17

С раннего утра в доме была суета. Ольга готовила различные блюда, ей помогал муж. Таня летала по дому, стирая пыль, а потом присоединилась к приготовлению праздничного стола. Лиля вызвалась помочь, но ей не разрешили. Тогда девушка заперлась в комнате и смотрела какой-то фильм на телефоне, лишь бы отвлечься. Утром Эргаш всё же передал ей новенький смартфон, но строго наказал, чтобы носила с собой и не выключала интернет. Фильм мало помогал отвлечься. Сегодня она выйдет замуж по их законам. Но самым страшным было то, что должна состояться первая брачная ночь. «А вдруг отвертеться не получится? Может они заставят, да ещё и попросят, утром простынь с кровью показать? Кто знает, какие в этой семейке обычаи?» — пришли в голову пугающие мысли, а сердце застучало быстрее. Долго предаваться унынию не дали. В двенадцать дня нагрянула тётя Айша. Тётка развила бурную деятельность вокруг её скромной персоны. Первым делом заставила отмокнуть в джакузи. Потом тщательно выбрить лобок и вымыться. Следом сама высушила волосы феном и уложила их на голове. Наконец Айша сделала Лиле лёгкий макияж, а потом попросила одеться. Белое платье было длинным, с золотой вышивкой по подолу. Рукава расширялись книзу и доходили до середины ладони. Платок тоже был вышит золотыми нитями. На платок легла кружевная вуаль, доходившая до поясницы.

Лиля глянула на себя в зеркало и не узнала. Это не она, а какая-то чужая женщина, там в отражении. Усилием воли она не дала себе расплакаться. Если потечёт косметика, и они потеряют время, Эргаш её прибьёт.

В три часа дня Айша вывела Лилю в гостиную. На диване сидел пожилой седовласый мужчина. Он представился Валитовым Хабибом Мансуровичем семейным нотариусом.

— Присаживайся, дочка, — мужчина указал на кресло. Сегодня я буду выступать в качестве твоего отца. Поедем в мечеть на двух машинах, Ты с охраной едешь в моём автомобиле.

— Хорошо, — безразлично сказала Лиля.

Она уже знала, что отец попал в больницу. Но не испытывала ничего, даже жалости. Олега она отцом не считала, и не собиралась. А вот кто будет исполнять его роль на свадьбе, совершенно не волновало. Нотариус ещё что-то говорил о её долге перед мужем, как женщине и будущей матери, но она слушала в пол-уха. Лиле не хотелось становиться ни женщиной, ни матерью. По крайней мере, не с ним, с Эргашем.

Через некоторое время выехали в мечеть. За рулём автомобиля опять Андрей. Эргаш поехал на другой машине с Юрой. Нотариус, усаживаясь на переднее сидение автомобиля, пояснил, что у мечети будет ждать несколько родственников мужчин. Они будут присутствовать как свидетели. Лиле было безразлично, кто будет присутствовать. Самое главное это выдержать церемонию. Очень хотелось выкрикнуть «нет», в нужный момент, но угрозы мужа сводили к нулю эти робкие порывы. К тому же по светским законам они женаты, так какой теперь смысл трепыхаться.

Наконец-то подъехали к мечети. Эргаш сидя на заднем сиденье автомобиля, был этому рад. Ему хотелось, чтобы этот фарс под названием свадьба был, наконец закончен. Фирма и так долго без него. Этот вынужденный отпуск пора было прекращать. Он планировал отдохнуть от дел, но в другое время. Теперь отпуск придётся отложить. Эргаш постарался нацепить на себя приветливую улыбку и выбрался из салона автомобиля. Подошли несколько родственников, а так же отец. Пока здоровались друг с другом, подъехала машина нотариуса.

Хабиб Мансурович подал руку и помог выбраться из машины. Потом повёл её к мужчинам в костюмах и национальных шапочках. Первым делом Лилю познакомили с отцом Эргаша, а потом со всеми остальными. Она вежливо здоровалась и говорила, как ей приятно познакомиться. Хотя ничего приятного в этом не было, потому что приходилось напрягать память и запоминать незнакомые имена.

— Ну, пора, нас ждут, — произнёс Хабиб, и всё направились к мечети.

