Глава 34

Соня сидела с мамой на веранде отчего дома. Просто молчала, пока Валерия Александровна разливала чай, думала о своём и о Кристофере… естественно. Сонька всегда о нём думала, а теперь, когда они снова встретились и постоянно находились рядом, он буквально прописался в её мыслях. – Давай тортик принесу? – предложила мама. – Это не поможет, даже если я его целиком проглочу, – чуть улыбнулась Соня. – Доктор сказал, что вес набирать буду во втором триместре, а это… это всё из-за токсикоза. Но мне уже легче. Ей совсем не хотелось волновать мать, но та всё равно переживала. Да Соня и сама понимала, что одинокая беременная восемнадцатилетняя дочь – это не то, о чём мечтают матери. Она рассказала маме почти всё, обходя лишь момент знакомства с Крисом. Пусть лучше думает, что у них просто не сложилось. Такое ведь случалось сплошь и рядом. – Мам, спасибо. Как только Валерия села рядом с дочкой, та обняла её и уткнулась носом в плечо. – За что-то конкретное спасибо? – За всё спасибо, мам. И за то, что не ругаешь… особенно спасибо. Валерия фыркнула, не сдержалась. – А за что мне тебя ругать? – За то, что сделаю тебя бабушкой так быстро. – Я сама Кирюху родила в двадцать. Тоже, знаешь ли, рановато. А потом Пашу и тебя следом. И к двадцати пяти у меня уже был полный комплект. – И папа был, а я… вот… – Соня опустила взгляд, а мама вместо нотаций просто сунула ей в руки чашку с чаем. Они всё это уже обсуждали, кажется, и ни раз, но Соня почему-то регулярно к этой теме возвращалась. Может быть, ей надо было слышать, что всё в порядке, и что родительская любовь никуда не денется, даже если она их разочарует. – Никаких разочарований я не испытываю, если ты об этом, – тут же поняла её мама. – За тебя только переживаю. А про ребёнка не беспокойся, я буду рядом и помогу. С учёбой что-нибудь придумаем. – А я уже придумала, – пробормотала Соня. – Я в Лондон не вернусь… наверное. Закончу семестр дистанционно, потом возьму перерыв и восстановлюсь после следующего лета. Или слетаю на пару месяцев, чтобы основную программу сдать, попробую договориться часть дисциплин экстерном зачесть… или можно перевестись в «Оупэн Юнивёрсити»… – Ещё чего, никуда переводиться не надо, будешь учиться там, где выбрала. Хватит об этом сейчас думать, – отрезала Валерия. – А я, если надо, в Лондоне с тобой поживу, буду с внуком сидеть, пока ты на лекциях. Разберёмся, короче, Лёля. – А если там внучка? – Да хоть двойня, милая. Мы всем будем рады. Валерию Александровну, кажется, ничего не пугало. – Получилось так, как получилось. Что теперь волосы на себе рвать? Да и парень твой, может, одумается. Поговоришь потом, как и собиралась. Сонька улыбнулась маме, отчаянно думая, что ей надо поговорить с Крисом, потому что оставалась призрачная надежда, что что-то может измениться, и планы снова придётся перекраивать. В принципе, она и так обещала маме выйти на связь с отцом ребёнка, единственное, не говорила ей, что тот обручен с другой. Сердце тут же сжалось от этих мыслей. А ведь Соня уже успела позабыть об этом маленьком нюансе. Из дома вышел Клим Климушкин – Пашкин друг и бывший одноклассник, заезжавший к Сонькиному братцу по каким-то делам. – Ну что, отчаливаем? – обратился он к ней. – Я готов. – Да, сейчас. Ещё раз спасибо, что до города подкидываешь. Родительский дом, где прошло детство Сони, находился на юге области в получасе езды от границы города. А квартира её питерская – на Петроградке. Им с Климом было по пути, поэтому она согласилась на его любезное предложение подбросить её до места назначения. – Машину новую купил? – оценила Соня размеры припаркованного у ворот дома Варгановых внедорожника. – Кажется, зимой у тебя поскромнее была. – Да, нравится? – с заискивающей улыбочкой уточнил он. – Нравится что? Как размеры твоего автомобиля растут прямо пропорционально размерам эго? – с язвительной улыбочкой парировала