11

Когда Ольга уехала, думал, мой волк сойдет с ума. Усмирить его мне стоило больших усилий. Но когда это все же удалось, он забился в угол и постоянно рычал на всех. Я из-за этого часто срывался на окружающих. Лучше бы я ее не встречал. Проще было существовать, зная, что упустил свою единственную возможность обрести пару. А не то, что она где-то, с кем-то другим.

Чуть легче стало, когда родился племянник. Вся моя жизнь закрутилась вокруг Влада. Так захотела его назвать Таисия. Девушке было тяжело жить среди волков. Хоть я и проследил, чтобы никто не смел на нее даже косо смотреть, продержалась она в селении после рождения ребенка год. И она, и я знали — так оно и будет. Следующий год девушка жила в ближайшем городке, навещая сына несколько раз в неделю. Во время своих визитов Таисия старалась быть с сыном в доме. Но малыш любил гулять. Несколько таких прогулок закончились стычками с волчицами. Медведицы всегда держат своих малышей при себе, не подпуская к ним никого до определенного возраста. У волков же дети от разных пар сразу же играли друг с другом. Именно в играх они приобретали первые навыки, позволяющие потом занять свое место в стае. Особенно мальчики. Сила альфы во Владе уже сейчас чувствовалась. И если меня это радовало, так же как и его маленькие победы, то Таисию злило. Она пыталась его оградить от всех. Но он волк. Ему нужно общение со сверстниками.

Когда племяннику исполнилось два года, мы сводили его в цирк. От представления он был в восторге. Особенно ему понравилось выступление матери. Тогда-то она нам и сообщила, что уезжает с труппой. С этого времени встречи их стали происходить раз в полтора-два месяца. Таисия приезжала на несколько дней. Малыш расстраивался, когда мама вскоре уезжала. Но отпустить его жить к ней не мог. Во-первых, через него могли начать давить на меня, во-вторых, ему для полноценного развития необходима стая и общение со сверстниками. Последнего Таисия ему точно дать не могла.

Раздавшийся поздним вечером звонок оторвал меня от дел. А я этого терпеть не мог. Номер был неизвестный, что меня еще больше разозлило. Кому что могло понадобиться так поздно? Но услышав, кто позвонил, я обо всем позабыл. И о делах, и о времени. Волк сразу же встрепенулся. Зачем она звонит? Зачем меня мучает? Мне казалось, за эти несколько лет я успокоился и смирился. Но одного ее сухого 'Дмитрий Иванович' хватило, чтобы выбить почву из-под ног и заставить сердце вначале остановиться, а потом с бешеной скоростью помчаться вперед. Судя по голосу, у девушки были какие-то проблемы и для их решения ей понадобилась Таисия. Я даже предположить не мог, какие и для чего. Мне бы очень хотелось, чтобы она попросила у меня помощи. Но навязываться не собирался. Это ее решение, ее выбор. Вот только как мне усмирить тоскующего волка? Для этого надо время. Пообещав перезвонить, нажал на сброс. И тут же упал в кресло, подлокотники которого затрещали под сжавшимися пальцами. Что же она делает со мной?

Хорошо, что никто не зашел, тем самым давая мне возможность привести свои чувства в порядок и более-менее успокоиться. Набрал Таисию. Решил, что вмешиваться в их дела не буду. Но все же прослежу за происходящим, чтобы находиться в курсе дела. Удивительно, но абонент был вне зоны. Таисия никогда не выключала телефон, на случай если Влад захочет с ней поговорить. В течение следующих двух часов так и не смог ей дозвониться. А потом мне позвонил Драгож и потребовал объяснений. Его сестра этим вечером позвонила и попросила приготовить комнату для нее с сыном, после чего пропала. Больше ей дозвониться никто не смог. Я дал слово альфы, что ничего об этом не знаю, но постараюсь разобраться в чем дело. Медведь не захотел ждать. Утром мы вместе были около места, где еще вчера стояла цирковая палатка. Сегодня же все уже было собрано, а вагончики с артистами готовы в любой момент отправиться в путь. Таисии с ними не было. Она уехала еще вчера вечером. Куда ни администрация, ни сотрудники не знали. Вот только совсем недавно ее искал следователь. К нему-то мы и отправились.