Лиля разглядывала красивое здание с высокими узкими окнами и голубой крышей. К зданию примыкали две башни, с высокими шпилями и полумесяцем на конце. Лиля понимала, что как-то они называются, только как, не знала. Хабиб попросил снять туфли при входе. Лиля заметила, что другие тоже сняли обувь. Неудивительно, весь пол оказался устлан красивыми коврами. Девушка никогда не была в таком месте и бегло осмотрела помещение. Красивый куполообразный потолок и стены украшены мозаикой. Впереди какая-то ниша в стене. У этой ниши стоял столик и три стула. Остальные стулья были расставлены сзади полукругом. К ним вышел пожилой мужчина в длинном белом халате с вышивкой, и головным убором на голове. Поздоровался со всеми и предложил начать церемонию. Хабиб предупредил заранее, что попросил провести обряд на русском языке. Поэтому Лиля не удивилась ничему. Она сидела с отрешённым взглядом, стараясь, смотреть на столик, где лежала ручка и свидетельство о браке. Проповедь муллы о семье и верности воспринималась как очередная насмешка судьбы. Ведь Эргаш дал понять, что возможно будет встречаться с той, кого любит. Остальные слова тоже не отложились в памяти. Зачем ей запоминать чужие молитвы. Наконец её спросили, хочет ли она быть женой Эргаша. Она тихо сказала «да», хотя душа рвалась и кричала «нет». Их попросили расписаться в документе, а потом встать. Пришла пора дарить подарок. Эргаш надел ей серьги, и Лиля поняла, зачем тётка заставила снять её простые серёжки. Потом мужчина надел цепочку на шею и браслет. В это время мулла вписывал их данные в свидетельство о браке с паспортов. Дальше они обменялись кольцами. Теперь вместо золота на пальце красовалось серебро с бриллиантами. Мулла тепло улыбнулся ей и подошёл. Прошептав очередную короткую молитву, он три раза произнёс её новое имя прямо на ухо. Халима. Теперь её звали именно так. Лиле стало противно до тошноты. Дал ей имя почти такое же, как у той, которую любит. Только одну букву изменил. Вчера она узнала у Ольги, как зовут её соперницу. «Да какая она соперница? Мне ничего не надо. Пусть бы спал с ней, а меня не трогал. Только я же должна двоих детей ему родить», — зло подумала Лиля.

Родня с улыбками на лице стала поздравлять. Девушке почему-то казалось, что это вовсе не улыбки. Она попала в стаю волков, и они скалят зубы, пытаясь её укусить побольнее. Церемония поздравления продолжилась во дворе дома. Здесь уже были не только мужчины, но и женщины. Столько было новых имён. Лиля лихорадочно старалась их запомнить.

— Ну, что ты такая грустная. Улыбнись, дочка, — произнесла одна из женщин, кажется мачеха Эргаша.

Эти женщины в платках как будто все на одно лицо. И яркие платья, мелькали перед глазами цветными пятнами. От нервного напряжения, она готова была упасть в обморок, но к счастью подоспела Ольга со стаканом воды.

Гости прошли в дом. Началось очередное мучение. Нужно было сидеть во главе стола и изображать счастливую жену. Радовало одно, пили только сок. Она очень боялась, что на столе будет спиртное, а Эргаш напьётся. Лиля вдруг вспомнила, как четверо пьяных старшеклассников пытаются её изнасиловать в туалете детского дома. Тогда на её крики прибежала уборщица и спасла. Кто спасёт её сейчас?

Эргаш кому-то позвонил, потом извинился и вышел. Он быстро вернулся назад, и Лиля посмотрела на него нервно.

— Можно мне тоже выйти. Очень надо, — шепнула она.

Он, молча, кивнул головой, а она поторопилась уйти из ставшей душной столовой. Сначала Лиля забежала в туалет, а потом пошла в комнату, где спала со дня приезда. Хотелось хоть пять минут, но побыть одной. Она присела на кровать рядом с мобильным телефоном, который оставила уезжая. Потом закрыла глаза и попыталась успокоиться. Идти назад не хотелось, ноги стали ватными и не слушались. Лиля буквально заставила себя подняться. Не хватало, чтобы её ещё искать пошли.

