10

Четыре года спустя.

Денег накопленных раньше хватило на аренду домика в одном из заброшенных сел и на жизнь, на два года. На счету оставалась еще приличная сумма, но она нужна чтобы начать новую практику на новом месте. Чтобы восстановить навыки, пошла работать в областную поликлинику. Да и не готова я было еще оставить Катюшу надолго. А ближайший большой город был в четырех часах езды на машине. Каждый день не наездишься. Но тех денег, что платили в поликлинике, ни на что толком не хватало. Так что выбора не было. Пришлось перебираться. Уже год как я открыла новый кабинет. В понедельник в пять выезжала, а в пятницу уже летела назад к моим любимым. Те пять дней что жила без них, тянулись вечность, а выходные пролетали как мгновение.

Дочка росла чудесным ребенком. Любопытная, веселая, ласковая. Мама несколько раз предлагала, чтобы они перебрались ко мне в город. Тогда можно будет отказаться от аренды домика. Но я очень боялась. Нет, не Фролова. Раз не бросился на поиски сразу, то теперь можно было уже насчет него не переживать. Да и не думаю что встречу его тут. Но вот то что какой-нибудь оборотень ничего не унюхает, увидев мою малышку, не была уверена. Поэтому и рисковать не хотела. Маме так и не набралась храбрости рассказать в кого превращается отец Катюши. В дочке же никаких признаков доставшихся в наследство от отца не заметила. Разве что, не болела она. И это не могло ни радовало. Малышка была на меня похожа. Очень. Почти копия. Как же я ее любила. И как скучала пока была на работе.

Вот и сегодня всего лишь среда. До встречи с моим солнышком целых два дня. Тоскливо взглянула в окно. Скоро новый год. А на улице вместе снега грязь и слякоть. Тяжело вздохнув, перевела взгляд на часы. Через несколько минут должна прийти клиенты. Последние на сегодня. Потом сбегаю по магазинам скуплю все что Катюша заказала Деду Морозу. На прошлые выходные мы как раз составили ему письмо. Открыв ящик стола, достала рисунок дочки. На душе стало теплее и легче. В кабинет заглянула секретарь.

— Ольга Владимировна, там ваша мама звонит.

Чтобы во время консультации меня не отвлекали всегда выключала мобильный. То же самое требовала от клиентов. Нахмурившись, пошла в приемную. Что такого могло случиться, что мама решила позвонить в рабочее время? Неужели что-то с дочкой? От плохого предчувствия задрожали руки.

— Ало, мам?

— Олечка, Олечка, — мама заходилась плачем. Господи, что же у них произошло?

— Мама, мама, что произошло? Что-то с Катей? Мам? — вразумительного в ответ ничего не услышала. Неожиданно в трубке раздался мужской голос.

— Ольга Владимировна?

— Да.

— С вами говорит следователь Бойко Валерий Павлович. Ваша дочь пропала. Через сколько вы можете приехать? — в глазах потемнело. Пропала!

Не помню никак уходила из клиники, в которой снимала кабинет, никак несколько часов гнала на машине. И как меня только не тормознули полицейские. Или тормозили, но я не видела? Мне было все равно. Моя малышка. Где она? У кого? С кем? Не обижают ли ее? Убью того кто до нее пальцем дотронулся. Если хоть волосок с ее головки упадет. За каждую слезинку. В бешенстве и нетерпении нажимала на клаксон поторапливая впереди едущие машины, требуя чтобы освободили дорожку раз не могут ехать быстрее. И почему мне ехать не к сельскому участковому, а в областной центр? Предположения в голове теснились одно страшнее другого. Слезы застилали глаза. Так и в аварию можно попасть. Успокоиться. Все будет хорошо. Не думать о плохом.

Остановив машину около отделения, несколько секунд глубоко дышала, пытаясь взять себя в руки. Сейчас все узнаю. Мама сидела под кабинетом следователя одна и плакала. Увидев меня, тут бросилась ко мне причитая и прося прощения.

— Мам расскажи что произошло. Как Катюша пропала и где? Кто дома? А если она вернется, а там никого?

