Глава 5. Где фортуна вновь поворачивается задом, преподнося сюрпризы

В понедельник я по-прежнему не чувствовала себя окончательно восстановившейся после вчерашней экзекуции, а потому была зла и предпочла бы, чтобы никто меня не трогал. Гейб, словно чувствуя это (а может так звёзды совпали?) устроил себе день вне офиса, мотаясь с одной встречи на другую и оставив свой кабинет полностью в моём распоряжении.

Коллеги, на кипучем энтузиазме переделавшие все дела до корпоратива, тоже не беспокоили, разве что притащился ближе к обеду Аскур, разлёгшись на диване для посетителей и изображая умирающего лебедя. Пятничная корпоративная тусовка у него плавно перетекла в воскресный день рождения друга, так что теперь несчастный Нарцисс мучился похмельем и просил добить его.

— Господи, да попроси ты уже Фриду, чтобы полечила, — раздражённо посоветовала я, когда жалобы начали перебивать даже стук клавиатуры.

Он тяжко вздохнул:

— Подходил уже. Посоветовала меньше пить.

А Фиалка у нас жестокая, оказывается. Ну, или Аск действительно накосячил по-крупному и теперь ему мелко, но так приятно мстили.

— Давай тогда я поделюсь таблеткой, и ты перестанешь ныть?

— О, а у тебя есть?

Я отодвинулась от стола, переложив сумку на колени и зарывшись в неё в поисках заветного блистера, но сначала наткнулась на другой, тот, что был найден ещё в рюкзаке Диметрис и отчего-то до сих пор не отправлен в помойку.

— Что такое асиабрастиал? — с трудом не запутавшись в буквах, прочитала я.

Нарцисс приподнял голову с подлокотника:

— Транквилизатор. Охренеть какой сильный и рецептурный. Откуда он у тебя, если ты даже не знаешь, что это?

— Был у блонди, когда я сюда переместилась, — покручивая фольгированную упаковку в пальцах, отозвалась я. — А ты откуда знаешь?

— Бабушке выписывали, — улегшись обратно, успокоился он. — Реально убойная штука, так что убери куда-нибудь подальше, а то перепутаешь как-нибудь и откинешься от передоза.

— А ты сильно расстроишься, — хмыкнула я, но таблетки всё же убрала в боковой, закрывающийся на молнию карман и продолжила поиски. А найдя, бросила нужной упаковкой в паяца, который в это время, приложив руку к груди вещал, что даже будет плакать. Может быть. Недолго. А то тушь потечёт.

После пары таблеток обезболивающего Аскур воспрял духом и даже принял сидячее положение. Правда на рабочее место всё равно не ушёл, заявив, что делать ему там нечего, поэтому будет сидеть тут, мешать мне и пить кофе. И даже соизволил варить его и на мою долю, довольно правдоподобно строя из себя официанта.

При всём при этом он действительно мешал, потому что у меня работа как раз была, пусть и не слишком срочная. Я уже собиралась было выгнать его, как только вернётся из очередного рейда к кофемашине, когда дверь распахнулась, пропуская посетительницу.

Признаться, я не сразу её узнала, потому как сегодня на Клариссе не было ни единого элемента любимого, как казалось раньше, красного цвета. В тёмно-бежевой юбке и шёлковом топе на тон светлее, да ещё и с нормальным дневным макияжем, она бы могла казаться даже милой (кому-то кроме меня, разумеется), если бы соизволила сменить будто на суперклей приделанное выражение лица «мне должен весь мир».

— Мне нужен Гейб.

У меня закрались смутные сомнения, что бывшая жена Габриэля — робот. Ну невозможно каждый раз начинать разговор с этой фразы, да ещё сказанной одним и тем же капризным тоном. Радовало только, что мне всё-таки вручили карт-бланш на её отвод, так что миндальничать необходимости не было. Ох, Кларисса, и что бы тебе не прийти в какой-нибудь другой день, когда я была не такой злобной гадюкой?

— Всем нужен Гейб, — возвращаясь взглядом к монитору, но продолжая следить за ней краем глаза, меланхолично отозвалась я. — Он у меня просто мужчина нарасхват.