А за столом продолжалось веселье, но всё же, не такое бурное. Ещё не закончился траур по Лейле. В какой-то момент стали вспоминать о ней. Сетовали, что Лейла не смогла увидеть свадьбу единственного сына. Лиля сидела, опустив голову. Она теребила телефон в руках, есть больше не хотелось. К тому же стало немного подташнивать.

— Можно мне на воздух, хотя бы на пять минут, — умоляющим голосом тихо попросила она.

— Иди, но не больше пяти минут, — милостиво разрешил муж.

Когда Лиля выскочила на улицу, она прислонилась спиной к стене дома и глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух. Неожиданно телефон пиликнул, сообщая об смс. «Странно, кто мне может писать на новенькую сим карту». Лиля открыла смс. Вместо номера стояла надпись «Неизвестный номер». Девушка прочитала письмо и зажала рот кулаком, чтобы не закричать. «Здравствуй, Лиля. Ты меня не знаешь, но я пристально слежу за твоей судьбой. Хочу предупредить. Как только ты переспишь с Эргашем, он избавится от тебя. Первую часть условия в завещании он выполнит, а потом спокойно станет вдовцом, чтобы жениться на другой. Будь осторожна. Сотри письмо сразу как прочтёшь. Твой друг», — гласило послание.

Лиля лихорадочно стала тыкать по экрану, удаляя послание и вовремя. Через несколько секунд вышел Эргаш.

— Тебе плохо, Халима, ты такая бледная? — участливо спросил Эргаш и попытался обнять.

Лиля отступила на шаг и нервно спросила:

— Можно, ты не будешь называть меня этим дурацким именем?

— Можно ты не будешь спорить со мной, и перечить мне? — Эргаш гневно сверкнул глазами, — Идём, скоро гости уедут.

— А я думала, придётся всем доказать что я невинна и кровь на простыни показать.

— Что ты несёшь? Это пережиток прошлого. Может быть, где в мусульманских странах и сохранился этот обычай. Мы с тобой в России живём. Скоро гости уедут, и мы останемся дома одни. Я приказал Ольге, чтобы они убрали грязную посуду завтра утром. Не хотелось бы, чтобы она в очередной раз в вмешивалась в наши отношения. Идём в дом, Халима, — спокойно произнёс Эргаш, протягивая руку, но в глазах светилась ярость.

Лиле не хотелось злить его ещё больше. Она вложила свои пальцы в его ладонь и зашла в дом. «Одна. Я останусь с ним тут одна», — мелькнуло в голове словно вспышка. Нервы натянулись как струны, а сердце затрепыхалось как пойманная в силки птица. Девушка с трудом высидела до окончания праздничного ужина, а потом вышла во двор, проводить вместе с мужем отъезжающих гостей. Мысли в голове были одна страшнее другой. «А что если тот, кто написал смс, не врёт? Всё логично. Если кто-то на окраине города найдёт мой хладный трупик, то завещание автоматически теряет силу. Он женился по всем правилам веры? Да. Подтвердил свой брак физически? Да. А то, что недруги убили жену, он, в чём виноват? Таким образом, и пять лет ждать не надо. Через полгода он вступит в полные права на наследство». Тело прошиб озноб от понимания, что смс действительно могло быть правдой. Но вот кто его написал? Поможет ли в случае чего? «Нужно спасать себя. Улучить момент и сбежать».

Они с мужем снова зашли в дом. Часы показывали двадцать два часа. В вестибюле попалась семья Нижник.

— Мы убрали остатки блюд в холодильник, а остальное сделаем завтра. Приятных снов, — произнесла Ольга.

Лиля с ужасом заметила, как Эргаш закрывает за ними дверь на ключ и кладёт к себе в карман. Потом щёлкнула задвижка. «Даже если у Ольги и есть ключи, она не сможет войти. Никто не спасёт меня. Что делать?» — проскулила про себя Лиля, и вдруг вспомнила о кабинете.

— Я в туалет ненадолго, — смущаясь, произнесла она.

— Хорошо, жду тебя наверху, в нашей спальне, — Эргаш решительным шагом направился вперёд.

Лиля действительно забежала в туалет, а через минуту, на цыпочках прокралась в кабинет. На её счастье ключ всё ещё торчал в замке. Она закрылась и села на диван.