— Олюшка, она не дома потерялась. Мне соседка, Андреевна, рассказала, что в областной центр цирк приехал с детской новогодней программой. Ну, я и подумала, Катюша же ничего такого еще не видела. А ей уже три годика, поэтому будет интересно посмотреть на Деда Мороза, Снегурочку, на клоунов. А цирк только на неделю приехал и сегодня последний день когда они выступают. Вот и повезла наше солнышко на представление. И ей оно очень понравилось. Думала не высидит. Она же такая подвижная. Но Катенька у нас молодец. Все внимательно смотрела и радовалась. Как же она радовалась. Особенно когда животные выступали, — у мамы слова перемешивались с всхлипами и слезами, но она продолжала рассказывать. — А в конце можно было сфотографироваться с актерами. Я отпустила ее руку на минутку, только чтобы настроить фотоаппарат. Она рядом стояла. Ты же знаешь, Катюша не убегает. А потом смотрю, нет нашей крошечки. Там много и детей было и родителей. Такая толкучка. Я ее завала звала. Но она не откликалась. Ее там не было. Мне и Тася помогала искать.

— Тася? — перевела испуганный взгляд на маму. — А она откуда там взялась?

— Так она, оказывается, работает там. Выступала с медведями. Я и не знала что Таисия дрессировщица. Она же нам ничего о себе не рассказывала. Я так удивилась, когда ее на арене увидела. Вот во время антракта и подошла поздороваться, узнать как дела. Она очень грустная была, пока не увидела Катюшу. Провела нас за кулисы, показала вблизи животных, покатала на лошадке малышку. Ты же знаешь, стоит взглянуть на наше солнышко и сразу настроение поднимается и ей ни в чем нельзя отказать. А Катюше так хотелось вблизи на зверюшек посмотреть. Они ей даже больше чем Дед Мороз понравились.

Чем больше мама говорила, тем сильнее у меня все холодело внутри. Надо найти этот цирк. Немедленно. Я уже развернулась чтобы уйти, когда дверь в кабинет следователя открылась.

— Ольга Владимировна, — кивнула в ответ. — Я следователь Бойко Валерий Павлович. Я с вами разговаривал по телефону, проходите.

Тратить время на разговор со следователем не хотелось, но выбора не было. И мало ли что, вдруг, ему удалось что-то обнаружить.

— У вас есть предположение кто мог похитить вашу дочь? Возможно, есть враги? Мог ли это сделать отец ребенка? Ваша мама о нем ничего не говорила, а в свидетельстве о рождении его данные не указаны.

Судя по вопросам, утешительных сведений о дочери нет. Следователь вопросительно смотрел на меня, ожидая ответов. Имеет ли смысл ему рассказывать о Таисие? Даст ли это толк? Да и что я расскажу? Я родила ребенка от того кто забрал ее малыша, так что, возможно, она и есть похититель. Даже если это так, ни к чему хорошему мой ответ не приведет. Для начала надо самой с ней поговорить. Возможно, она тут вообще ни при чем и я только разбережу ее рану.

— Нету у меня ни врагов, ни недоброжелателей. А с отцом дочери была разовая встреча. Некоторые после такого подхватывают венерические заболевания, а я вот забеременела. Поэтому ему о Катюше не сообщала. По этой же причине нигде не указаны его данные.

— А вы их знаете, эти данные? — и столько было презрения и брезгливости в его вопросе, что меня передернуло. Похоже, кто-то посчитал меня, если и не шлюхой, то очень распущенной. Это его дело. Главное, пусть найдет дочь. А про отца ребенка лучше ему ничего не знать. Целее будет. И он, и я.

— А вы у всех с кем спите, паспорт требуете?

Не сдержала ехидного вопроса. А я же всегда спокойно реагирую на любые нападки, а тут на такую мелочь повелась.

— Где вы были на момент пропажи дочери? — холодный голос резанул по нервам. Он что, решил меня сделать обвиняемой?

— На работе. И этому есть множество свидетелей, — постаралась ответить как можно мягче. Конфликт мне не нужен. При этом закусив губу чтобы не расплакаться.

— Успокойтесь. Я должен проверить все возможные версии. Сами понимаете, родили ребенка непонятно от кого, возможно, он вам мешает, вот и решили избавиться. Были и такие случаи.