Дамочка поперхнулась воздухом. Проблемами со слухом она явно не страдала и то, что я хотела донести, услышала с первого раза, повторять не пришлось.

— Ты!

И это я уже где-то слышала… Буквально два дня назад.

— Ну, допустим, я. Что-то не так?

— Думаешь, если ты тут на должности штатной секретутки, можешь надеяться на что-то большее, чем пара ночей? — она морщилась брезгливо, словно видела перед собой не вполне миловидную блондинку, а отвратительного рыжего таракана.

— Нет, на «что-то большее» я могу надеяться, как девушка, которую познакомили с семьёй и предложили жить вместе. И кое-что подсказывает, что прав на это у меня явно побольше, чем у давно бывшей жёнушки, которой на днях дали окончательный от ворот поворот, — я по-прежнему демонстративно смотрела в монитор, что, должно быть, бесило её даже больше безразличного тона.

Не знаю, как Гейб с ней уживался. Вот правда не знаю. С умением вести словесные баталии у дамочки оказалось ещё хуже, чем с разнообразием приветствий и она бросилась к столу, собираясь сотворить что-нибудь если не со мной, так с техникой.

И именно это момент решил выбрать для эпичного явления явно всё слышавший Аскур.

— Тронешь её, я тебе руку сломаю, — очень неплохо изобразив тупого дуболома, предупредил он, распахнув дверь с нашей мини-кухни. Если учесть, что последствия похмелья всё ещё проглядывались на лице, а футболка едва не лопалась на напрягшихся мышцах, я бы поверила.

Кларка, видимо, тоже. Застыв, как вкопанная — на секунду показалось, что я услышала звук тормозящих о ламинат туфель — она зло уставилась на меня, будто это я неведомым образом, не иначе как ментально, попыталась натравить на неё Аска.

— Вы мне за это заплатите, — выдала она, наконец, максимально уверенным в данной ситуации тоном. — Вы оба, — указательный палец метнулся из стороны в сторону. — Ноги здесь вашей скоро не будет, вот увидите!

— Не споткнись, — напутствовала я вдогонку, когда наша милая гостья решила покинуть поле боя.

Дверь хлопнула так, что услышали, наверняка, на улице.

— Ну, теперь ты рада, что я не ушёл? — Нарцисс забрал свою чашку, опустошил её в два глотка прямо там, стоя в дверном проёме, и воззрился на меня с плохо скрываемой гордостью. И очень мудро не прокомментировал ни слова из того, что прозвучало парой минут ранее.

— В бешеном восторге. Аск, иди уже, очень прошу. Иначе я за себя не отвечаю.

Ну вот почему все выбрали именно этот день, чтобы подействовать мне на нервы?

— У тебя это… та ваша женская штука со страшной аббревиатурой?

Тяжелая металлическая ручка отправилась в стремительный полёт, но до цели назначения не долетела, зависнув в воздухе прямо перед ухмыляющимся лицом ехидствующего засранца.

— Ну, так бы и сказала, что да, зачем кидаться? — и он всё-таки направился к выходу, с моей кружкой и моей ручкой, что-то там насвистывая себе под нос. Вы глядите-ка, видимо, любителю воскресных возлияний похорошело окончательно.

Я дождалась, пока дверь закроется с обратной стороны, на этот раз аккуратно и почти неслышно, и развернулась к компьютеру, надеясь, что на этом паломничество прекратиться.

Разумеется, мечтам было не суждено сбыться. Я только успела погрузиться в дерби делопроизводства, как дверь распахнулась снова, являя чем-то тоже не слишком довольного Рэйвена.

— Что ты ей сделала?

— Кому? — жалея, что в заместителя шефа нельзя тоже чем-нибудь швырнуть, уточнила я.

— Клариссе. Ворвалась в мой кабинет и вопила так, как даже мой сын не кричит. А ему три года.

Господи, да они сговорились, что ли?! Если жалоб Аскура хотя бы можно было ожидать, то того же самого от Ястреба — едва ли. Да он к чужим-то с терпимостью относиться не мог!

