Глава 6. Где ожидание оказывается единственным светом в конце тоннеля

Просыпаться не в том месте, в котором уснула, или же в котором усыпили, становилось моей личной дурной традицией. Пока самым приятным местом я предпочитала считать больничную койку — там хотя бы Лисёнок рядом был. Почётное второе занимало метро, потому что оттуда был выход. И вот теперь наступил черед познакомиться с третьим, бронзовым призёром странного соревнования.

Это была комната. Обычная, стандартная комната, совсем не похожая на палату, а значит стены больницы мы всё же покинули. Кровать, с которой я обозревала пространство вокруг, шкаф у соседней стены, стол со стулом, дверь. Окна, к сожалению, не было, так что хотя бы примерно понять, сколько времени длился мой принудительный сон, я не могла.

Справившись с приступом головокружения, я спустила ноги на пол, принимая сидячее положение, но упираясь руками в край кровати для равновесия — организм немного штормило.

Хотя я точно помнила, что от падения никто не спасал, да и не девчонке ниже на голову было это делать, из болевых ощущений осталась лишь саднящая ещё лопатка и пульсирующий след от укола, который я нащупала, непроизвольно поморщившись. Значит, не показалось, мне действительно что-то вкололи. Причём что-то быстродействующее, вырубившее за пару секунд, как в каком-нибудь фильме. Отлично, что сказать — из книги про демонов попасть в фильм про секретную организацию, похищающую девушек. Прямо повод возгордиться, что всё это про такую обычную, ничем не примечательную меня.

Мысли слушались также плохо, как тело, голова, вместо плана действий или хотя бы анализа ситуации, выдавала какую-то белиберду. А для преодоления пути до двери пришлось воспользоваться помощью стены, перебирая по ней ладонями. Конечно, та оказалась ожидаемо закрыта, но лучше проверить это самостоятельно, чем потом жалеть и думать «а что если?»

Вернувшись на кровать, я облокотилась на стену и потёрла лицо ладонями, наверняка размазывая тщательно нанесённый утром макияж. А что, будем дезориентировать противника прямо с порога. Тем более, наряд вполне соответствовал, превратившись из аккуратного офисного стиля в нечто из серии «клошар-шик».

Как ни странно, беспокойства или страха не было, хоть я и не могла достоверно назвать причину. Может быть, банально пока не осознала незавидности своего положения. Может — чего-то такого подсознательно ожидала всё это время. А может, решила довериться Габриэлю, с его чуйкой.

Даже если допустить, что до конца рабочего дня он будет занят, а на моём месте дисциплинированно просидит Ирма, не вызывая подозрений о пропаже, вечером Гейб всё равно позвонит, а не дозвонившись поедет в квартиру. После же всё по накатанной, как в тот день, когда напали на Вайса — демон «возьмёт след», найдёт меня, надерёт задницы, физически или же метафорически, похитителям и увезёт на чёрном джипе в своё логово.

От меня требовалось только подождать, не делая глупостей. В конце концов, во всех правилах поведения при похищении или захвате в заложники обязательно фигурировал совет вести себя спокойно и не устраивать провокация.

Да и что я могла сделать? Окно, в которое можно было выбраться, отсутствовало, умением открывать замки шпилькой (которой тоже, кстати, не было) я не обладала, а мысль затаиться у дверей и попытаться сбежать, как только она откроется, отдавала наивностью на грани глупости. Хорошо, если придёт та псевдо-медсестра, а если какой-нибудь бугай? Сильно мои полцентнера веса ему помешают, да.

Сказать себе «сидим и ждём» было легко. Выполнить — уже сложнее. Дождавшись, пока окончательно перестанет штормить и тошнить, я принялась за более тщательный осмотр помещения, но и он ничем не порадовал. Шкаф был девственно чист, даже пыли не наблюдалось. Стул собран на совесть, открутить от него ножку или спинку без инструментов не стоило и пытаться. Кровать оказалась с ортопедическим матрасом, но едва ли это могло хоть как-то помочь в моей ситуации, разве что успокоить, что если меня решат разложить прямо вот тут с вполне понятной целью, спина после болеть не будет. Так себе аргументация, конечно, но лучше, чем никакой.

