем этой истории стал мой прадед, — произнес дракон. — Истории и последствий.

— А… какие были последствия?

— Для того, кто проклятие на себя принял, мягко говоря, неутешительные. Он сразу на месте умер.

Я вцепилась в чешуйки еще сильнее.

— Отец Леграна взошел на престол. Но сила его была уже не такой как прежде в роду фениксов, много всего в те годы произошло. Назревал передел власти, и, если бы мой прадед не выступил на стороне императорской семьи, возможно, была бы война. Игры очень упирали на бессилие нового правителя, особенно дед Лавэя. Их очередь править была следом за фениксами, и, разумеется, они бы не отказались прийти к власти на несколько веков пораньше. — Мы с Миранхардом пролетели лес, огромный, тревожно шумящий листвой под порывами ветра, и начали снижаться. — Мы поддержали фениксов, и только благодаря этому все закончилось мирно. Только когда случилось нашествие тварей из леса Шаэри, отец Леграна ценой своей жизни их остановил. Мы не успели: слишком поздно узнали, слишком поздно пришли на помощь, а он без своей истинной силы и так долго продержался. После его смерти Легран стал самым молодым императором в истории. Хотя на него тоже игры наседали, он выстоял. В поединке с отцом Лавэя победил.

Я мигом вспомнила и про лес Шаэри, куда Легран отправил Виора, и прочее. Так вот, значит, как все было. В груди очень неприятно защемило, и весь восторг от предстоящего схлопнулся. Сразу расхотелось лететь туда, где все это началось. Больше того, началось по вине моих предков, одной из моих прародительниц. В общем-то, теперь понятно, почему Легран себя со мной так ведет. Если бы кто-то стал причиной смерти моих родных и таких событий, я бы его тоже наверное… ненавидела?

От этой мысли стало еще более горько, а Миранхард начал снижаться. В уютную долину между горами, которые теперь обступили со всех сторон. Здесь было еще более холодно и свежо. Хотя, возможно, холодно теперь было внутри меня.

— Почему случилось это проклятие? — задала вопрос, когда лапы дракона коснулись земли.

— Не представляю, Надежда. Предполагалось, что алые сирин и фениксы что-то очень серьезно не поделили. Но как было на самом деле, не знает никто.

Я вздохнула. Скатилась с дракона вместе с корзинкой и посмотрела на расстилающийся перед нами пейзаж: живописную реку, зеленую-зеленую траву, высокое ярко-голубое, почти как осенью, небо. Облака с темной каймой, намекающие на то, что новый порыв холодного ветра не за горами.

Пока я все это рассматривала, Миранхард обернулся и приблизился ко мне в своей привычно драконьей форме (не путать с драконоформой!). Надо будет у него поинтересоваться, какая магия собирает и разбирает дракона вместе с одеждой, в смысле, как все это работает. 

Правда, сейчас важнее другое.

— Так, ну и где начинаются земли алых сирин? — спросила я.

— Практически через пару шагов, — Миранхард кивнул.

— И что мне нужно сделать?

— Почувствовать свою силу и просто войти.

Вот с «почувствовать свою силу» у меня как раз были проблемы. По крайней мере, в последний решающий момент она послала меня далеко и надолго и оставила наедине с Фениксом. Который… в общем-то, я понимаю, почему хотел использовать меня для того, чтобы исцелить то проклятие.

С ума сойти!

Получается, я в каком-то смысле ему должна?

Почувствовав на себе взгляд Миранхарда, встрепенулась и шагнула вперед. К границе своих, тьфу ты, алосиринских земель. И впрямь почувствовала, как сгущается воздух, будто вибрируя передо мной. Возникшая перед глазами полупрозрачная дымка, как неосязаемое желе, свидетельствовала о том, что лучше бы мне вовремя подружиться с магией.

Прикрыв глаза, я сосредоточилась на знакомом тепле в груди. Точнее, на том, что должна была чувствовать. 

Ничего.