Каково же было мое удивление, когда поднявшись на этаж, где находился кабинет нужного мне полицейского, почувствовал ее запах. На секунду остановился. Драгож удивленно на меня посмотрел. Я же, прикрыв глаза, пытался уловить, где Ольга. Волк рвался вперед. Он хотел найти свою пару, увидеть, забрать и увести. Я же раздумывал, стоит ли идти дальше. Увидев девушку, могу не сдержаться и сделать все, что хочет мой зверь, так как и сам хочу того же.

Медленно сделал несколько шагов вперед и тогда уловил не только ее запах, но и эмоции. Ей плохо. Очень. Ее одолевают горе, печаль, тоска, безысходность. Не раздумывая больше ни секунды, рванул вперед, чтобы защитить, обезопасить. Каково же было мое удивление, когда остановившись перед кабинетом нужного мне следователя понял, Ольга там. Открыл дверь и на меня нахлынули все ее чувства с удвоенной силой. Посмотрел на мужчину сидевшего здесь же. Зверь требовал выпустить его и наказать обидчика за каждую слезинку, пролитую парой. Стоя в дверном проходе мне приходилось бороться и с желанием волка напасть, и со своей яростью. Я уже чувствовал зверя под кожей и давил всей силой альфы на следователя. Он, как испуганная шавка, вонял страхом и потом, готовый забиться в любой угол, чтобы скулить. Но волку этого было мало.

Неожиданно Ольга меня позвала. Совсем тихо, но я услышал. Посмотрел на нее и зверь тут же стал успокаиваться, отступать, уступая полностью человеку. Паре сейчас нужна было поддержка, а не реки крови. Обнял ее, девушка тут же разрыдалась, выпуская свое горе, доверительно прижавшись ко мне. Я ожил рядом с ней. Я дышал, но мне этого было мало. Меня окутывал ее аромат и я поглощал его. Забыв обо всех и обо всем. Что бы у нее не произошло, все решу. Все будет хорошо.

Вскоре она начала успокаиваться. Значит, пришло время узнать о случившемся. Известие, что у нее есть ребенок, а тогда, скорее всего, и мужчина, на меня подействовало как ушат ледяной воды. Распустил здесь слюни. Не твоя она. Насмешка судьбы. Отступил назад. Зверь внутри бесился, требуя забрать ее, увести, спрятать. Она наша и больше ничья. Приструнив его, поинтересовался, что ей от меня надо. Оказывается помощь. Что же, она спит с одним, а помощь нужна от другого? Где отец ее ребенка, почему не помогает?

Когда Ольга сказала, что дочь моя, хотел рассмеяться ей в лицо. Если бы она знала, как обстоят дела, то даже не пыталась бы обмануть. Обвинительные слова уже готовы были сорваться с языка, но посмотрев в ее глаза понял, не врет. Да и запах у обмана другой. Она же пахла только обреченность и болью. У меня дочь?! Не может быть. А потом пришло осознание, что ребенок пропал. Пропал потому, что меня не было рядом. Потому что не знал про него. Поэтому не дали защитить и уберечь. Я могу потерять дочь, так и не обретя ее. И все только потому, что Ольга уехала, ничего мне не сказав. Подвергла опасности нашего ребенка. Моего ребенка. Волк яростно взвыл, расцарапывая в кровь душу. Почему? Почему она так поступила? Я же ей предложил быть вместе, быть парой. А она, оказывается, не поняла. Она не поняла и уехала. Испугалась и решила все сама. Не дав мне даже шанса доказать, показать, объяснить. От горьких мыслей отвлек брат Таисии.

— Давайте свои взаимоотношения будете выяснять позже. Сейчас у нас есть дела поважнее.

Драгож был прав. Выяснять отношения будем потом. Сейчас главное найти дочь и Таисию. Если я правильно понял, увидев ребенка, девушка сразу же догадалась, чья она. Значит, в ней сильна моя кровь. Иначе и быть не могло. Но я сомневаюсь, что она бы украла Катю. Попробовал еще раз про себя это имя, перекатывая его на языке. Катя, Катюша, Екатерина. На душе потеплело. Дочь! Я ее обязательно найду. И больше никто не посмеет обидеть мою девочку. Те же, кто украл ребенка, будут молить меня о смерти. А с Ольгой поговорим позже. Одного 'прости' будет мало. Многообещающе посмотрев на пару, перевел взгляд на следователя, и потребовал рассказать все, что ему известно.