она. Климушкин, конечно, не обиделся. Ему даже как будто понравился её ненавязчивый стёб. Да уж Соня знала, что он к ней дышал неровно. Даже ухаживать пытался. Но ей хватило полугодовых отношений с Антоном Шереметевым, другом их старшенького, Кирилла, чтобы понять, больше никогда она с приятелями братьев связываться не станет. По ряду причин. С Антоном они, конечно, расстались на дружеской ноте, да и не отношения у них в полном смысле слова были, а так, поцелуйная практика, когда ей стукнуло пятнадцать, а Антону девятнадцать. Весьма продуктивная, надо сказать. За ручку летом походили и всё. Так что Климушкину она сразу дала отворот поворот, когда он только начал к ней подкатывать. Парень, правда, попыток до сих пор не бросил, а Соню его настойчивость даже в какой-то мере забавляла, потому что ей казалось, что для Клима вся ситуация превратилась в какую-то игру. В любом случае, с ним было легко. Поэтому всю дорогу до города они просмеялись, и Соне даже удалось чуть забыть о своих проблемах. И на том спасибо, как говорится. После короткого звонка, прервавшего их разговор, Клим спросил, не будет ли она против, заехать в район площади Восстания. – А я тебя кофе угощу. – Ну, это весомый аргумент, – согласилась она, закидывая мятную конфету в рот. – В принципе, я могу там выйти и на метро добраться или такси вызову. – Да это минут пятнадцать, не дольше. В конце концов, они нырнули на подземную парковку «Стокманна» и поднялись на крышу в ресторан «Москва». Соня могла бы выпить чашку кофе в заведении этажом ниже. Вернее, даже не одну, а целых три-четыре, потому что стандартное капучино в данном ресторане было практически по цене бизнес-ланча, но спорить не стала. Улыбчивая хостес повела их к столику, а Соня, взяв под локоть Клима, чуть голову не вывернула, разглядывая вид на площадь через панорамные стеклянные двери, ведущие на террасу. Она даже хотела предложить Климушкину переместиться на улицу, благо, что погода была отличной, но так и замерла на полуслове. Наткнувшись на компанию за соседним с их столиком. Мужскую компанию, надо сказать. С Назаром и Крисом в том числе. Крис её сразу не заметил, может, потому что был увлечён разговором с каким-то незнакомым парнем возрастом под тридцать, а вот Назар прямо просиял при её проявлении. Вскочил на ноги, привлекая внимание присутствующих к Соне. – Ого, а вот и наша звезда! – воскликнул он. – Давайте к нам за стол. Неожиданная встреча… неожиданная. Соня, правда, на Назара не смотрела. Потемневший взгляд Криса полностью её поглотил. Ещё и дежа вю накатило. Особенно в тот момент, когда он опустил глаза на руку Климушкина, каким-то мифическим образом перекочевавшую к ней на талию. На лице у Криса чётко было написано, что он думает по этому поводу, и что сделает, если Клим грабли свои не уберёт. – Твои друзья? – отодвигая стул для Сони, поинтересовался Климушкин, а потом набрался наглости положить ей ладони на плечи и слегка сжать. Варганова аж вздрогнула от неожиданности. Она прекрасно понимала, чем он занимается: метит территорию, которая даже в теории не могла бы стать его. Теперь уж тем более ей никакие отношения не грозили, да и скоро, как говорится, живот на нос полезет, она парней своим видом только распугивать будет, а не привлекать. – Друзья и… коллеги, – пояснила она, не способная смотреть на ни кого другого, только на Криса. Тот откинулся на спинку кресла и препарировал взглядом Климушкина. Может быть, думал, ему нос на правую или левую сторону сворачивать, потому что ничего благостного в его лице не было. Злость, раздражение и… что-то ещё, что Соня могла бы определить, как собственничество. Потому что Криса, нежничающего и деликатно обращавшегося с ней в последние дни, как ветром сдуло. Вернулся тот самый сучонок из Лондона. И в ней, что самое ужасное, забурлило какое-то непонятное предвкушение. А далее Соня с удивлением наблюдала, как Клим