— Я люблю свою дочку. Она самое дорогое что есть в моей жизни. Мое солнышко, мой маленький цветочек, ради которого я живу, — попыталась донести до следователя понимание моего отношения к Катюше. А он только махнул рукой. Знаем мол и продолжил в том же духе.

— Как часто вы ее ругали? Возможно, ее била ваша мать и девочка сбежала, — от предположений высказанных полицейским в душе все холодело. Он искал наилегчайший путь решения задачи.

— Мы ее никогда не ругали и тем более не били. Бабушка же, вообще, не могла ни в чем отказать внучке.

— Понятно. Значит, ребенок разбалованный.

Скептически посмотрела на мужчину. Он явно мне не помощник в поисках дочери. На родные органы можно не надеяться. И почему я не удивленна? Но надо попытаться вытянуть из него хоть какую-то информацию.

— Скажите, пожалуйста, а цирк где шло представление, уже проверили? Возможно, дочка испугалась толпы и где-то спряталась? Это ее первое представление.

— Мы полностью проверили все помещения, а так же документы и разрешения. Претензий к владельцам нет. Между прочим, вот вы сейчас их обвиняете, а они помогали искать вашего ребенка и всячески взаимодействовали с нами.

Меня взбесила двойственность его натуры. Меня и мать значит можно обвинять во всех гадостях, а владельцы места, где пропал мой ребенок, белые и пушистые. На глаза набежали слезы.

— Ну что же вы гражданочка? — следователь, поднявшись, налил в стакан воды и протянул мне. — Успокойтесь, мы ищем вашего ребенка.

Благодарно кивнув головой начала пить. Руки тряслись. Мне надо успокоиться. Слезами горю не поможешь. Надо действовать. Надо что-то делать. И первое место куда отправлюсь цирк.

— Я могу идти? — делать мне здесь было больше нечего.

— Да, конечно. Вы понимаете, что не должны покидать пределы областного центра?

— Я работаю в городе. Хотя… сейчас все равно не смогу ничего делать.

— Тогда свободны. На выходе оставьте все свои координаты моей помощнице. У нее же возьмете номер моего телефона. Если что-то вспомните или случится…

— Случится?

— Возможно, вашу дочь выкрали с целью выкупа. Тогда с вами созвонятся. Не бравируйте, сразу сообщите нам. Запомните, получив деньги, похитители чаще всего избавляются от ненужного свидетеля.

В горле встал ком. Из-за него ответить ничего не смогла, только кивнула в знак согласия и пошла к выходу.

Как только вышла из кабинета ко мне бросилась мама.

— Ну что? Что-то уже известно?

Отрицательно покачала головой. Мама тут же сникла. Взяв ее под руку, потянула к выходу.

— Поехали в цирк. Хочу с Тасей поговорить.

На улице давно стемнело. Но думаю, ночь — не помеха для серьезного разговора.

— Да, да, конечно. Поехали, — рассеяно согласилась мама.

Всю дорогу готовила речь, с которой обращусь к Таисии, в надежде вразумить ее и убедить не делать глупостей. Не знаю как, но она догадалась кто отец ребенка. Во всяком случае, мне так кажется. Очень хотелось бы ошибиться, чтобы оказалось, что девушка тут не причем. Это с одной стороны. А с другой — лучше бы Катюша была у нее, а не непонятно у кого.

Остановив машину недалеко от большого шатра, расположившегося на поле, несколько минут сидела неподвижно, всматриваясь в темное полотнище. Его освещали редкие фонари. Представления закончились. Завтра артисты уедут. Решить все вопросы надо сегодня. Закрыла глаза и сжала руки в кулак. Главное сдержаться и не наброситься с обвинениями. Иначе у меня ничего не получится. Надо спокойно решить все вопросы, забрать дочку и уехать домой. А потом… Потом придется уезжать отсюда. От греха подальше. Вздохнула. Не хочется начинать все заново. Так же как и всю жизнь бояться и прятаться. Надо будет найти другой выход из создавшегося положения. Но это позже. Для начала необходимо поговорить с Таисией и узнать где Катюша.

— Мам, побудь в машине. Я хочу с Тасей сама поговорить.