Всё то время, что я исследовала изолировавшую от мира коробку примерно три на три метра, в голове, на фоне других, более мелких, главенствовал один вопрос — зачем? То есть да, сначала был другой вопрос — кто? — но как раз в ответе на него я была уверена практически полностью — Ханси. Не повторяя ещё раз уже обдуманной логической цепочки, где между снятой меткой и смертью Камиль прошёл лишь день, кому ещё я могла понадобиться? Бернару, разве что, но он не давал о себе знать с тех самых пор, как мы с Гейбом покинули Лаодику. И, опять же, если расценить его предупреждение о том, что я не туда влезла, именно как предупреждение, а не угрозу, то всё равно приходим к Ханси, чтоб их черти…

Щёлкнул замок, опустилась ручка двери, прерывая на полумысли формирующееся пожелание умудряющимся отравлять мою жизнь, даже непосредственно в ней не присутствуя. Я вскочила со стула, на который успела опуститься и отступила к стене, уставившись на открывающуюся дверь в каком-то странном предвкушении.

— Ну, здравствуй, котёнок.

Я опешила как от обращения, так и от спокойного, даже доброжелательного, пожалуй, тона, не сразу осознав факт того, что оказалась права — вошедший мужчина точно оказался одним из двух братьев, знать бы только, каким именно. Невысокий, примерно на полголовы выше меня, с виду типичный выходец местной Кореи, даже привлекательный, если не сосредотачиваться на том, что такая внешность нравится далеко не всем. И в дорогом костюме, вызвавшем неуместную злорадную отметку, что до Гейба в плане умения их носить, ему далеко. По-русски, точнее по-лассански, говорил он хорошо, акцент практически не чувствовался, разве что части слов звучали с небольшими паузами.

— Котёнок не хочет поздороваться с хозяином? — всё также доброжелательно, но с ноткой властности проговорил он, не дождавшись реакции.

О, вот как. Значит и в первый раз меня не приласкали таким прозвищем, а конкретно указали статус животинки подневольной. Да что ж ты за женщина такая была, блонди, что за какие-то паршивые бумажки позволяла этим «хозяевам» так себя с собой вести?

Заповедь «не провоцировать» пришлось себе повторить.

— Здравствуйте.

Мужчина коротко усмехнулся такой официальности и, предусмотрительно прикрыв дверь, прошёл к кровати, ловким движением пальцев расстегнув пуговицу пиджака, прежде, чем опуститься на её край. И уставился на меня не менее внимательно, словно чего ждал. Кто бы ещё знал, чего именно.

Я понятия не имела, кто именно сейчас почтил своим присутствием — Джиан или Зиан, так что тем более не могла знать, какую форму имели их с Диметрис взаимоотношения. Может, ей, то есть теперь уже мне, вменено в обязанности подползать на коленях, с широко открытым ртом.

Не сдержавшись, я слегка дёрнула плечами от омерзения. Ох, Гейб, ищи меня скорее, что ли. А то я совсем не уверена, что границы моего терпения столь широки, как могут понадобиться в данном случае.

Я мало что знала о местных вампирах, но если бы они умели читать мысли.

Габриэль наверняка упомянул это. Но сверлящий взгляд мужчины всё равно наталкивал на не слишком радужные выводы. Конечно, едва ли он мог догадаться, что я — это вовсе не я, точнее не знакомая ему Дэми, но определённые сомнения, похоже, имелись. Может, отчасти именно поэтому напускное дружелюбие сменилось металлом в голосе.

— Подойди.

Еще бы «к ноге» сказал, по интонации как раз подходило. Преодолевая себя, я послушно, хоть и не слишком быстро, приблизилась, остановившись прямо перед ним, по-прежнему сидящим на кровати с таким видом, словно это был трон.

— Сядь.

И за ухом потрепать не забудь, за то, что так хорошо выполняю команды, придурок.