присаживается за столик вместе с ней. – Тебе же встретиться с кем-то надо было? – А на полчаса или чуть больше перенеслось, мне позвонят, короче, – выдал Клим, и Соня подумала, уж не насочинял ли он ей про встречу или притянул обстоятельства за уши. Ведь за полчаса он вполне мог отвезти её на Петроградку и вернуться сюда. Разговор за столом перешёл на английский, и Климушкин тут же потерялся, чувствуя себя слегка не в своей тарелке. Соня, однако, ему переводить не собиралась. Ей в принципе было не по себе: от горящих взглядов Криса и восхищения, которые выражали ей двое незнакомых парней постарше, как она поняла, занимающихся съёмками в Лондоне. На планшет была выведена вереница черновых кадров со вчерашней сессии, где была и она в том числе. Климушкин аж ахнул, выдавая что-то вроде: – Не знал, что ты модель. – Да не модель я… – отмахнулась Соня. – Это так… получилось. Надо было помочь… – зыркнула она на Криса. Тот лишь усмехнулся в ответ и прищурился. – В Лондоне, когда я снимал тебя в своей студии в нижнем белье, ты мне тоже очень… помогла… Соня моментом вспыхнула, вспоминая их дикий секс после тех съёмок. Чем она там ему помогла? Разве что кончить. – Лёль, давай за успешное начало, а? – это Назарчик придвинул к ней бокал с вином. Соня долгим взглядом посмотрела на алкоголь. Интересно, если она откажется, это будет слишком подозрительно? – За рулём, – отрицательно мотнул головой Клим, закидывая руку на спинку её кресла, когда Назар и ему предложил налить. А Крис лишь сильнее стиснул зубы, наблюдая, как Соня подносит бокал к губам, чтобы, не сделав и глотка, поставить его обратно. Его, конечно, крайне беспокоила рука долбанного мажора в опасной близости от обнажённого плеча куколки. На Соне был тонкий шифоновый сарафан на лямках и её кожа, покрытая лёгким загаром, будто бы светилась. Было б всё иначе, сейчас бы Соня села рядом с ним, и это он бы её трогал, а не мудачьё напротив. А ещё от внимания Криса не ускользнула гримаса, мелькнувшая на лице Сони, будто ей что-то было неприятно. Соню действительно замутило от запаха вина. Это было что-то сухое и явно дорогое, но вот кислинка, раньше казавшаяся ей приятной, так ударила в нос, что внезапная тошнота стала неловким сюрпризом и отвлекающим от разговора элементом. Поэтому она не сразу поняла, что её приглашают на съёмки в Лондон. Один из парней, крупный блондин, что-то там вещал про проект, намеченный на начало ноября. Соня же быстро прикинула, что к началу ноября она будет уже на шестом месяце, и вежливо с извинением улыбнулась. – Меня не будет в Лондоне, – произнесла она, – я не смогу. – Ты не вернёшься в колледж? – внезапно спросил Крис, даже слегка поддался вперёд. Такой расклад его точно не устраивал. Соня не ответила, отвела взгляд и качнула головой. Мол, нет. А Крис вперился взглядом в Климушкина, будто это он был причиной её желания остаться в России. – Ну… ты можешь просто прилететь в выделенные для съёмки дни, – поднажал блондин. – Потрясающие фотографии, – указал он на кадры на планшете. – Я впечатлён. Тебе даже особо напрягаться не надо, камера всё делает за тебя. Это прямо фантастично. Случай на миллион, скажу тебе. Соня с большим сожалением на него взглянула. Карьера в моделинге – не была её мечтой, плюс ко всему она понимала, что не вышла ростом для этого бизнеса, а ещё чувствовала себя идиоткой. Кто в здравом уме отказывается от таких предложений? – Навряд ли у меня получится, – пробормотала Соня и уткнулась в чашку с капучино, который ей, наконец, принесли. Уткнулась и… глоточка сделать не смогла. Отставила в сторону. Потому что любимый кофейный аромат в этот момент показался ей непереносимой вонью. Что за хрень? Ещё утром она пила на родительской кухне эспрессо и чувствовала себя прекрасно! Это теперь с ней постоянно случалось. Тошноту могло вызвать всё, что угодно. Даже привычный кондиционер для белья. Климушкину, наконец, позвонили, и