В ответ печальный кивок. Выйдя из машины направилась к трейлерам, расположившимся позади шатра. Людей нигде не было видно. Ну, да. На улице темно и вроде как ночь уже. Постучала в ближайший. Оттуда выглянул, чуть приоткрыв дверь, молодой парень.

— Да?

— Не подскажите где мне найти Таисию?

— Которую? — нахмурившись, поинтересовался парень в ответ. У них тут что, несколько девушек с таким именем? Хотя, вполне возможно. Не такое уж оно и редкое.

— Она дрессировщица. Выступает с медведями.

— А-а-а. Так ее вагон рядом с клеткой с косолапыми, — и парень махнул куда-то в темноту. — Только близко не подходите. Они после представлений уставшие и раздраженные.

Мое спасибо ударилось об закрытую дверь. Ну да ладно. Главное, общее направление для поиска получено. Подсвечивая себе дорогу мобилкой, аккуратно продвигалась вперед, обходя платформы с животными. Вскорости увидела клетку с двумя бурыми медведями. Пришла. Когда стучала в дверь, рука дрожала и отнюдь не от холода. В ответ тишина. Постучала еще раз. Тот же результат. Обошла трейлер по кругу. Попыталась заглянуть в окно. Темно. Хозяйки явно нет дома. Или спит? Решила еще раз постучать, приложив чуть больше усилий. Не зря же говорят, бог любит троицу. Из-за созданного мною грохота открылась дверь соседнего вагона.

— Кто тут расшумелся?

— Здравствуйте. Я Тасю ищу. Не подскажите где она или когда вернется?

— Так она не вернется. Уехала. Даже денег за последнюю неделю выступлений не забрала, оставив их как возмещение из-за прерванного контракта.

Уехала. Рука непроизвольно поднялась вверх, чтобы закрыть рот и не дать вырваться всхлипу. А на что я рассчитывала? Что она будет сидеть и меня ждать? Или милицию? Сделав глубокий вздох, чтобы остановить готовое вырваться рыдание, поинтересовалась.

— А вы не подскажите, как с ней связаться?

— А зачем это вам? Да и вообще, кто вы такая?

— Я ее подруга. Мы несколько лет с Тасей не виделись, — попыталась говорить как можно более спокойным голосом. — Случайно узнала, что она здесь выступает и решила заглянуть в гости.

— Опоздала. Подруга говоришь? Может, как и она с медведями умеешь управляться? Смотри, у нас место освободилось. Хорошо плачу.

— Нет. Извините, но с животными я не очень дружна, — тут же постаралась откреститься от неожиданного предложения, косо поглядывая на зверей в клетке. А медведи ли это? Скорее всего, да. Иначе бы ушли вместе с девушкой. Улыбнувшись выглядывающей в окно седой голове старика, еще раз попросила. — Так вы дадите ее номер телефона? Возможно, Тася еще в городе. Давно с подругой не виделись. И неизвестно когда выпадет еще раз такая возможность.

— Извини, но номер не дам. Все что могу это перезвонить ей. Вот если она будет не против, тогда без вопросов. Любой каприз, как говорится. Так что, звонить?

Так как другого варианта связаться с девушкой не было, согласилась. Но абонент оказался вне зоны доступа. Не помогла ни вторая попытка, ни третья. Оставив старику номер своего телефона, попросила передать его Таисии, на случай если она перезвонит. Только вот было у меня такое чувство, что ничего из этого не выйдет. Не перезвонит.

Когда вернулась в машину увидела, что мама заснула. Измотало ее сегодняшнее происшествие. Хорошо хоть не слегла. Откинувшись на спинку сидения, стала думать, что можно еще сделать. Могла ли Таисия уже связаться с Фроловым? Это если Катюшу забрала она. Неожиданное исчезновение девушки подтверждает версию ее причастности к происшествию. Думать о том, как Дмитрий отреагирует на информацию о наличии у него дочери, не хотелось. Вспомнилось, какой он был злой при нашей первой встрече, когда искал беременную Тасю. Нет. Лучше об этом не думать. Полезла в сумочку. Как не хотелось мне вначале выкинуть визитку Фролова, но я ее все же сохранила.

Выйдя из машины, стала набирать номер. Пока не позвоню, ничего не узнаю. Возможно, дочь уже у него или он что-то о ней знает.