Полицейский не знал ничего. Зацепок у него также не было. Поэтому он решил свалить дело на Ольгу с Таисией, объявив их соучастницами. Вроде как одна хотела избавиться от нежеланного ребенка, а вторая ей в этом помогала. Сдерживался из последних сил, чтобы не придушить этого… И не я один. Из всех доказательств у него был оторванный рукав от детской кофточки с пятнами крови, судя по запаху, Таисии. Забрав его, приказал отвезти в дом, где нашли предмет. По дороге заехали к Ольге домой. Мне нужна была хотя бы одна вещь дочери, чтобы почувствовать и запомнить ее запах.

Внутри заброшенного дома, на который жаловались соседи, все было разломано и разбито. Здесь явно была нешуточная драка. Но не это привлекло мое внимание. Запах. Я уловил аромат дочери и Таисии. Они обе были здесь. В то, что именно девушка сражалась с похитителями, не приходилось сомневаться из-за наличия пятен крови. Ее крови. Драгож зарычав стал принюхиваться, обходя весь дом. Мне же это не надо было делать. Я уже знал виновного. Определил, как только зашел. Волк тоскливо стал поскуливать. Растерянно смотрел по сторонам. Как такое могло произойти? Столько же лет прошло.

— В доме воняет рысями? — злой голос Драгожа подтвердил то, что и так знал. Значит не ошибся.

— Животными или оборотнями? — переспросила стоящая в дверях Ольга. Она с ужасом смотрела на погром в доме. В щепки превратились не только остатки мебели, но также и двери, выбитые вместе с коробками, к которым они были прикреплены, а некоторые и с частью стен. Кое-где виднелись следы от когтей животных и все это дополняли пятна крови.

— Оборотнями, — ответив на ее вопрос, решал говорить ли брату Таисии, что знаю похитителей или попытаться самому разобраться с родными Риты. Не думал, что когда-либо встречу их еще. Последний раз мы виделись на похоронах. Тогда мне казалось они меня убьют и я даже не сопротивлялся бы. Но они ушли, ничего не сказав и ни в чем не обвиняя. Просто ушли, прожигая меня ненавидящими взглядами. И вот спустя столько лет появились в моей жизни вновь. И не просто появились, а забрали дочь. Случайно ли? Не верю. Но как они могли узнать то, о чем не знал даже я? И причем здесь Таисия? Как она с этим всем связана? Похищение было спланировано заранее или нет?

Посмотрел еще раз на Драгожа. Вокруг него витал запах беспокойства, с трудом сдерживаемой ярости и желания убить. Нет, он не играет. Могла ли девушка действовать сама, не предупредив родных? Вряд ли. Тогда бы не звонила, чтобы не вызывать беспокойство. А так получается своим звонком она вынудила медведей обратиться ко мне, привлекая этим мое внимание. Или это и было целью? Я совсем запутался. Как бы то ни было, но парень имеет право знать. Уж он-то точно не виноват ни в чем.

— Я знаю кто похититель. Нам здесь больше нечего делать.

— Откуда? — тут же встрепенулся медведь, готовый броситься в погоню, достаточно сказать за кем.

— Встречал их. Давно.

— И что дальше? Ты сможешь у них забрать Катюшу? Они ей ничего не сделают?

С тоской посмотрел на Ольгу. Смогу ли забрать? Постараюсь. А вот сделают ли они что-то ребенку? Лучше не думать об этом. Было бы легче, если бы рыси позвонили и что-то потребовали. Тогда бы точно знал, что ничего не сделают. А так… Они молчат. Зачем им ребенок? Волк внутри не переставая скулил. Я чувствовал вину перед рысями, но не настолько, чтобы отдать им своего ребенка в надежде получить прощение. Отвернулся от пары, ничего не ответив. С одной стороны, видя слезы и тоску, хотелось ее обнять и успокоить, а также пообещать, что приложу все усилия чтобы вернуть ребенка. А с другой, если бы не она, если бы не промолчала, если бы знал, то дочка была бы дома в безопасности. Слишком много 'если бы'.