он, извинившись, ушёл по делам. Соня, понимая, что сдерживаться всё сложнее, также извинилась и встала, чтобы пойти к ванным комнатам. Она заперлась изнутри, выдернула миниатюрное полотенчико для рук из плетёной корзинки, смочила холодной водой и приложила ко лбу. Вроде, чуть полегчало. Соня походила из угла в угол, пытаясь определить степень собственного недомогания, и уже понимала, что барбариской тут не обойдёшься. Она знала, что тошнота может возникать и из-за голода, поэтому вытащила из сумочки злаковый батончик, ставший её постоянным спутником для таких вот случаев, и чуть ли не силком затолкала в себя. Вроде бы стало легче. Наконец, выйдя в зал, она направилась к стойке возле открытой кухни и попросила стакан холодной воды. А потом, решив, что не готова возвращаться к столику, пошла на террасу. Несколькими этажами внизу гудел Невский и площадь Восстания, но зато день клонился к вечеру и поднявшийся над городом лёгкий бриз немного освежал. Соня залпом выпила половину воды, а потом принялась делать аккуратные маленькие глоточки, ощущая себя увереннее с каждой с секундой. – Ты куда пропала? – раздался за спиной знакомый голос, и всю уверенность, как ветром сдуло. Соня обернулась, чувствуя невольную дрожь от близости Криса. Их разделяло несколько сантиметров. Этот парень совсем не умел соблюдать дистанцию. Всегда подходил к ней близко, а раньше ещё и прижимался всякими интимными частями тела. Чёрт, зачем она начала об этом вспоминать? Не к месту и не ко времени? – Мне хотелось подышать свежим воздухом, – пожала она плечами, стараясь отогнать подальше мысль, что Крис безумно сексуален в этой своей простой белой футболке и джинсовых бриджах. Но сердце сбоило… и нервы тоже. И жажда вернулась. А он что, искал её? Раз заметил, что пропала? – На Невском воздух, конечно, свежий… – с бездной иронии отвесил Кристофер, заламывая бровь. – Надеюсь, это твой кавалер вызвал у тебя приступ духоты? Это что ещё за претензии? Она прищурилась и в вдруг почувствовала раздражение: иррациональное, губительное, такое сильное, что не сдержалась и с огромной порцией яда выдала: – Чего ты от меня хочешь? Ты обручен, насколько знаю, так что иди к своей невесте. – Это можно исправить, – не моргнув и глазом, отзеркалил он. Крис подумал о документах, которые ему передала Лаура до его отъезда. Вытащила их из сейфа одному ей известным способом, ещё и сказала, что её прибьют, когда узнают, даже не смотря на положение. Он их и смотреть не стал, отвёз отцу и очень постарался сдержаться и не швырнуть бумажки папане в лицо. Какие-то гребанные писульки, на которых тот двадцать лет назад поставил свой автограф, и из-за которых Крис должен был прогнуться перед Олдриджами по указке матери. Он не стал сразу разбираться с Мари и её семейкой, разрывать помолвку, потому что ему было на хрен на все плевать. На будущее, которое рисовалось унылым и мрачным, был положен огромный болт. Но теперь следовало слетать в Англию и решить эту проблему, и он примерно представлял, как это можно было сделать. – Исправить? А мне все равно, Крис, – соврала Соня. – Всё равно. Конечно, ей было не все равно, но говорить она ему об этом не собиралась. – Можешь идти и делать всё, что угодно. Быть с кем угодно, спать с кем угодно. Меня это не касается. – Ну, если тебе всё равно, чем я занимаюсь, с кем я время провожу, то мне, поверь, не всё равно, с кем ты трахаешься. Крис аж сам поморщился, насколько грубо это прозвучало, а Соня скрипнула зубами и выдала: – Трахаюсь? – понизила она голос до свистящего шёпота. – Это с тобой мы трахались, просто трахались. А с другими я трахаться не стану, с ними я займусь любовью. – И много их было, других этих? – Какая тебе разница? Крис наклонился, забрал стакан из её рук, испытывая непреодолимое желание швырнуть его со всей дури об пол, но вместо этого поставил на пустой соседний стол с подчёркнутой