Садилась я, с трудом сдерживая гадостное чувство, возникшее, стоило только подумать, что следующим приказом будет лечь. И, как будто почувствовав это, губы мужчины слегка изогнулись в ухмылке, а пальцы ухватили мой подбородок, больно впиваясь в плоть.

— Демон неплохо тебя выдрессировал, — констатировал он, не дождавшись ни словесного, ни физического протеста. — Я бы даже выразил свою благодарность, если бы он не посягнул при этом на мою собственность.

Не дурим, Дэми, не дурим. Молчим, поддакиваем и ждём команду спасения, повторила я мысленно. Но работало самоубеждение плохо, так как бесил меня этот индивидуум, возомнивший себя пупом земли, изрядно.

— Он не посягал, — фильтровать речь всё-таки пока получалось. — Я сама решила отказаться от метки, он здесь не причём.

— Это, должно быть, было больно, да? — пропустив первую часть, со странным блеском в глазах и не менее странным тоном произнёс он. — Но не волнуйся, скоро мои люди узнают, кто это с тобой сделал, и он за всё ответит.

Пальцы спустились ниже, обхватили шею, одновременно поглаживая её и пресекая нормальный доступ кислорода. Виски противно заломило, закружилась голова, подступила тошнота к горлу. Картинка перед глазами стала расплываться, но я всё равно могла видеть довольную, какую-то маньяческую улыбку, с которой он наклонился ближе к моему лицу.

— Только я имею право причинять боль своему котёнку… — прошептал он, прежде чем поцеловать меня.

При каких-нибудь других обстоятельствах, я может и оценила бы технику и экспрессию мистера Ханси, но сейчас, стоило только чужим губам накрыть мои, тошнота взметнулась удушливой волной. Я едва успела дёрнуться из не ожидавших сопротивления рук и отвернуться в сторону, как организм поспешил расстаться со всем, что было съедено на обед, а может и на завтрак тоже.

Разумеется, дело было скорее в том лекарстве, которое мне ввели, но сомневаюсь, что мужчина мог рассуждать столь хладнокровно, чтобы осознать этот факт. За секунду оказавшись сначала на ногах, а затем и в метре от меня, спасая начищенные до блеска туфли от беды. И взирал — а взгляд я буквально чувствовала кожей — с отвращением. Да, мистер, если не умеешь обращаться с животными нежно и аккуратно, иногда можно получить вот такую отдачу.

Отдышавшись, я отерла рот тыльной стороной ладони, стараясь не смотреть на безнадёжно испорченный ковролин. И развернулась к Ханси с глазами побитой собаки, всем своим вцдом изображая, что произошедшее не было ни спланировано, ни желаемо.

— Простите, — ехцдное «хозяин» затолкалось куда подальше, как и язвительный тон, — то лекарство… мне очень плохо от него.

Отвращение сменилось лёгкой степенью брезгливости:

— Я пришлю кого-нибудь, чтобы о тебе позаботились.

И он стремительно покинул разом потерявшее малейшую привлекательность помещение, заставив выдохнуть облегчённо. Войну-не войну, а это сражение я определённо выиграла или, хотя бы, получила отсрочку. Потому как очень сомневаюсь, что в ближайшие пару часов он решит повторить провалившуюся попытку. А большего мне и не надо.

«Позаботиться» обо мне явилась черноволосая девушка с такой же, типично корейской внешностью, да вдобавок разговаривающая исключительно на своём языке, или же хорошо создающая видимость этого. Прежде чем приступить к уборке, она чуть ли не силой заставила меня выпить два стакана воды, прополоскать рот чем- то зелёным с ментоловым привкусом и умыться в принесённом тазу, что-то там наставительно мяукая и периодически принимаясь качать головой. Но один плюс в её появлении точно был — на запястье местной домработницы обнаружились совсем не женские часы с крупным циферблатом, так что теперь я хотя бы ориентировалась во времени, а не гадала, сколько прошло с того момента, как я покинула офис.