— Возвращаемся. Чтобы действовать дальше мне надо быть в городе.

— А я? Что делать мне? — растерянно и обеспокоенно пара смотрела на меня в ожидании ответа.

— Сама решай. Можешь поехать со мной, а можешь остаться здесь и ждать результатов. Когда станет хоть что-то известно, сообщу.

Ее ответа ждал с замирающим сердцем, хотя при этом старался казаться безразличным, давая ей иллюзорное право выбора. Для себя уже его сделал. Но сейчас ругаться не хотел и на чем-то настаивать так же. Не то место, да и времени на это сейчас нет. Что же она решит?

— Подождете немного? Мне надо связаться с арендатором, чтобы отдать ключи от дома и вещи собрать.

Волк внутри ликовал. Она едет с нами. На другое и не рассчитывал. У нее сильный материнский инстинкт, ребенка она не оставит. Никогда. А я не отдам и не отпущу. Напряжение спало. Не показывая вида, кивнул головой в знак согласия.

— Хорошо. Я пока сделаю несколько звонков и отдам распоряжения, а ты разбирайся со своими делами. Только делай это быстрее. Нам дорога каждая минута.

— Тогда лучше езжайте, только закиньте меня домой. Я здесь все сделаю и подъеду к вам, скажите только куда. Все же мне надо не только собраться, но и найти новое жилье в городе.

Удивленно посмотрел на девушку. Она что, правда думает я ее отпущу и разрешу жить отдельно? После всего того, что узнал?

— Ничего, мы подождем. Не хватало еще и тебя потом искать. Да, остановишься у меня. Это на случай если хочешь знать, что происходит и на какой стадии поиски дочери. Я не собираюсь тратить время на телефонные разговоры, по несколько раз пересказывая о случившемся.

Ольга смотрела на меня широко открытыми глазами. Вижу, не очень нравится мое предложение. Но выбирать больше ей не дам. Буду медленно, но уверенно подталкивать в нужном мне направлении. Главное не показывать свою заинтересованность, а также создать видимость возможности выбора. Не задерживаясь вышел на улицу. Про то, что необходимо сделать несколько звонков, не врал. Мне надо найти возможность связаться с рысями. Все их номера и данные давно стер.

Когда мы ехали за вещами Ольги наблюдал как она нервно щелкает костяшками на пальцах рук, вроде как не может принять какое-то решение. Меня этот звук раздражал. В надежде прекратить его поинтересовался.

— Что тебя беспокоит?

Девушка неуверенно посмотрела на меня.

— Ты же понимаешь, я не одна. Предложение остановится у тебя очень лестное, но… — на секунду напрягся. Что значит не одна? Но молчал в ожидании продолжения. — Но не думаю, что мама его поймет и поддержит.

Облегченно выдохнул. Мама.

— А ты ей не говорила кто отец ребенка?

— Почему же, сказала, вот только не все. Про то, кем ты являешься, точнее в кого превращаешься… Ну, короче, что ты оборотень не говорила. Ты же понимаешь, — Ольга краснея отвела глаза. Это вызвало улыбку. Сложность ситуации, в которой она оказалась, понятна. Мало кто поверит в наше существование пока не увидит все своими глазами.

— У вас же был недалеко от города дом. Могу отвезти твою мать туда. Но тебе рано или поздно все равно придется ей рассказать.

— Да, я понимаю. Но думаю лучше не наваливать на нее все сразу. Она и так переживает из-за похищения Катюши. Информация про тебя ее может добить. Все же ей не восемнадцать. Кроме того, в доме, о котором ты говоришь, никто не жил несколько лет. Еще неизвестно в каком он состоянии. Надо привести там все в порядок и закупиться продуктами.

Я понял о чем она, но уступать не собирался.

— Поживете несколько дней в моей городской квартире. За это время дом приведут в порядок.