— И? Только не говори, что ты не в состоянии сам выгнать её.

— Я выгнал, — уже спокойнее уведомил мужчина. — Но там проскользнуло что- то вроде того, что ты пыталась её убить. Стало любопытно.

Любопытство не порок, а источник знаний? Я отвлеклась от букв на экране, подперев подбородок кулаком:

— Твоя бывшая родственница жаждала мести, Аскур пообещал сломать ей руку, если она меня тронет. Она психанула и покинула нашу дружелюбную компанию, изрыгая угрозы. Всё. Ничего любопытного.

Ястреб кивнул, удовлетворившись объяснениями, и собирался тоже меня покинуть, но остановился на пороге.

— Гейб не звонил?

— Нет. У него сейчас встреча с Идарау, а у них руководитель очень уж… неспешный, — я вовремя сориентировалась, заменив слово «тугой» более политкоректным. Но зам не обманулся, на секунду приподняв уголки губ в полуулыбке. — Он тебе нужен? Что-то срочное?

— Нет, просто хотел знать. Ну, тогда…

Он чуть наклонил голову, прощаясь, и сделал новую попытку уйти, но на этот раз кое что вспомнила я.

— Рэйвен? — мужчина обернулся, глядя вопросительно, а я заколебалась, просить помощи или нет. — У тебя же есть право подписи по корпоратам?

— Разумеется. А что?

— Теренсис требуют отчёт как можно скорее, не хочу ждать Гейба и заставлять их нервничать. Если я сейчас проведу его по базе и…

— Приноси, конечно, какие вопросы, — теперь он улыбнулся по-настоящему, пусть привычно скупо, но искренне.

И ушёл-таки, не увидев моей ответной улыбки. Да, его подпись была нужна, тут я не лукавила. Но куда более приятным бонусом было осознание, что из всей семейки Габриэля Исабель, с её недовольством в мой адрес, пока находится в меньшинстве.

Так или иначе, приход дамочки больше-не-в-красном сказался на и без того не лучшем настроении, и со стороны это было прекрасно заметно. На перерыв мы отправились вдвоём с Ирмой, потому как третью нашу компаньонку унесло на очередное задание по проверке на прочность чужой верности. И вот уже в кафе, когда официантка сгружала на столик сделанный ранее заказ, Шапочка, привычно выдающая сто слов в минуту прервалась и заметила:

— Ты какая-то грустная.

— Я не грустная, я задумчивая, — наматывая на вилку щедро присыпанную сыром пасту, отозвалась я, — это разные вещи.

— Хорошо, — покладисто согласилась она, разворошив по внушительной тарелке горку салата. — И о чём задумалась?

Вопрос был вполне невинный и элементарный и ответ на него предполагался такой же, вот только я не была уверена, что нужно его давать. Несмотря на то, что разница в возрасте Ирмы и Диметрис была не такой уж большой, воспринимать девушку как равную я всё равно не могла. Была в ней какая-то детскость, настраивающая предвзято, хочешь ты того или нет, и оттого делиться своими «взрослыми» проблемами казалось как-то не в тему. Но если с этим фактом можно было смириться, то второй беспокоил ещё больше — Ирма была племянницей Габриэля, поэтому она по умолчанию предвзята в тех случаях, когда дело касается его.

Так и не решив, правильно ли обсуждать эту тему с этой девушкой, я всё-таки спросила:

— Ты когда-нибудь имела дело с бывшей своего… парня? — первоначально я хотела сказать «мужчины», но вовремя исправилась. Не доросла ещё брюнеточка до мужчин. Надеюсь…

Дурочкой Ирма не была. Два и два она сложила слёту, уставившись тёмносерыми, но отчего-то очень похожими сейчас на дядины, глазами, склонив голову к левому плечу. И выдала ожидаемый, пусть и не в такой формулировке, вердикт:

— Ты о Клэр.

Клэр? Ну, можно сказать и так. Хотя пришедший сегодня в голову вариант с Кларкой был мне всё же как-то ближе.

— Она снова приходила, да?