Восемь часов. Самое время Гейбу уже обнаружить, что его секретарь и девушка по совместительству куда-то запропастилась и заняться поисками. Тик-так, тик-так, минуты идут. Мне совсем не хотелось ждать возвращения вампирского маньяка, решившего отметить возвращение блудной «кошечки» бурным сексом, или чем он там планировал заняться.

Для меня, привыкшей полагаться в первую очередь на саму себя, было весьма новым опытом чувствовать вот такую уверенность, что какой-то мужчина, который, собственно, никаких обязательств передо мной и не несёт, непременно придёт на помощь. Да и в Аскуре сомневаться и в голову не приходило — если он узнает, в стороне явно не останется.

Но время шло, а дверь, закрывшаяся за девушкой, по-прежнему оставалась таковой, и никто не спешил распахивать её, появляясь на пороге в образе спасителя.

После воды мне и впрямь стало лучше, зато появились другие потребности, удовлетворять которые тоже никто не спешил. Я заново облазила всю комнату, надеясь набрести на скрытую от случайных глаз дверь в уборную или ванную, но и здесь книжным канонам ничего не соответствовало. А ведь всякая похищенная девица непременно находила потайной ход, чего мне так не везло?

Промелькнувшая идея вылить оставшуюся воду и разбить кувшин, чтобы в дальнейшем использовать стекло, как средство самозащиты, тоже оказалось провальной — он оказался из толстого пластика, как и стакан. Да и выступать с моими теперешними силами против невысокого, совсем не мускулистого с виду, но мужчины, выглядело глупо. Тем более, если у него есть домработница, почему бы не быть охраннику? Да и второй братец где-то бродил, наверняка.

Но всё равно я понимала, что если Ханси полезет ко мне, отбиваться буду, без вариантов. Это как раз из области рефлексов, с которыми я просто не смогу, да и едва ли захочу, бороться.

Мучимая потребностями и мыслями, я умудрилась задремать, прямо так, при включенном свете, свернувшись в компактный комок у самой стены. А выплыла из блаженной, даже в таком состоянии, дрёмы, когда вновь услышала звук поворачивающегося в замке ключа.

Ковролин скрадывал шаги вошедшего, но и без того было ясно, что это не Гейб. Тот явно не стал бы изображать татя в ночи и подал голос. Значит, это Ханси, один из двух. Я плотнее закрыла глаза, выравнивая дыхание и изображая спящую.

Мужчина дошёл до кровати и присел на свободный край, касаясь бедром моих ног. Рука коснулась волос, запуталась в них, несильно, почти не причиняя боли, потянув на себя, словно на тот случай, если я решу вырваться. А затем я почувствовала то, зачем он пришёл.

Поначалу ощущения были необычными, но не неприятными. Словно паук, опутавший тебя паутиной и теперь тянущий на себя. Точнее, эта паутина была прямо во мне и теперь чужие руки вытаскивали толстые, хоть и невидимые, жгуты прямо из моей головы, из живота и третий, самый главный, сосредоточившийся в солнечном сплетении.

С каждой секундой натяжение нарастало и в какой-то момент я, не сдержавшись, застонала от боли и непроизвольно выпрямив прежде притянутые почти к груди ноги, выгнулась дугой.

Мужчина, теперь точно осознавший факт пробуждения, стремительно опрокинул меня на спину, сам оказавшись сверху, прижимая всем телом к кровати. Сухие губы вновь прижались к моим, правда поцелуем это назвать было нельзя. Скорее он пил меня, как пьют ледяную воду в жаркий день, с наслаждением делая глоток за глотком, захлебываясь, обливаясь, но не в силах остановиться.

Левая рука оставила в покое волосы, скользнув под поясницу и вынуждая прижаться к его телу ещё плотнее, а на правую он опирался, правда по большей части всё же лежа на мне. И продолжал, продолжал целовать, одновременно вытягивая энергию.