Опустилась к земле, положила на нее ладони, попытавшись позвать как тогда, в лесу. Снова ничего. Как я ни пыхтела, пытаясь вытащить свою магию из спячки, все было тщетно. Я была уже готова подниматься и сообщать Миранхарду, что мы летим обратно, и что пикник будет на краю того обрыва, куда нам открыли портал, когда вдруг снова подумала о Фениксе.

О том, чего он лишился по вине алых сирин. О том, как все могло бы быть, о том чувстве, которое завелось во мне и отказывалось разводиться. Все это нахлынуло на меня разом, затопив с макушки до пят, да так мощно, что я едва успела вздохнуть. А после дымка пошла рябью, в груди полыхнуло солнце столь яркое, что дышать стало нечем.

Преграда исчезла, я выпрямилась и протянула руку дракону. В каком-то трансе шагнув вперед и увлекая его за собой.

Того, что увидели мы, я точно не ожидала увидеть. По ту сторону завесы красовался исключительно пейзаж, здесь же нам открылась россыпь уютных домиков на склонах холмов. Деревянных, украшенных ажурными ставнями и навесами. Красивый дворец, тоже из дерева, из массивных бревен, но то ли из-за  цвета  — орехового, то ли из-за стараний архитектора и оформителей, легкий, будто кружевной. Все это выглядело так, будто хозяева пару дней назад уехали погостить, но уж точно не так, будто здесь несколько столетий никого не было.

Моргая на все происходящее, я даже не сразу почувствовала текущие сквозь меня потоки силы, от которых тело стало совсем легким и пружинистым. По ощущениям, у меня и волосы стали легкими и пружинистыми и приготовились закрутиться без завивок и укладок.

— Хорошая магия, — задумчиво произнес Миранхард. — Здесь словно время остановилось.

Вот тут я была с ним согласна. 

— Разве алые сирин умеют управлять временем? 

— Алые сирин не раскрывали многих своих секретов, — дракон повел плечами, а после взглянул на меня: — Как вы себя чувствуете, Надежда?

— Легкой, — постаралась описать свои ощущения. — А еще очень… алой сирин.

Пекло уже не только в груди, я чувствовала себя так, словно сила впиталась в каждую клеточку моего тела, бежала по венам, пульсировала в висках. Вдалеке шумел водопад, а сквозь мои ноги от земли словно поднималась первозданная магия, напитывая меня собой все больше, больше и больше.

— Вы светитесь, — с философским видом сообщил мне дракон.

Я подняла руки и уставилась на подернутые алой, едва различимой дымкой ладони. Это было очень красиво: в полупрозрачную вуаль цвета зари вплетались крохотные, едва различимые искры, будто я искупалась в ванной с блестками. Такой же свет исходил и от прядей моих волос, и от кончика носа. Это я поняла, скосив на него глаза.

А еще поняла, насколько это мое, настоящее, родное. Из глаз вдруг сами собой хлынули слезы, как будто я после долгого странствия вернулась домой, в самое родное на свете место. Вот только я даже не представляла, что такое место где-нибудь существует. Не представляла, что могу испытывать такие сильные чувства к земле. К миру. К тому кусочку травы, на котором стою.

Миранхард — самый понимающий мужчина в мире, потому что он тактично отошел, позволяя мне справиться с эмоциями, и теперь стоял в стороне. Рассматривая окружающую нас обстановку. На удивление уютную.

Я обратила внимание, что в долине алых сирин нет каменных дорожек, разве что декоративные выкладки у каждого домика. Здесь все в принципе кричало: «Природа, природа, природа!» — а воздух звенел от прозрачности. Кристально чистый, напоенный запахом луговых трав, листвы, меда, свежести гор и воды.

Дождавшись, пока мой собственный водопад иссякнет, я несколько раз всхлипнула и полезла за платком. Промокнула лицо. 

Сказал бы мне кто, что меня так накроет — не поверила бы! А теперь вот…

— Вы поэтому меня сюда привели? — обратилась к скучающему с корзинкой Миранхарду. — Чтобы я все это почувствовала? Чтобы не захотела уходить?