Я неопределённо дёрнула плечом, но всё же не удержалась:

— И часто она приходит?

Ирма опустила взгляд в тарелку, на какое-то время полностью сосредоточившись на её содержимом с таким видом, словно ничего важнее не было во всё мире. Я молчала тоже, занимаясь собственным обедом.

Верно, с чего я взяла, что в этом случае Шапочка будет на моей стороне? То есть да, может я ей и нравилась, но кто сказал, что Кларисса не могла нравиться тоже?

— Ты… не злись на неё, ладно? — выдала Ирма, наконец, проварив ситуацию в собственной голове и придя к каким-то только ей известным выводам. — Она не специально.

Не злись? Да я готова была вообще не испытывать к ней никаких эмоций, ни отрицательных, ни положительных, если только эта дамочка добровольно исчезла бы из поля моего зрения и жизни Гейба заодно. Ревность или нет, но настырная бывшая, претендующая на моё исключительное право секса в офисе с конкретно этим мужчиной вызывала изжогу.

— Не специально продолжает жаждать внимания даже после того, как ей объяснили, что такое желание не взаимно? — максимально корректно, но не удержав изрядной дозы яда, переспросила я.

Девчонка вздохнула, да так тяжко, словно ей на плечи взвалили весь небесный свод, а затем пробежалась взглядом по соседним, странно пустующим сегодня, столикам.

— Скажи честно, тебе нужна поддержка или правда?

Я уставилась на неё с искренним любопытством. Только что Ирма одной фразой умудрилась заставить сомневаться в правильности данного ей прозвища. Да, облик наивной, временами восторженной и чересчур говорливой Шапочки сидел, как влитой и только сейчас стало понятно, что это лишь очень хорошо подогнанная маска. А вот что скрывалось под ней — большой вопрос.

— Правда, — выбрала, точнее озвучила единственный возможный выбор я, всё ещё удивляясь, как могла быть настолько слепа, что не заметила этого раньше.

— Ты мне очень нравишься, Дэми, — она отложила вилку в сторону, но почти тут же схватила её обратно, начав крутить в пальцах. — Правда, нравишься. Ты необычная, странная, но очень цельная и, наверное, именно то, что нужно Гейбу. Но если хочешь знать моё мнение, то вам не стоит быть вместе.

— Почему ты зовёшь его Гейбом? — выдала я совершенно не то, что собиралась, в свете произнесённых ею слов.

— Потому что когда я родилась, он сам был ребёнком, — знакомо улыбнувшись уголком рта, пояснила Ирма. — И от слова «дядя» плевался и грозил не покупать мою любимую жвачку в тайне от мамы.

Плюющийся Гейб представлялся плохо, как, впрочем, и Гейб-ребёнок. Но мысль о том, как он таился от сестры, чтобы порадовать племянницу, тоже вызвала лёгкую улыбку. Так ей!

— И это всё, что ты хотела спросить?

— Нет, я хотела спросить, зачем было делать вид, что рада тому, что мы встречаемся, — именно так всё и выглядело в клубе, и до сегодняшнего дня я не подозревала, что она может настолько хорошо играть отсутствующие чувства. Пожалуй, даже лучше, чем я. — Но пока сомневаюсь, хочу ли знать ответ.

Несчастная вилка хищно вонзилась в половинку помидора-черри.

— Уверена, что хочешь. Потому что я на самом деле рада этому, — противореча сама себе, проговорила Ирма, едва прожевав. — Сейчас. Но в перспективе…

Что не так с перспективой, я понимала и сама. В теории мы с Габриэлем могли быть хоть сто раз прекрасной парой, легко находить общий язык и не ссориться из-за мелочей, вроде разбросанных носков (хотя представить Ролена за этим занятием тоже не хватало фантазии), но на практике всё разбилось бы о скалы куда более твёрдые и острые, чем быт. Что бы я ответила, например, на прозвучавшее в возможном будущем признание в любви? Разве что «я тоже очень хорошо к тебе отношусь», потому как ответное было бы ложью, которую он почуял без труда. А дети? Логично, что такому мужчине, как Гейб, непременно захотелось бы продолжить свой род, но всего моего эгоизма не хватило бы обречь собственного ребёнка на жизнь сходную той, что вела я сама. А где гарантия, что моё «проклятьице» не перейдёт дальше? Фрида не говорила об этом прямо, но намёк, что, возможно, оно семейное, а не личное, в её словах прозвучал вполне ясно.