Коль уж речь шла о вампире, сомневаюсь, что это было чем-то другим. Ханси питался сейчас мной, с превеликим удовольствием и абсолютно не обращая внимая на слабые попытки если не вырваться, так хотя бы оттолкнуть. Сил и вправду было мало для полноценного сопротивления, а с каждой секундой и вовсе становилось всё меньше, так что я использовала последний козырь, изо всех сил впившись зубами в его нижнюю губу.

Лопнула кожа, рот наполнился неприятным солёным привкусом, но мужчину это лишь раззадорило, и он вгрызся в меня ответно, тоже прокусывая губу и глотая энергию пополам с кровью. Ну же, когда ты нажрёшься, скотина!

В другое время мне показалось бы странным, что он не пытается зайти дальше, даже руки целомудренно держит поверх одежды, не касаясь ни груди, ни задницы, но сейчас не было возможности анализировать эту информацию. Когда чёртова пиявка, наконец, оставила меня в покое, единственное, что я могла, это лежать поломанной куклой, пока он, наоборот свежий и едва не искрящийся, поднимался с кровати, поправляя рубашку.

Укус багровел каплями крови, которые Ханси демонстративно и видимым наслаждением смахнул языком, неотрывно глядя прямо мне в глаза. И произнёс так, словно это было комплиментом:

— По-прежнему самая вкусная из всех, что я пробовал.

Я обессилено прикрыла глаза, прерывая зрительный контакт. Через секунду вновь раздался звук шагов, затем поворот ключа, а после погас и свет, оставляя меня в одиночестве и темноте.

Прежде чем заснуть, на этот раз вовсе не по своей воле, а потому что из тела вычерпали и без того малые резервы, я успела отметить сразу два факта. Во-первых, с какими бы жаром и страстью Ханси меня не целовал, возбуждён он не был совершенно — то положение, в котором мы оба находились, не оставляло простора воображению. А во во-вторых, Гейб так и не появился, хотя время, наверняка, близилось к полуночи.

И мне совершенно не хотелось думать, что это не просто какое-то недоразумение…

Утром надежда проснуться в собственной постели или, на худой конец, в постели Гейба, с осознанием, что всё было просто сном, рассыпалась прахом. Вокруг по- прежнему была душная комната без окон и с единственной дверью, закрытой на замок.

К нестерпимому уже желанию посетить белого друга, добавилось чувство голода, от которого тошнило ещё больше, чем вчера, а энергия за ночь так и не восстановилась, поэтому я просто лежала на спине, ощущая, как слёзы щекотно стекают по вискам и теряются в нечёсаных, похожих на воронье гнездо волосах.

Легко быть сильной на адреналине и браваде, с уверенностью, что за спиной есть кто-то, кто не бросит. Сейчас я чувствовала себя настолько слабой и жалкой, как не чувствовала, пожалуй, никогда. И возникшая после анализа имеющейся информации мысль о том, что зря я так надеялась на помощь Гейба, делала всё только хуже.

При всём моём к нему прекрасном отношении, кем он был? Да, демоном. Да, владельцем одного из самых известных в городе детективных агентств. Вот только ключевым словом здесь было «одного», тогда как Ханси владели доброй четвертью этого же города. Габриэлю банально нечего было противопоставить тем, кто по праву считал себя хозяевами жизни.

Даже если он привлечёт к делу всех тех, кто помогал задерживать уродов, напавших на Лисёнка. Аскур, конечно, замечательно останавливал летящие в него ручки, но едва ли этот же фокус сработал бы с десятком пуль. Да и с чего бы им рисковать своими жизнями, ради одной моей?

Слёзы не стали сильнее, но и течь не прекращали, отчего глаза набухли и засаднили, да вдобавок перестал нормально дышать нос, так что приходилось лежать с открытым ртом. А стоило представить эту картинку со стороны, я разразилась нервным смехом. Да, просто девушка мечта — лохматая, опухшая, с выражением лица, как у клинической идиотки и в брюках с блузкой, измятых по состояния тряпок. Неудивительно, что Ханси вчера не прореагировал должным образом — жажда жаждой, а такое чучело меня тоже не возбудило бы.