— Алло, — в трубке раздался мужской раздраженный голос. За эти несколько лет он абсолютно не изменился. Осознание этого вызвало мимолетную секундную улыбку. — Говорите, я вас слушаю.

— Добрый вечер, Дмитрий Иванович, извините за столь поздний звонок. Надеюсь, я вас не потревожила?

— Ольга?

Фролов не был любителем играть роли. Удивление, прозвучавшее в его голосе, было настоящим. Значит, моего звонка он не ждал и о дочери соответственно ничего не знает.

— Да. Вы не могли бы мне дать номер телефона Таси?

— Зачем? — в голосе мужчины опять превалировало раздражение, с небольшим вкраплением злости. Возможно, зря я ему все же позвонила. Но другого варианта не видела. Иначе мне девушку не найти.

— Мне очень надо. Пожалуйста.

— Я перезвоню.

В трубке послышались гудки. Я в шоке. Он выключил телефон. Вот так вот просто. Ни здрасте, ни до свидания. Я, конечно, понимаю, он мне ничего не должен. Но все же. И что мне делать дальше? Оглянулась. На улице ночь. Сейчас я ничего не смогу ни узнать, ни сделать. Надо возвращаться. Начну поиски с утра. Возможно, за ночь что-то придумаю.

Маму разбудила, когда подъехала к дому. Вначале она рассеянно смотрела на меня, не понимая где находится, а потом на ее глаза набежали слезы. Вспомнила. Обнявшись, мы некоторое время плакали сидя в машине. Чуть успокоившись, пошли в дом и молча разошлись по комнатам. Есть не хотелось, несмотря на то, что сутки во рту ничего не было. Невзирая на усталость, так и не смогла заснуть. Пошла в комнату дочери и только свернувшись калачиком на ее кровати, смогла задремать.

Разбудил меня телефонный звонок. Номер был незнакомый.

— Алло, Ольга Владимировна?

— Да.

— Вас следователь Бойко беспокоит. Вы не могли бы ко мне приехать?

Сон моментально слетел. А вот паника накрыла с головой. Что могло такого случиться, что он меня вызывает к себе. Спина от страха покрылась липким потом.

— Да, конечно. Когда?

— Чем быстрее, тем лучше.

— Вы нашли Катю? Или что-то стало известно?

— Нет. Мы ее не нашли. Так когда вас ждать?

— Я выезжаю немедленно.

Выскочив из комнаты дочери, побежала к себе, на ходу скидывая одежду. Вчера так в ней и уснула. Натянула старые джинсы и свитер, волосы затянула в тугой пучок и побежала к выходу.

— Оль, ты куда? — раздался голос матери из кухни. — А завтрак?

— Меня следователь вызывает, — крикнула в ответ, надевая на ходу куртку.

Всю дорогу думала, какой повод мог послужить срочному вызову, если дочку не нашли. Идей не было. Только плохие предчувствия. На тот момент, когда заходила в кабинет к Бойко, была взвинчена настолько, что одного неверного слова или движения было достаточно чтобы я взорвалась.

— Доброе утро, — выдавила из себя приветствие. Хотелось, конечно, другое сказать. Точнее спросить. Беспокойные вопросы роились в голове, вызывая мигрень. Но сдерживалась. Пусть сначала следователь скажет все, что хотел.

— Насчет доброго, я бы поспорил.

Промолчала в ожидании, что будет дальше. Разве что чуть больше напряглась. Хотя куда уж больше? Начало точно не обещало ничего хорошего.

— Присаживайтесь и расскажите, зачем вы вчера искали Бортнич Таисию?

— А что такое?

— Вопросы здесь задаю я. И сразу предупреждаю про дачу ложных показаний.

Что происходит? Ее поймали? К чему вопрос? Или девушкой заинтересовались из-за того, что она уехала сразу же после пропажи дочери? Но как понимаю, мне ничего не расскажут пока не получат от меня вразумительного ответа.

— Мы с Тасей познакомились несколько лет назад. Мама сказала, что встретила ее в цирке. Она там дрессировщицей работала. Так как девушка помогала искать Катюшу, решила с ней встретиться и поговорить. Возможно, что-то новое услышала бы. Вы мне расскажете, почему заинтересовались ею?