Я не собирался ни отпускать ее, ни оставлять без присмотра. Девушка поняла по моему голосу, что спорить бессмысленно и только вздохнула. Вот и хорошо. Тем более, что мы уже приехали и ей надо было идти собираться и объясняться с матерью.

Не успела переступить порог дома, как мама бросилась ко мне.

— Олечка, ну что, нашли наше солнышко?

Печально улыбнувшись, отрицательно покачала головой.

— А что хотел следователь? И с кем это ты приехала?

Ну да, в окно было хорошо видно несколько джипов, стоящих вдоль нашего забора. И то, как я из одного из них выходила также.

— Полицейские в одном из заброшенных домов обнаружили рукав от детской кофточки. Меня вызвали опознать его.

— И? — мама обеспокоенно посмотрела на меня.

— Ее.

Услышав мой ответ, она села на стул и закрыв ладонью рот, расплакалась. Я тут же бросилась к ней в попытке успокоить.

— Это еще ничего не значит, мало ли из-за чего порвалась кофточка. Возможно, похитители специально это сделали, чтобы заставить нас еще больше нервничать.

— А что говорит следователь?

— Ничего. У него нет ни предположений, ни подозреваемых. Представляешь, он хотел это дело на меня с Тасей повесить.

— Как это? — от возмущения слезы на глазах мамы моментально высохли. — Что же теперь делать?

— Ничего. Мы уезжаем. Надо быстро собираться, у нас мало времени. Я позвонила Нине Павловне, она скоро за ключами придет.

— Куда? А как же Катюша?

— Мам, не волнуйся. Приехал Дмитрий, — не теряя времени, я начала сгребать вещи с полок в шкафу, раскладывая их по сумкам. Мама присоединилась, при этом продолжая задавать вопросы.

— Это отец ребенка? — в ответ в знак согласия кивнула головой. — И что дальше?

— Он уже знает кто забрал Катю. Мы уезжаем вместе с ним.

— А что будет потом? Когда наш птенчик найдется?

— Какая разница. Главное, чтобы она была в безопасности.

— Но ты же говорила…

— Мама, хватит. Мне и так тяжело. Давай просто быстро соберемся, чтобы их не задерживать.

— Их?

— С Дмитрием приехал брат Таси, Драгож.

— А она-то тут при чем?

— Судя по всему, девушка сейчас вместе с Катюшей у похитителей.

— Как же так? — мама села на диван, вопросительно смотря на меня.

— Я сама ничего не понимаю, — устало вздохнув, пошла в комнату к дочери. Складывая ее игрушки, каждую гладила, вспоминая как дочка радовалась когда ей ее дарили, как игралась. Слезы опять потекли по щекам. Неужели я ее больше никогда не увижу? Нет, нельзя так думать. Все будет хорошо. Дмитрий ее найдет, а потом… а потом… Что будет потом я не знала. Но как уже сказала матери, это неважно. Главное, чтобы с ребенком все было хорошо. Чтобы она была дома, в безопасности. Вот только где теперь будет ее дом?

В машине мы ехали в полнейшей тишине. Никто не разговаривал и не задавал вопросов. Позади нас ехал эскорт из двух машин охраны Фролова, а замыкал колонну Драгож. Всю дорогу мама сидела выпрямив спину и крепко сжав ручки своей сумочки. Сначала она внимательно рассматривала оборотня, но по-видимому так и не пришла ни к какому выводу. После чего отвернулась и все ее внимание занял пролетающий на скорости ста двадцати километров в час пейзаж. Удивлена, что она ничего не сказала по этому поводу. Ездить быстро она не любит.

Когда мы пролетели мимо дороги, сворачивающей в село с ее домом, мама перевела удивленный взгляд с нашего водителя на меня.

— А куда мы едем?

Ответить не успела. Фролов меня опередил.

— Поживете в моей квартире пока ваш дом приведут в порядок.

Мама недовольно поджала губы, раздраженно уставившись в затылок оборотня. Того и гляди, сейчас он задымится.

— Я против того, чтобы кто-то хозяйничал в моем доме. Так же как и жить в доме чужого человека, — от последнего высказывания Дмитрий хмыкнул и, приподняв вопросительно бровь, ухмыльнувшись посмотрел на меня. Весело ему?! Отвернулась к окну.