Наверное, где-то в комнате были припрятаны камеры, потому как почти сразу после того, как затих мой истерический смех, в замке завозились, а после вошла вчерашняя девушка, видимо, направленная вновь «позаботиться» обо мне в отсутствие хозяина.

По-русски она по-прежнему не говорила, но понимать точно понимала. Это стало очевидно, когда в ответ на высказанное негромкое, но чёткое нецензурное мнение относительно всё того же хозяина, я получила максимально неодобрительный взгляд. Ну, конечно, её-то, небось, никто не держит взаперти и не пьёт по вечерам, как бутылку кьянти. В любом случае, больше недовольства она никак не проявила и даже помогла выйти из комнаты, выступая в роли подпорки.

Я не знала, куда именно мы идём, но сопротивляться всё равно не было сил, а после и желания — мы добрели до соседней двери, за которой скрывалась душевая, совмещённая с туалетом. Конвоирша выходить не собиралась, разве что отвернулась носом к двери, но это последнее, что беспокоило наконец-таки дорвавшуюся до желаемого меня.

Надевать после душа грязную одежду было брезгливо, но предложили мне только халат по типу гостиничного, а мысль гулять здесь без белья явно не значилась и в сотне хороших, так что от предложенного пришлось отказаться. С волосами я тоже делать ничего не стала, только завязала в узел, чтобы не лезли в глаза во время купания. По-хорошему, стоило и вовсе оставить всё как есть, добавив Ханси лишнего повода не трогать меня, но прикосновения чужих неприятных рук до сих пор чувствовались на теле и от них хотелось избавиться, оттереть раз и навсегда. Вот только что-то подсказывало, что навсегда на получится…

После был завтрак, поданный в комнату — на пластиковом подносе, пластиковой посуде и с такими же приборами. Я догадывалась о подоплёке, но не могла понять, неужели Диметрис и вправду была склонна к суициду, или же они банально перестраховывались. Я так точно не стала бы убивать саму себя, не попытавшись при этом утащить на тот свет обидчика. А может, как раз этого и боялись? Что прижму нож, вилку или, на крайний случай, осколок тарелки к шее надсмотрщицы и велю вывести меня отсюда?

Впрочем, я и так знала, что ничего не выйдет. То, что в коридоре я изображала безвольную тряпку (а по большей части и была таковой), не помешало осмотреть обстановку. Судя по всему, это был какой-то подземный этаж, а лестницу наверх закрывала металлическая дверь с экраном, по типу домофонного, по соседству. А ещё по периметру были натыканы камеры, совсем не скрытые, так что незаметно пройти не получилось бы.

Позже я вновь осталась одна в четырёх стенах. Здесь не было ни книг, ни телевизора, ни чего-то ещё, чем можно было занять себя. Только кровать, стул, стол и пустой шкаф, не годящийся даже для игр в Нарнию. Наверное, так чувствовали себя преступники в камере-одиночке, вот только я не ощущала за собой такой вины, которая была бы соразмерна наказанию.

Энергия восполнялась слишком медленно, чтобы устроить какие-нибудь физические упражнения, вроде отжиманий на кулаках (не то, чтобы я когда-то вообще пробовала это делать…), так что приходилось обходиться умственными. Получалось не лучше. Я пыталась найти выход из ситуации и не находила его, несмотря на то, что всегда считала, что безвыходных ситуация просто не бывает. И это, вкупе с изоляцией и невозможностью себя занять, сводило с ума.

День тянулся, как некачественная жвачка — медленно и будто неохотно. Часов не было тоже, поэтому время я примерно отсчитывала по приходам молчаливой девушки. Вот она принесла обед, значит перевалило за полдень. Вот сводила меня в комнатку прояснений — допустим, в четыре часа. Вот поменяла опустевший кувшин с водой. Шесть?

В примерно восемь по моему внутреннему времени, явился Ханси. Я в этот момент сидела на столе, забравшись туда прямо с ногами, изображая чёрт знает какую из асан и размышляя, через сколько похожих на этот дней начну сходить с ума на самом деле, а не метафорически. По всему выходило, что не скоро, психика, как хотелось надеяться, была у меня гибкой, вот только никто не мог дать гарантий, что доживу до этого момента, если каждый вечер буду служить пищей голодному вампиру.