Эргаш успел раздеться и покрыть голое тело махровым халатом с завязками, но жена не появилась.

— Чёртова девка! И вот как такую уговаривать? Нет уж, дядя Хабиб, насиловать я её не буду, но и уговаривать точно не стану. Она должна сама всё понимать, тупая овца, — зло рыкнул он и пошёл её искать.

— Лиля, ты где?! — заорал он на весь первый этаж.

Сейчас было не время называть её новым именем. Она должна понимать, что зовут именно её. Но как же бесила эта девчонка. Эргаш открыл двери туалета, затем прошёл в ванную и в её бывшую комнату. Лили нигде не было. Он обошёл весь первый этаж, но она не нашлась. Тогда он поднялся наверх и стал от злости пинками открывать двери.

Лиля услышала, как муж зовёт её где-то на первом этаже. Потом забухали двери совсем рядом.

— Выходи, Лиля! Я тебе ничего не сделаю плохого, девочка! — крикнули так громко, что она закрыла уши руками.

Страх накатывал волнами, вызывая противный озноб во всём теле. А когда двери кабинета пнули, она чуть не заорала от страха, кусая запястье. Потом ручку несколько раз дёрнули, и она метнулась под стол, пытаясь спрятаться.

— Лиля, открой. Всё будет хорошо, обещаю. Открывай, девочка, — произнёс он ласково.

Но тон голоса был как в фильмах ужасов, когда монстр ищет свою жертву и уговаривает выйти. Лиля тоненько заскулила, а из глаз потекли ручейки слёз. Послышалось ругательство и топот ног. Но мужчина уходил ненадолго. Вскоре в замке раздалось шуршание. А потом его открыли.

— Лиля, ну что за детский сад. Вылезай оттуда, — мужчина нагнулся над столом.

Девушка подумала, что на столе может оказаться что-то острое, и она как в прошлый раз может пригрозить убить себя. Она осторожно вылезла, но ей не дали даже повернуться к столу. Эргаш схватил на руки и как в прошлый раз поволок в свою комнату. Поставив её у кровати, он взял её за плечи и наклонился, заглядывая в глаза.

— Ты моя женщина, Лиля, и какой будет наша первая близость, зависит от тебя! Я могу действовать нежно и аккуратно, а могу взять и тупо изнасиловать! Мне всё равно, каким образом будет зачат наш первый ребёнок! Ну, что выбираешь?! — рявкнул он, встряхнув её тело как куклу.

— Не н-надо насилием, я всё… я…. Пожалуйста, — всхлипывая, промямлила она.

— Тогда раздевайся. Докажи, что ты на всё готова, — ухмыльнулся он.

Эргаш чувствовал, что член уже приподнялся за полами халата. Как и в прошлом его невероятно возбуждал её страх. Эти дрожащие руки, которыми она снимала с себя одежду. Эти слёзы на бледных щеках. Зная характер девчонки постоянно реветь, он посоветовал тётке выбрать водостойкую тушь. И теперь жена стояла перед ним такая красивая с капельками слёз на ресничках.

Лиля сняла очки и положила на тумбочку. Так было лучше. Эргаш казался размытым пятном, и она представила, что он вовсе на неё не смотрит. Медленно разделась. Руки дрожали, а колени подгибались. Наконец остались бюстгальтер и трусики, но руки безвольно опустились. Она не могла сделать этот последний шаг.

— Сам сниму. Стой и не дёргайся, — сказал он, подходя вплотную.

Нижнее белье полетело в кучу белой материи на полу. Лиля прикрылась руками, закрывая грудь и низ живота.

— А ты действительно красивая. Такая изящная фигура. Грудь немного маловата, но это ничего. Когда родишь, она будет больше, — улыбнулся мужчина и обнял.

Лиля застыла в его руках, боясь пошевелиться. Страшно до смерти, но сопротивляться глупо. Пережить попытку изнасилования и добровольно напроситься на ещё одну, было бы верхом идиотизма. Тем временем Эргаш погладил её по спине. Потом приказал убрать руки с тела и погладил грудь. Рука проехала ниже, вызывая противную дрожь во всём теле, и достигла лобка. Лиля сжала ноги, как только могла, не давая пальцам спуститься ниже.

— Ну, что ты? Не бойся, всё будет хорошо.