— Зинаида Григорьевна, вы готовы рисковать жизнью вашей дочери?

Вопрос вызвал удивление и мы обе посмотрели на Фролова, ожидая продолжения.

— Я знаю кто похитил Катю. И я не могу гарантировать, что они не попытаются то же самое сделать и с Ольгой. Поэтому будет лучше, если вы некоторое время поживете под присмотром.

Вот теперь мама испугалась. Но это не помешало ей сделать правильный вывод.

— Это как-то связано с вами?

— Да, — ответ был дан таким голосом и тоном, что больше вопросов задавать не хотелось. Но это не значит, что я этого не сделаю позже. Когда мамы не будет рядом.

Квартира, в которой нам предстояло жить, была большая, двухэтажная, дорогая, но явно необжитая. Возможно, Дмитрий здесь и бывал время от времени, но больше похоже, что просто ночевал изредка. В шкафу в спальне, перед которым поставили мои сумки, висело два мужских костюма и пара рубашек, да на полках лежало еще несколько вещей. В доме все было чисто убрано, пыли абсолютно нигде не было. Зато холодильник забили до отказа. Явно по приказу хозяина. Это что же, мне прямым текстом показали, что меня ждет? Не то чтобы я против, но для приличия мог бы поинтересоваться моим мнением. Сумки мамы поставили у дверей другой комнаты, немного дальше.

Двое громил, которые занесли наши вещи, расположились в комнате у входа в квартиру. И, судя по всему, надолго. По-видимому, это наша охрана. Что-то меня не очень прельщает мысль, что теперь за мной будут везде и всюду следить и следовать. Хотелось надеяться, это ненадолго.

— Дамы, располагайтесь. Здесь есть все, что вам необходимо. Если вдруг появятся какие-то дополнительные пожелания, в вашем распоряжении Макс и Стас, — говоря все это, Фролов кивнул на прощание головой и пошел на выход из квартиры. Бросилась за ним вдогонку.

— Дмитрий, нам бы поговорить, — сказала тихо, почти шепотом, оглядываясь на маму. Та неодобрительно на меня смотрела.

— Вечером зайду.

Дверь захлопнулась передо мной. Несколько секунд смотрела на нее, не зная, что мне делать дальше. Вернувшись в спальню Фролова, осмотрелась еще раз. Интересно, он очень сильно разозлится, если я выберу себе другую комнату? Вздохнув, начала раскладывать свои вещи, используя свободные полки. Злить его точно не хотелось. Сейчас я здесь на птичьих правах. Не хотелось бы вылететь. Но это не значит, что превращусь в домашнюю собачку, которая будет танцевать на задних лапках перед хозяином, выпрашивая благосклонность. Или буду? На что я готова пойти ради дочери? На многое, если не на все. Ладно. С этим разберемся позже.

— Оль, пошли разбираться с кухней, — похоже мама закончила с освоением выделенных ей апартаментов. Еще раз осмотрела. Осваивать здесь особо нечего. Да и делать так же.

Лучший метод отвлечься от тяжелых мыслей — загрузить себя работой. Чем мы и занялись. Вот только перестарались. Так как продуктов было много, а нас никто не ограничивал в их использовании, то мы и рады стараться. Остановились, когда ставить готовые блюда было негде и некуда. На улице давно властвовала ночь. На ужин позвали Максима и Стаса. Они давно крутились недалеко от нас, но не напрашивались. Ну, а когда получили приглашение, отказываться не стали и, с благодарностью разместившись за хозяйским столом, приступили к уничтожению наших трудов. Вот только как они не старались, ощутимый урон нанести им не удалось. Мама с умилением смотрела на обоих мужчин, подкладывая им энную порцию. И если вначале каждое новое блюдо они встречали с радостной улыбкой, то сейчас уже с тяжелым вздохом обеспокоенно поглядывали на полные кастрюльки, тарелки и лоточки.

Спас их Дмитрий. Увидев свое начальство, они вскочили из-за стола и убежали к себе, вежливо нас поблагодарив. Теперь горестно вздыхала мама. Готовой еды все еще было много.

— Надеюсь, вы голодный? — несколько скептически оглядывая Фролова, поинтересовалась она.