Вообще, если абстрагироваться, мне даже повезло, насколько это можно было назвать везением. Судя по всему, этот из братьев был условно адекватен, в отличие от второго, которому, как я предположила, «принадлежала» Камиль. Что ему мешало вот также держать её под рукой, устроив маломальский комфорт? Но нет, понадобилось вырезать у несчастной метку, оставив себе подобие коктейльной трубочки и выкинуть на улицу, как ненужную вещь. А затем и вовсе убить, специально ли или нечаянно выпив больше нормы.

Ханси, как и вчера, выглядел дружелюбным и властны одновременно, как только у него это выходило. Наверное, любопытно было бы встретиться с ним при других условиях, на равных, или хотя бы на умеренно неравных отношениях, вроде тех что были у нас с Габриэлем — начальника и подчинённой. Но сейчас он был хозяином положения, а я… кем-то вроде домашнего животного и бифштекса на тарелке.

— Почему ты на столе? — поинтересовался он, не дождавшись ни приветствия, ни хоть какой-нибудь реакции на своё появления.

Я подняла глаза от пуговицы на его рубашке, а затем перевела взгляд на ковролин, словно видела там нечто, не всем доступное.

— Мыши.

— Мыши? — мужчина тоже посмотрел себе под ноги, затем по всему периметру помещения и, естественно, не заметил ни малейшего следа пребывания здесь грызунов. — Здесь нет никаких мышей.

Естественно, откуда бы им тут взяться? В доме, в котором даже комната пленницы в подвале обставлена дорогой мебелью, не могут завестись несанкционированные жители. Зато глупая идея, непонятно как пришедшая в голову, при обдумывании казалось всё более привлекательной. Естественно, строить из себя совсем уж дурочку не стоило, но симулировать небольшие галлюцинации — почему нет? Мне вкололи неизвестно что, притащили сюда, напугали. Логично, что могли наступить определённые последствия.

— Мыши, — повторила я, взирая на Ханси кристально честными глазами. — Одна мышь. Большая. Я не боюсь мышей, только пауков, но эта так на меня смотрела… — передёрнуться от страха получилось весьма натурально, стоило только припомнить лазающего по приборной панели членистоногого.

Мужчина ещё раз недовольно осмотрелся, с прежним результатом и, видимо, махнул рукой на мои странности. Правильно, какая разница, как ведёт себя корова, главное, чтобы молоко вовремя давала. А у него, меж тем, наступало время кормёжки.

Осознав, что слезать с облюбованного места я не собираюсь, Ханси приблизился сам, уперевшись бёдрами в край стола. Между нашими лицами было сантиметров двадцать, не больше, ему достаточно было лишь наклониться, что, собственно, он и сделал, прижимаясь губами к моим, чуть более аккуратно, чем вчера. От укуса, кстати, не осталось и следа, в отличие от моего, слегка побаливающего.

Сегодня я не сопротивлялась, но и не участвовала тоже, полностью отрешившись от происходящего, как бы сложно это не было. Просто сидела, даже спины не выпрямив, позволяя себя целовать и сдерживая желание двинуть ногами ему в пах, логично рассудив, что после такого даже малейший шанс вырваться отсюда умрёт в судорогах, вместе со мной.

Ханси такая покорность не понравилась. Его ладонь легла на мой затылок ухватив в горсть по-прежнему стянутые в узел волосы, потянула вниз, заставляя запрокинуть голову. Вторая оказалась на бедре, сминая ткань вместе с плотью. А спустя несколько секунд началось то, ради чего всё и затевалось — с трудом накопленная энергия покидала тело, перетекая к чёртову вампиру.

Снова было больно, даже больнее, пожалуй, чем вчера, потому что я знала, чего ждать, напрягалась и делала только хуже. И я плакала не скрываясь, не для того, конечно, чтобы вызвать жалость — сомневаюсь, что этому мужчине было доступно подобное чувство, скорее, чтобы казаться куда более сломленной, чем это было на самом деле.