— А почему вы о Бортнич говорите в прошедшем времени? — холодно поинтересовался Бойко. Испуганно взглянула на него. Неужели с Таисией что-то случилось? Где тогда моя дочь? Вспомнила, что я только что сказала и удивилась. С чего он взял, что я говорю о девушке в прошедшем времени?

— Извините, но вы ошиблись. Если имеете в виду то, что она работала в цирке, так это правда. Больше она там не работает, так как разорвала свой контракт.

Следователь несколько секунд сверлил меня недовольным взглядом.

— Вы мне все же расскажете, зачем так срочно вызвали? — я начала злиться.

— Вы узнаёте этот предмет?

Бойко выдвинул один из ящиков стола и вынул оттуда пакет. Я не могла рассмотреть, что там и ждала когда он мне его даст. Но мужчина тянул время, все так же внимательно смотря на меня. Вопросительно приподняла бровь. Надоели мне эти игры. Захотелось встать и выйти. Не знаю, что он увидел на моем лице, но наконец-то положил кулечек на стол, предоставляя мне возможность посмотреть на то, что внутри него. И я смотрела, а на глаза набегали слезы. Это был оторванный рукав от белой кофточки Кати и на нем темнело несколько бурых пятен. Сказать ничего не смогла и только перевела испуганный взгляд на следователя.

— Как я понимаю, вы узнали этот предмет?

В ответ только и смогла кивнуть головой.

— Это вашей дочери?

Новый кивок головы. Слезы лились из моих глаз, я страшилась предположить самое худшее. Доченька. Солнышко мое. Дрожащими руками потянулась к кулечку, но следователь не дал до него дотронуться, спрятав его назад в ящик. Теперь я смотрела только туда, а перед глазами видела бурые пятна. Господи, только не это. Все что угодно, только не это.

— Успокойтесь. Это еще не показатель самого худшего. Тем более кровь принадлежит взрослому, а не ребенку.

Посмотрела на мужчину, не понимая о чем он. Но очень надеясь хоть на какую-то информацию.

— Ночью был вызов из частного сектора. Из заброшенного дома соседи услышали подозрительный шум и детский плачь. Когда приехала полиция никого на месте не оказалось. Вот только внутри дома были следы нешуточной борьбы. Кроме того, эти же соседи видели, как немного раньше туда входила девушка. По описанию она очень похожа на Бортнич Таисию Петровну.

Я ждала продолжения, но его не последовало. Что произошло в доме? Откуда на рукаве от кофты моей дочери кровь? Почему он оторван? Где Таисия? В то, что она могла навредить моему ребенку, я сомневалась. Тогда кто? Вопросы, вопросы, вопросы. И ни одного ответа. Невидяще обвела кабинет взглядом. Что мне делать? Где искать дочь? Кому она могла понадобиться? Хотелось упасть и завыть от бессилия.

Неожиданно за спиной открылась дверь. Следователь, посмотрев на вошедшего, раздраженно рявкнул.

— Я занят. Выйдите.

— Что здесь происходит? — от холода, прозвучавшего в голосе вопрошающего, пробежал мороз по коже. Фролов. Резко обернувшись, посмотрела на вошедшего. Его взгляд был прикован к сидевшему за столом мужчине. Глаза оборотня были сейчас желтые, волчьи, а руки сжаты в кулаки. При этом на лице ничего не выражающая маска ледяного спокойствия. Но я, зная его, понимала, он на грани и если сорвется, мало никому не покажется.

Вскочивший было следователь, упал назад в свое кресло. На его лбу тут же выступили бисеринки пота. Во взгляде появилась паника.

— Мне еще долго ждать объяснений?

Теперь во взгляде Бойко паника сменилась испугом и какой-то затравленностью. На меня никто не обращал внимания. Я же переводила взгляд с одного мужчины на другого, понимая, если мне кто и поможет отыскать дочь, так это Фролов. И все равно, чем для меня это закончится, главное, чтобы нашел живой и здоровой. Перед глазами всплыли бурые пятна, виденные на белом рукавчике. Слезы опять побежали по щекам.