аккуратностью. – С ним ты тоже любовью занималась? – С кем с ним? – С этим! – он кивнул в сторону зала. – С этим нет, но в самое ближайшее время планирую восполнить пробелы. Расширить кругозор, как ты мне когда-то и советовал. – Если не с этим, то с кем? – Кристофера будто заклинило. Перед глазами всё было то красным, то зелёным, дикая ревность гудела в мозгах, как сирена. Крис внезапно схватил Соню за локоть и крепко сжал. На мгновение их взгляды скрестились. Помимо гнева и раздражения Соня разглядела в глубине карих глаз боль. Целую бездну боли. Чёртову Марианскую впадину, где и дна-то не было. Почти такую же бесконечную, как её собственная. – Да ни с кем! – воскликнула она и добавила чисто из чувства противоречия: – Пока что. – Не пока что, а никогда, – твёрдым, как гранит, шёпотом заявил Крис. – Ты моя, поняла? – Что? Он чуть дёрнул её на себя, так, что лица оказались в считанных миллиметрах друг от друга. – Моя, – безапелляционно повторил он. – Что непонятного? У Криса голову повело от её запаха, когда её волосы всколыхнулись и легли ей на плечо от резкого рывка. Он был каким-то другим, этот аромат. Крис и сам не мог понять, что в ней изменилось. Но если в Лондоне его магнитом тянуло к малышке, то сейчас, бля, он сгорал, как метеорит в плотных слоях атмосферы. И если между ними в ближайшее время что-то не изменится, он станет пеплом, развеется, распадётся на атомы, никогда больше не станет целым. Соня же дёрнула рукой пару раз, пытаясь вырваться, но Крис держал её крепко и не отпускал. Что он вообще себе позволял? Какое право имел так говорить? Кидаться такими заявлениями? – Я не твоя, – заявила она, уже даже забывая, что собиралась рассказать ему о ребёнке. Как теперь найти правильный момент и место, Соня не понимала. – Да, я тебя не ненавижу, Крис, но и… ничего к тебе не чувствую. – Правда, что ли? – с бездной наглости и самодовольства заявил он, мягким рывком привлекая к себе. Соня тут же задрожала, опровергая свои же слова. – Ты чувствуешь. И я тоже чувствую. И знаю, как действую на тебя, персик. Соня каким-то образом вывернулась и, уткнувшись ладонями ему в грудь, отодвинулась подальше. Что удивительно, Крис отпустил. – Ты всё уничтожил своими словами, – бросила она. – Соня… – Всё, что между нами было. Стёр, обнулил. – Соня… – Ты меня унизил. Крис сделал шаг назад, провёл ладонью по макушке, выдохнул воздух, будто он был токсичным веществом: резко и до конца. – Соня, нам надо поговорить. Поехали со мной? Поедешь? Варганова вдруг взглянула на него другими глазами. Кристофер был полон противоречий. В нём будто сражались его внутренние демоны, почти то же самое ощущала и она. Что они могут наговорить друг другу в таком состоянии? Это неправильно. Им надо успокоиться. И только после этого, возможно, диалог получится. А завтра или… на днях… она во всём ему признается. Так что Соня закрыла глаза и отрицательно замотала головой. Потом, поддавшись импульсу, потянулась и накрыла лицо Криса ладонями. На секунду. На мгновение. И этого было достаточно, чтобы он коротко зажмурился и снова выдохнул, но уже иначе, будто отпуская напряжение. – Не поеду, не сегодня, ладно? – Тогда давай поговорим прямо здесь, – не отступал он. – На выходных, – попросила она отсрочку, думая, что у неё будет время собраться с мыслями и подобрать правильные слова. – Мне тоже надо будет… рассказать… тебе… всё… – неуверенно закончила она. Крис сжал челюсть, думая, что его, наверняка, ожидает непростой рассказ, как она поехала в клинику и что там с ней делали… Если ей нужно пережить эту боль, он готов взять всё на себя. Пусть… пусть лучше из них двоих только он будет ходить с этим грехом, но не Соня. Видит бог, он выдержит, он возьмёт любую мучительную правду и будет жить с этим, только бы она не страдала. – Хорошо, – кивнул он, соглашаясь, – хорошо. Но следующий день в очередной раз поставил их жизнь с ног на голову.