Вцдимо, не усвоив ещё отобранное вчера, сегодня он остановился прежде, чем я почувствовала полный упадок сил. И, с лёгкостью подхватив весящее явно побольше пушинки тело, перенёс меня на кровать, присев рядом. Даже по голове потрепал, как собаку, будто извиняясь на причинённую боль.

Теперь уже у меня трещали шаблоны — такое поведение не выглядело хоть сколь-нибудь логичным, но ровно до того момента, как я опять не взглянула на ситуацию с позиции хозяина-питомца. Почему бы ему не обращаться со мной хорошо и почти заботливо? Бабушки в деревнях, наверняка, тоже вот так поглаживают пушистых кроликов, прежде чем пустить их шкурку на воротник, а мясо в суп.

— Вот видишь, — не догадываясь о моих размышлениях, спокойно произнёс он, продолжая пребывать в сидячем положении, но закинув ноги на кровать прямо в туфлях, — всё вернулось на круги своя. И стоило ли пытаться убежать?

Я качнула головой. Не стоило. Только не убегать, а изначально связываться с вампирами. Чем только Диметрис думала, в который раз поражаюсь.

— Зиан, правда, считает, что тебя нужно наказать за непослушание, но ты ведь и так всё поняла. Верно, котёнок? А у тебя такие тонкие запястья, наручники на них совершенно не будут смотреться.

— Да, я всё поняла, — подтвердила я под сверлящим взглядом, стараясь сохранить те же отстранённые интонации, что при разговоре о мышах. — Я больше не буду убегать.

— У тебя и не выйдет, — улыбка у Джиана (теперь я хотя бы знала, как его звали) вышла неприятной. — И если надеешься, что демон решит выступить спасителем, то делаешь это совершенно зря.

— Не надеюсь, — ни капли не слукавив, всё тем же тоном отозвалась я. — Ему не тягаться с вами.

Мужчина улыбнулся снова, также отталкивающе и весьма самодовольно:

— Хорошо, что ты это понимаешь. Я всегда считал тебя умнее глупышки Камиль. По-крайней мере, тебе хватило ума не заявлять мне в глаза, что хочешь уйти, — большой палец его руки погладил мою нижнюю губу с ранкой от укуса. — И, что ещё лучше, твой демон тоже это понимает.

Как я не старалась, удержать совершенно безразличное выражение лица не удалось. Что-то в нём промелькнуло. Что-то, что тут же уловил Джиан.

— Он приходил, — с издевательской медлительностью произнёс вампир, продолжая с нажимом скользить пальцем по губе. В какой-то момент образовавшаяся корочка лопнула и выступила кровь, которую он тут же со своей подушечки. А говорите, энергетический… — Крутился рядом с домой, в компании того молодого мага, с которым ты успела подружиться. А потом они уехали. Как думаешь, что больше могло смутить — забор с током, камеры по периметру или собаки, выдрессированные реагировать на чужаков?

Сглотнув, я прикрыла глаза. Намёк в его словах был прозрачен до нельзя — мне не только сообщили, что Гейб решил не связываться с всемогущими Ханси, но и предупредили, что выхода отсюда нет. Даже если чудом получится выбраться из самого дома, дальше всё будет только хуже. Дальше вообще всё будет только хуже, вне зависимости от того, попытаюсь я бежать или останусь здесь.

— Ну, не расстраивайся, — сгиб указательного пальца приподнял мой подбородок. — Ты же знаешь, я умею вознаграждать за хорошее поведение. Как насчёт комнаты с собственной ванной, например? Дней, так скажем, через пять… Вот и умница, — похвалил он, хотя я никак не успела, да и не хотела, собственно, прореагировать.

Шаги, звук открывшейся двери, щелчок замка, погасший свет. Всё точно, как вчера. Всё точно так, как ждёт меня теперь каждый день, если только всё-таки не придумаю никакого выхода.