Ирма, расправившая с салатом и так и не дождавшаяся моей реакции, снова вздохнула, став похожей на себя привычную:

— Ты только не обижайся, хорошо? Я поэтому и не хотела влезать, чтобы это на нас не отразилось, мне нравится с тобой дружить, и я не хочу… — она мотнула головой, отчего собранные в хвост волосы переметнулись с плеча на плечо. — Я очень люблю Гейба, он моя семья. Но он демон, Дэми. С этим нужно считаться.

Я раздражённо подалась вперёд, опираясь на стол:

— Знаешь, что? Я эту фразу за последний месяц раз двести слышала. «Он демон». И? Да, у него есть определённые потребности, и что? Не младенцев же он поглощает на завтрак, обед и ужин.

Ирма улыбнулась, как-то очень грустно.

— Ты его любишь?

— Причём здесь это? — нахмурившись так, что казалось сама могу увидеть сморщившуюся кожу лба, переспросила я.

— Значит, пока нет. Значит, защита пока работает. Но представь, что будет через год? Или два? Чары будут действовать медленно, но уверенно и в какой-то момент ты уже не сможешь отличить, где они, а где настоящее чувство. И будешь сомневаться, любила бы вообще сама по себе, без магии, или именно она стала катализатором и, не будь её, всё так и осталось бы на уровне лёгкой симпатии и ни к чему не обязывающего секса, — складывалось ощущение, что всё это она говорила с чужих слов, и мне слишком не хотелось догадываться, с чьих именно. — А потом тебе будет тридцать, или чуть больше, и ты решишь, что хочешь детей, но тут окажется, что он не хочет. Совсем. Никогда. Потому что такая наследственность — не то, что стоило бы передавать.

Я сдержалась от того, чтобы передёрнуть плечами, но мурашки по ним поползли всё равно. Так мы с Гейбом, оказывается, куда больше похожи, чем могло показаться на первый взгляд. Но Ирма продолжала, не давая обдумать эту мысль как следует.

— Потому что хорошо, если первым будет мальчик, им хоть немного проще. А если девочка? Держать всю молодость взаперти, пока не научиться как следует держать свои способности под контролем? Если интересна статистика изнасилований среди молоденьких неопытных суккубов, попроси Элвина. Впечатлишься.

Впечатляться я не хотела, скорее узнать, для чего она вообще рассказывает всё это мне, да ещё в столь мрачных тонах. Чего Ирма ждала? Что я ужаснусь и брошу страшного демона от греха подальше, чтобы когда-то в будущем не страдать у разбитого корыта, как одна наша общая знакомая?

— Просто, чтобы ты поняла, — пояснила девушка в ответ на заданный вопрос, — что Клэр приходит не потому, что ей этого хочется. То есть, как раз поэтому. Она как наркоманка. Мало у кого хватает силы духа самостоятельно отказаться от зависимости и жить дальше. А дяде, — она всё-таки использовала это слово, пусть и с несколько ироничным оттенком, — было слишком удобно, чтобы пресечь всё это окончательно и дать ей возможность жить дальше.

Нельзя сказать, что после этого мне сразу стазу стал потянет смысл этого странного застольного разговора. Скорее наоборот. Теперь уже рвались мои собственные шаблоны и никак не складывалась картинка того, зачем именно Ирма решила сбросить маску и всё это рассказать. Если она пыталась защитить кого-то таким образом, то кого именно — меня, Клариссу или Гейба? Если хотела нас разругать, то, опять же, незачем было изначально показывать одобрение этих отношений.

Так и не определившись, я собиралась задать прямой, не подразумевающий возможности быть неправильно понятой вопрос, но не вовремя ожил мобильный, высветив на экране имя Аранди Коско.