— Как волк, — ответил ничего не подозревающий оборотень, весело посматривая на меня. Не знал он на что согласился. Маме нужно было освободить поле деятельности на завтра. К этому она и приступила, вежливо интересуясь, насколько ему понравилось очередное блюдо. Через полчаса в его взгляде на меня читалась паника. Я же про себя злорадствовала — после такого ужина он и пошевелиться не сможет.

— Зинаида Григорьевна, спасибо большое, ужин был великолепный, но в меня больше ничего не влезет.

— А десерт? Чай, кофе? Я печенья напекла и кексов.

— Зинаида Григорьевна, честное слово, все очень вкусно, но больше не могу.

Мама, горестно взглянув на оставшуюся еду, начала складывать все в холодильник. Завтра не имеет смысла ничего готовить. Фролов сидел за столом, задумчиво глядя на меня. Я понимала, нам надо поговорить. Но для этого необходимо остаться одним.

— Мам, иди уже отдыхай. Я сама уберу все.

Покачав расстроено головой и взглянув печально на меня, она тихо согласилась.

— Ты права. Устала я за сегодня. Пойду, пожалуй. Спокойной ночи, — кивнув на прощание Фролову, она ушла к себе. У меня тут же начали трястись руки и, чтобы мое состояние было не так заметно, начала мельтешить по кухне, убирать и мыть посуду.

— У нас есть посудомоечная машина.

Его 'нас' заставило меня нервничать еще больше.

— Тут всего несколько тарелок. Быстрее руками помыть.

Стоя к нему спиной, нервничала как никогда. Да что же это такое?!

— Сядь. Нам надо поговорить.

Присев на край стула и теребя окантовку фартука, спросила то, что меня сейчас волновало больше всего.

— Ты о Катюше что-нибудь узнал? — мой взгляд, до этого не знавший на каком предмете остановиться, впился в лицо Дмитрия. У мужчины на скулах заиграли желваки. А я с замирающим сердцем ждала ответа.

— Нет. Ни один из телефонных номеров, которые мне удалось узнать, не отвечает, — разочарованно отвернулась. На секунду прикрыла глаза. Как там моя малышка? Она же совсем маленькая и сейчас одна, среди чужих людей или нелюдей. Она же всегда была или с мамой, или со мной. А сейчас ни одной из нас рядом с ней нет. Смахнув набежавшую слезу, захотела встать. Слезами я ей точно не помогу. Но Фролов схватил меня за руку, удерживая на месте.

— Я найду ее. Все будет хорошо.

— Только на это и надеюсь, — печально улыбнувшись ему, освободила свою руку и продолжила убирать.

— Мне придется на несколько дней уехать. Пожалуйста, из квартиры до моего возвращения не выходи. Если что-то понадобится, попроси одного их моих парней. Не заставляй еще и за тебя переживать.

Кивнула головой в знак того, что поняла. Голос не очень-то меня слушался.

— Раз так, то мне пора. Поздно уже. Спокойной ночи.

Встав, Дмитрий пошел в сторону входной двери. Я неверяще на него смотрела.

— Уходишь?

Обернувшись, он поинтересовался.

— Хочешь, чтобы я остался?

Хочу ли? Мне казалось это само собой разумеющимся. Мы в его квартире. Меня он разместил в своей спальне. Или я что-то не так поняла? Как только оказалась в квартире и увидела большую кровать, готовилась к тому, что будет ночью, боясь самой себе признаться, что чувствую по этому поводу. Легче было думать, что нет выбора. Что уступаю под давлением обстоятельств. Так было не просто легче, так было проще. Так можно себя чувствовать жертвой безвыходной ситуации. Вопроса о том хочу или нет не ожидала. Поэтому растерялась, не зная что ответить.

— Поздно уже, иди спать.