— Дима, — прошептала почти одними губами, но он услышал и перевел на меня взгляд. Медленно цвет глаз стал меняться с желтого на обычные темно-карие. Холодность на лице сменилась усталостью. Сделав несколько быстрых шагов, он оказался около меня. Долго, мне показалось целую вечность, всматривался в мое лицо. Слезы продолжали течь по моим щекам. Дмитрий, легким чуть уловимым движением вытер их и, глубоко вздохнув, прижал к себе. Я затряслась в беззвучном плаче. Несколько минут мы так и простояли, обнявшись. Я плакала, а он гладил меня по спине. Когда немного попустило, услышала спокойное:

— Рассказывай.

— У меня пропала дочь, — посмотреть в глаза Фролову не могла. Поэтому отвела взгляд в сторону, ни на чем конкретно его не останавливая. Почувствовала, как ослабли объятия. Отпустив меня, Дмитрий сделал шаг назад.

— У тебя дочь? Ты вышла замуж? — безразлично прозвучавший вопрос вызвал у меня кривую усмешку. А что я думала? Меня будут вечно ждать?

— Да, у меня есть дочь. Нет, я не замужем.

— И что ты от меня хочешь? — вновь одета холодная маска.

— Найди ее, — перевела умоляющий взгляд, пытаясь понять, что он думает, пробиться через ледяную корку безразличия, которое он демонстрировал.

— А отец ребенка что, не может помочь? — в голосе Фролова проскользнула горечь. Я же внимательно вглядывалась в лицо, чтобы увидеть, как он воспримет то, что сейчас скажу. Поверит ли? Что меня ждет дальше? Обхватив себя руками в попытке защититься, тихо ответила.

— Катюша твоя дочь.

Сначала лицо искривила саркастическая ухмылка, но по мере того как я неотрывно смотрела на него, она сменилась неверием, растерянностью и перешла в ярость.

— Как ты могла? — рев раненого зверя ударил по нервам. Я опять заплакала и, отступив на шаг, прошептала:

— Прости.

— Почему? — мужчина наступал на меня, пытаясь пригвоздить к месту взглядом. Оглянувшись в страхе по сторонам, надеясь на помощь хоть кого-нибудь, отступила на шаг назад.

— Я боялась, что ты ее заберешь как ребенка Таси, — честно призналась ему.

— Поэтому ты забрала ее у меня? Я же предложил быть вместе, — в голосе Дмитрия боль перемешивалась с яростью. Упершись спиной в стену поняла, отступать больше некуда. Придется отвечать здесь и сейчас. И для меня будет лучше, если смогу объяснить причину своего поступка.

— Предложил. Вопрос только в том, что именно и как долго продержалась бы наша связь. Да, ты сказал, что я вроде как тебе нравлюсь. Ну и что? Это повод надеяться на что-то большее? У нас был отличный секс, а дальше что. Этого мало для совместной жизни. Кроме постели у нас не было точек соприкосновения для взаимоотношений. Мы абсолютно разные. Что бы меня ждало, после того как ты встретил бы другую, которая тебе так же понравится и предложишь ей быть вместе? А это случилось бы, скажем через полгода, когда я из-за размеров живота не видела своих ног, а мою талию нельзя было обхватить? Что было бы тогда? Я родила и свободна? Ты бы выставил меня из своей жизни, забрав ребенка?

Теперь разозлилась я. Стуча пальцем в грудь Фролову, сыпала вопросами. И мне не нужны были на них ответы. Я просто показывала, что у меня было на душе тогда и что именно повлияло на мое решение. Заметив на лице Дмитрия растерянность, остановилась.

— Извини, я понимала, что поступаю с тобой неправильно, но надеяться, что авось все сложится хорошо, не могла.

— Давайте свои взаимоотношения будете выяснять позже. Сейчас у нас есть дела поважнее.

Удивленно посмотрела за спину Фролову. Там стоял Драгож. А он-то что здесь делает? Перевела вопросительный взгляд на Дмитрия.

— Действительно. Сейчас есть дела поважнее, особенно в контексте новой информации. Но, — Дмитрий посмотрел на меня многообещающе и этот взгляд ничего хорошего в будущем мне не сулил, — наш разговор не закончен. Мы его просто отложим, ненадолго.

Обреченно кивнула головой. Меня радовало, что разговор состоится немного позже. За это время Фролов хоть немного успокоиться, да и я тоже.