Бросив взгляд на Ирму, перешедшую к напрочь остывшему второму, я схватила трубку.

— Мисс Эспаро? — голос был женский и незнакомый, но я всё равно угукнула в микрофон, загривком ощутив, что ничего хорошего этот звонок не несёт. — Я Вильде, медсестра доктора Коско. Он сейчас занят, но просил сообщить вам…

— Что с Камиль? — прервав поток абсолютно не интересующей информации, поторопила я.

Полный искреннего сочувствия вздох донёсся из трубки, заставив Ирму поднять глаза от тарелки и прислушаться.

— К сожалению, мисс Фарассо скончалась.

Какие-то пояснения, про ослабленный организм и тому подобное прочее прошли мимо моего разума, сосредоточившегося на одной-единственной мысли — Камиль умерла. Вчера я избавилась от метки, а сегодня она умерла. И бог знает, как мне хотелось бы не улавливать в двух этих фактах взаимосвязи, но не получалось, хоть тресни.

По-хорошему, лично мне Кэми не была подругой, мы и знакомы-то не были, но я всё равно почувствовала себя виноватой, вопреки логике и здравому смыслу. А ощущение песка и рези в глазах только подбавило дров в костёр.

— Езжай, — шепотом, почти одними губами велела Ирма, в глаза которой я до сих пор смотрела, сама того не понимая.

— Подождите минутку, — попросила я трубку, отводя её от уха.

— Езжай, — повторила Ирма, явно осознав, что первый раз дошло до меня не до конца. — Гейба всё равно нет, а в приёмной я посижу.

Предложение было хоть и разумным, но я не видела в нём особого смысла. Что сейчас делать в больнице? Держать за руку коченеющее тело? Так его, наверняка, повезут на вскрытие. Тем более пиетета к вместилищу, которое покинула душа, я никогда не испытывала. С другой стороны, там наверняка дежурили мать или сестра Камиль, а может обе сразу, и им сейчас куда хуже, чем мне — постороннему человеку. И, может быть, им нужно помочь с деньгами на похороны и какие там ещё процедуры и ритуалы положены…

— Я постараюсь вернуться поскорее, — раскрывая сумку в поисках денег, пообещала я, но Ирма отмахнулась и от того, и от другого.

— Иди, я заплачу, в следующий раз угостишь.

Благодарно кивнув, я застегнула сумку обратно, забрасывая её на плечо и поднимаясь со стула. Телефон вновь прижался к уху.

— Девушка, вы ещё здесь? Передайте доктору, что я сейчас приеду.

Заодно постараюсь понять по дороге, зачем мне это всё-таки нужно и не выползло ли из-под проклятья нежданно-негаданно чувство совестливости.

Такси ехало чересчур медленно и всю дорогу я нервно отстукивала ритм мобильником по ладони. Наверное, нужно было отзвониться Габриэлю, но раз он до сих пор не объявился сам, значит был занят, поэтому беспокоить я не решилась. А добравшись-таки до больницы, затолкала телефон в карман и забыла про него.

Хрупкая девушка с белом халате, ещё раз представившаяся Вильде, спустилась к рецепции, как и обещала, и вызвалась проводить меня к родным Кэми, потому как доктор ещё не освободился.

Мы миновали несколько коридоров и остановились перед служебным лифтом, который девушка вызвала ключ-картой, а затем загрузились в него, светлый и просторный, способный вместить человек тридцать таких же худышек, как мы, а на деле, наверное, пару-тройку каталок с лежачими больными. Не желая любоваться неуместной дружелюбной улыбкой, я отвернулась к стене, разглядывая зачем-то размещённый здесь план эвакуации. Но, едва успела найти точку с надписью «вы здесь», как почувствовала резкую боль в шее, словно от укола.

Я ещё успела повернуть голову, наткнувшись на всё ту же улыбочку, затронувшую теперь и глаза с азиатским разрезом, ощутить стремительно вводимое в организм лекарство…

И повалиться безжизненным кулём ей под ноги, потеряв сознание за мгновение до встречи с полом.