Он наклонился и попытался её поцеловать. Лиля не отвернулась, но и губ не разжала. Тогда он подхватил её на руки и уложил на постель. Она зажмурила глаза, не хотелось видеть, как он снимает с себя халат. «Пусть делает, что хочет. Лишь бы бить не стал», — подумала она отрешённо.

Эргаш старался быть нежным. Пытался целовать, но она не отвечала. Потом принялся возбуждать её тело руками и губами. Он действовал медленно, надеясь разбудить её тело, но ничего не выходило. Девчонка лежала словно мёртвая, закрыв глаза. Только рваное дыхание и еле сдерживаемые всхлипы, говорили о том, что перед ним не резиновая кукла. Тем не мене член и не думал падать. У него две недели не было секса и это давало о себе знать. Тогда он попытался приласкать её клитор, но она так сжала ноги, что он с трудом мог протиснуть руку. «А к чёрту всё хватит, сколько можно», — мелькнуло недовольное в голове.

— Ноги раздвинь. Давай, детка, не зли меня. Я тебя хочу, и ты подчинишься мне.

Она слегка разжала бедра, а дальше он уже действовал сам. Развёл ноги шире и, умостившись между ними, приставил член к входу во влагалище. Эргаш даже на половину головки войти не смог. Было так узко, будто её нитками там зашили.

— А-а-а-а! Больно! Нет! Прошу! Больно! — орала она так, будто её скальпелем без наркоза режут.

— Тихо, успокойся. Я сейчас посмотрю что там. Это просто палец, потерпи.

Он попытался вставить в неё указательный палец, смочив слюной, но он вошёл только на полфаланги, а она снова заорала, как резаная.

— Что за чёрт! Почему ты так сжалась, впусти меня.

Он, снова смочив палец, попытался протиснуться, но не получилось.

— Я…. Я… не могу. Я не знаю, что делать. Это очень больно. Перестань, пожалуйста, — захныкала она, пытаясь снова сжать ноги.

— Всё, больше не буду. Отложим это на потом. Успокойся и попробуй уснуть. Я приду позже.

Эргаш встал, наблюдая, как она перевернулась на бок и свернулась в позу эмбриона. Потом надел халат и вышел. Спустившись в гостиную, он сел за рояль. Над ним висел портрет ещё молодой мамы. Мужчина поднял крышку рояля, а после долбанул по ней кулаком.

— Ну что мама, и что мне теперь с этим всем делать?! Ты как всегда вмешалась в мою жизнь?! Ты мне всё детство испоганила, и даже после смерти продолжаешь! А я любил тебя, любил как свою богиню, мама! Сначала это чёртово пианино. Когда другие парни веселились и звали гулять, я корпел над гаммами! Я играл Баха и Чайковского! Я ненавидел эту музыку! Меня тошнило от этого грёбаного инструмента! Но ты не отступала! Заставляла играть, говоря, что её сын должен быть музыкальным мальчиком. Потом уроки английского! Я сломал себе язык, но ты говорила так надо! Я всегда был тебе что-то должен! Даже сейчас должен, после твоей смерти! — зло говорил он, глядя на её портрет.

Потом он снова стал дубасить по клавишам.

— Долбанное! Долбаное, пианино, ненавижу его! — заорал в голос.

Эргаш был в бешенстве. Он совершенно не подозревал, что теперь делать. Девчонка настолько его ненавидела, что он даже переспать с ней не смог.

Лиля в это время слушала какофонию звуков и тихо плакала, потирая живот. Пресс, казалось, сдавило тисками, и он медленно расслаблялся.

— Больно, что со мной такое? — всхлипнула она.

А за несколько сот километров от их дома, в своём особняке играл другой человек. Его пальцы порхали над клавишами рояля. Кир упивался этой музыкой, он растворился в ней. Он любил играть, даже перекладывал ноты любимых песен, чтобы исполнить их под этот инструмент. Сейчас звучала грустная мелодия. Она называлась «Мелодия слёз». Кир посмотрел на фото девушки, не переставая играть.

— Сейчас ты плачешь, моя девочка. Но поверь мне, так надо. Я бы хотел тебя спасти, но не могу. Ты должна сама уйти от него, чтобы не мешать мне, сделать то, что я задумал.