Я опять смотрела на закрытую дверь. Усталость навалилась неподъемной ношей. Развернувшись, побрела в спальню. В его спальню, которую он оставил мне. А сам-то куда отправился? Стоп. Не о том думаю. Радоваться должна. Или не должна? Мы с ним так и не поговорили о том, что я скрыла от него свою беременность и уехала. И о том, что будет потом, когда он найдет дочь. Множество нерешенных вопросов гудящим роем кружили в моей голове, не давая заснуть. Почему он не остался? Знал же, что не откажу. Не нравлюсь больше? Или у него есть женщина, с которой он живет? Скорее всего, последнее. Не мог же он все эти годы быть один? На что я только надеюсь? Не выдержав, мозг все же отключился. Всю ночь мне снилось, как бегу по лесу, убегая от кого-то. Я бегу из последних сил, мне очень страшно. Преследователя не вижу, но чувствую его тяжелое дыхание за спиной. Ноги заплетаются от усталости. Не заметив торчащий из-под земли корень, цепляюсь за него и с криком просыпаюсь. На улице уже давно светит солнце. Надо пережить еще один день, разрываясь между беспокойством и отчаянием.

Зайдя в гостиную, увидела сидящую на диване маму, с отсутствующим взглядом смотрящую телевизор. Сегодняшний день будет гораздо дольше и тяжелее вчерашнего. И все потому, что заняться нечем, а выходить из квартиры нельзя. Так мы с ней и просидели весь день у телевизора. Книг и компьютера в доме не было. Вечером молча разошлись по комнатам. Фролов сегодня не приходил. Но он же предупреждал, что его не будет несколько дней. Я долго смотрела в потолок. Беспокойство за дочь не давало заснуть. Так до утра и промучилась. Чуть начало светать пошла на кухню попить чай.

К моему удивлению мама уже была там. Судя по темным кругам и мешкам под глазами, она так же не спала. Сев рядом, обняла ее. Покачиваясь, мы так просидели какое-то время.

— Олечка, ты извини меня. Но я так больше не могу. Я тут или сойду с ума или выброшусь в окно.

— Что ты хочешь? — поинтересовалась, не выпуская ее из объятий.

— Я домой вернусь. Мне-то ничего не угрожает. А там хоть заняться есть чем. В селе всегда много работы.

— Мам, я не смогу к тебе приезжать какое-то время.

— Понимаю и не требую этого. Ты только звони и держи меня в курсе. Хорошо? Ты же не обижаешься на меня?

— Нет. Что ты мама, какие обиды? Не переживай, все будет хорошо. Надо только немного потерпеть. Езжай.

Мы еще немного посидели и мама пошла собирать вещи. Через час Максим повез ее домой. Если я до этого думала, что мне тяжело и тоскливо, то теперь хотелось лезть на стену. И самое худшее во всем этом — ожидание.

Звук рингтона мобилки заставил меня вздрогнуть. Схватив телефон, уставилась на экран. Номер скрыт. Внутри все похолодело. Сев и прикрыв глаза, нажала на кнопку 'принять вызов'.

— Алло.

— Оля, это Тася.

Горло перехватило. Я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

— Оля, ты меня слышишь?

— Да.

— Скажи Дмитрию, чтобы он забрал своих людей и уходил. Иначе ты не увидишь дочь в живых.

— Тася, откуда забрать? Где Катя? Как она? Тася, как ты могла?

— Оля, сделай то, что я прошу. Прости.

— Тася! Тася! — но в трубке уже шли гудки. Да что же это происходит, господи? Как же так? Вспомнив, что мне сказала девушка, начала набирать номер Фролова. Слезы застилали глаза. Я ничего не видела. Но кое-как справилась. Пошли гудки. Щелчок.

— Я занят, — сброс и опять гудки. Я ничего не успела сказать. Громкое рыдание вырвалось из моей груди. Нет. Нет. Пожалуйста. Пошел повторный набор номера. Пожалуйста, возьми телефон. Пожалуйста. Дай мне сказать. Только не бросай трубку. Я молилась пока шли гудки. Щелчок.

— Дима! Мне Тася позвонила.

С той стороны секундное молчание.

— Что она сказала?

— Если ты со своими людьми не уйдешь, Катю убьют.

— Я понял.

И опять гудки. Да что же это такое? Почему все бросают трубку? Меня начало трясти. Сев на диван, обхватила руками колени и стала покачиваться из стороны в сторону. Доченька. Маленькая моя. Где ты? Моя хорошая. Как же мне плохо без тебя.