— Кто-то же должен был, — в своей привычно-загадочной манере отозвался дракон.

Я покачала головой и сложила руки на груди.

— Не понимаю. Если Феникс… Легран… его императорское величество так хотел, чтобы я осталась, почему не сделал того же самого?

— Потому что он не сможет войти сюда. Сгорит.

Я приоткрыла рот. Что, все настолько серьезно?! Это за какие же разногласия можно наградить отнимающим у всего рода силу проклятием, да вдобавок еще и таким полирнуть?

Такие мысли здорово приземляли. Даже посреди всей этой напоенной волшебством красоты, перекрывая все мои чувства и струящуюся по венам магию. Чтобы не зацикливаться на этом, собиралась было уже предложить дракону пройтись, когда услышала мелодичный голос: «Память сильнее забвения!»

Это было настолько неожиданно, что я распахнула глаза и заозиралась, чтобы найти говорившую, но… кроме нас с Миранхардом никого не было. Да и дракон не выглядел тем, кто что-то услышал.  Все с тем же независимым видом рассматривал красоты моих (алосиринских земель), удерживая на сгибе локтя корзину с продуктами.

Ну все, Надя, добегалась. И долеталась. До голосов в голове.

— Посмотрим на водопад? — Миранхард предложил это раньше, чем я успела опомниться от осознания случившегося. — Или вы хотите заглянуть во дворец?

— Я… Нет. — Хватит с меня дворцов. — Лучше пойдемте к водопаду.

Дракон легко перекинул корзину на другую руку и предложил мне освободившуюся. Я не стала отказываться, тем более что земля как-то резко ушла из-под ног. В переносном смысле, к счастью. Хорошо хоть я перестала светиться и рыдать, поэтому на пару с Миранхардом направилась по мягкой, невысокой ярко-зеленой траве на шум воды. 

В этом мире все было ярким, но здесь особенно. Я разглядывала уютные и ухоженные домики, палисадники, веранды, всю эту красоту. Такая красота — и проклятие! Как такое вообще могло произойти?! Как?!

— Нравится? — спросил дракон, заметив, что я впитываю каждую деталь, мимо которой прохожу. Чуть ли не каждый цветочек и каждую травинку.

— Очень, — не стала кривить душой. — Но мне все равно непонятно, что же здесь произошло.

— Не вам одной, Надежда. Эта загадка тревожит умы всех жителей нашего мира. Загадка, которую не суждено разгадать.

Я вздохнула. Помассировала виски и замерла от открывшегося нам вида: водопад шумел справа от дворца, рассыпая брызги, искрящиеся в лучах солнца. Река убегала между гор, бурно и быстро, сверкала бликами водная гладь озера.

— Пожалуй, здесь будет удобнее всего, — произнес дракон.

Поставил корзину на траву, вытащил плед и одним взмахом руки расправил его прямо в воздухе. Дернув кончиками, плед вальяжно опустился на траву на манер ковра-самолета.

Что я там говорила про магию? Иногда это невероятно удобно!

Дальше я присоединилась к Миранхарду, раскладывая кушанья, которых было в избытке. Собиравшие нас явно не поскупились, и я их понимаю! Здесь мне вдруг невероятно быстро и очень сильно захотелось есть. Что поделать — порталы, полеты на драконах и прогулки с последними на природе явно способствуют пробуждению аппетита.

С этой мыслью я достала красивые расписные тарелки, тонкие, как из фарфора, но при этом ничем не защищенные и нигде даже не надколовшиеся.

— Тоже магия? — уточнила у дракона.

— Разумеется.

Наши пальцы соприкоснулись, и я поспешно отдернула руку. Пожалуй, слишком поспешно, получилось резко и не очень вежливо. Я уже собиралась попросить прощения, когда снова услышала — вибрирующее, низкое, глубокое, будто голос шел из меня, из самого сердца: «Память сильнее забвения!»