Глава 38

Неделю спустя. Лондон В столице Крис больше чем на день не задержался, сразу поехал в родительское поместье. По пути невольно подмечая, насколько разным были ощущения. За последнюю неделю в Питере они с Соней практически каждый вечер проводили в доме семейства Варгановых. Валерия Александровна была крайне приветлива и домовита, даже Паша сменил гнев на милость. А регулярные партии в шахматы с Максимом Александровичем, отцом Сони, грозили перерасти в традицию. Крис впервые почувствовал себя в семье в полном смысле этого слова. И любовь к Соне, которая и так с головой накрыла всю его жизнь, простёрлась и на его новых родственников, которые каждый по-своему приняли его. Не смотря на глобальный пиздец, который он устроил их дочери. Крис даже не знал, был бы он так лоялен к кому-нибудь, кто обидел бы Фло или его собственного ребёнка. Вот серьёзно, ответа не было. Но, видимо, родители у Сони были мудрыми людьми, главным для которых оставалось счастье дочери. А то, что она светилась, было видно невооруженным взглядом. И Крис, наверное, тоже, бля, светился, как грёбанный новый полтинник. Кстати, деньги, как всегда, сотворили чудеса, попав в руки к нужным людям, так что к моменту его отлёта Соня быстренько стала миссис Холланд и уже стонала под ним днями и ночами в качестве официальной супруги. Кирилл, конечно, судя по его виду, хотел ему что-то открутить или прикрутить. Потому что Крис особо не сдерживался. Сажал Соню к себе на колени при всех, целовал отнюдь не невинно, когда никто не видел. Правда, Соня потом ходила с таким ошалелым видом, что сомнений в том, что её без пяти минут муж только что облапал в укромном уголке, не оставалось. Сейчас, оглядываясь назад, Крис подумал, скажи ему кто-то в середине весны, что он скоропостижно женится и приготовится стать папочкой, перед этим пройдя семь… нет, как поправила его однажды Соня, девять кругов ада, он бы подумал, что у кого-то не просто извращённое чувство юмора, а галлюцинации в десятикратном размере. Но жизнь часто делала кульбиты: обычно с ног на голову. И в этот раз вышло странно, но, в принципе, удачно. Вчера у него был непростой разговор с Олдриджами. Те вопили так, что эхо, наверняка, до сих пор над Темзой летало. Зато Крис освободился от обязательств. И дал отступных согласно договору, который они подписали перед помолвкой. Ну и хрен с тем, что его банковский счёт похудел. Заработает ещё. Какие проблемы? Он, конечно, не был уверен, что без помощи Лауры смог бы так легко отделаться, но отчего-то звонить ей и говорить спасибо, было очень сложно. Вот он и не стал. Лишь сбросил ей короткое послание, смысл которого казался предельно понятным. Благодарен, зла не держит, но и общаться, естественно, не планирует. В доме царила какая-то беготня. Обслуга носилась по этажам, может, кто-то генеральную уборку затеял? Матери в библиотеке не оказалось, и Кристофер вышел в сад по другую сторону дома. И напоролся на отца. Абсолютно трезвого и с чашкой чая. – Привет, – тот будто даже не удивился, увидев его. – Где мать? – без вступлений начал Крис. Отец стряхнул пепел с сигареты и бросил короткий взгляд на сына. Сколько они времени нормально не общались? А отцу по хрен, по ходу, было. Мазанул равнодушным взглядом и снова затянулся. – Где-то наверху, пакует чемоданы, собирается переезжать. – Вот это новости. К дяде? – Крис вдруг ощутил непреодолимое желание нажать побольнее. Игнор отца его задевал. И ударить первым было более правильным решением. – Без понятия, если честно. Он вроде и ровным тоном ответил, но поморщился. Видимо, не так уж всё равно ему было, как он это демонстрировал. Приятное чувство, что всё-таки задел, словно яд разлилось внутри Криса, заполняя своей разъедающей кислотой каждую клеточку тела. Сейчас капец как Сони не хватало. Её чистоты, невинности и поддержки. – Понятно, – протянул Крис, тоже потянувшись за сигаретами, – значит, этот день для тебя такой особенный, что ты решил не напиваться и посмотреть на всё трезвым взглядом? – Не ёрничай, тебе не идёт. Они какое-то время покурили молча, пока отец снова не заговорил. – Я в Германию собираюсь. Крис резко вскинул голову. – Зачем? – А ты как думаешь? Оставалось лишь презрительно фыркнуть, потом горько рассмеяться и уставиться на отца взглядом полным ненависти и недовольства. – Лучше тебе к Фло не приближаться. – С чего бы это? Она моя дочь всё-таки. – Как это? Уже твоя? С каких пор? Решил её принять? Теперь Крис скатился до откровенного сарказма. – Я знаю, что она моя. Я ещё год назад установил отцовство. Воздух вперемешку с табачным дымом резко покинул лёгкие, а в голове загудело. Он что, бля? У Криса цензурные слова закончились. – Только матери не сказал, она то ведь в этом неуверенна. Было даже интересно наблюдать всё это время за ней: она не знала, а я знал. Блять, знал, не знал, а страдала Фло! И он, Крис, тоже страдал. Кулаки резко зачесались. Но бить морду собственному папаше ведь не было выходом? А мать… – Зачем ты её мучаешь? – спросил вдруг Крис. – Потому что она мучает меня, – тут же отозвался отец. – Она что, бля? Стандартное «следи за своим языком» Крис, конечно, пропустил мимо ушей. В этой семейке делать ему замечания больше права не имели. – Может, тебе стоит поговорить с ней? Раз она ради тебя чуть не разрушила жизни вашим общим детям? – подчеркнул он последние два слова. – Она из-за тебя это всё делала. И бумаг этих грёбанных. Кстати, где моё спасибо, что я их достал? Поговори уже с ней. Разберитесь, мать вашу, между собой. – Он рубанул ребром ладони воздух. – А потом уже отправляйтесь в Германию вместе, если тебя вдруг так туда потянуло. Но если вы не готовы что-то сделать для Фло, что-то полезное, то даже не лезьте к ней. Отец очень медленно затушил окурок в пепельнице, а потом выдал короткое и спокойное: – Я поговорю. На морде отца царил полный штиль, но Крис знал, что каждое сказанное им слово дошло до папаши. Чисто из чувства противоречия запульнув щелчком окурок в сад, Крис встал и пошёл к дому, но, сделав несколько шагов, внезапно притормозил. Импульсы дурацкие, они всё виноваты. А может, голос Сони, звучавший в его голове. Эта малышка делала его менее циничным, рядом с ней ему хотелось быть лучше, и внутри всплывали давно похороненные чувства. Такие, как желание что-то исправить или первым сделать шаг навстречу, хотя шагов этих, видит бог, было охрененное количество. – Ты кстати, дедом станешь. К весне, – обернулся он, встречаясь взглядом с отцом. В тёмных глазах под острыми орлиными бровями что-то мелькнуло. Какая-то странная эмоция. – Пока ещё не решил, буду знакомить тебя с мелочью или нет. Посмотрю на ваше с матерью поведение. И сообщи мне, когда в Германию соберётесь. Мы с Соней тоже подъедем. Это жена моя, кстати. На днях брак зарегистрировали. Много информации за раз, да? – Да уж немало. – Но что ж, у вас есть время всё обсудить и обдумать. Крис впервые уезжал из родительского дома с каким-то лёгким чувством. Его будто что-то отпустило. Жизнь, кажется, менялась, он каким-то шестым чувством это ощущал. Да, у него никогда не было перед глазами нормальной модели семьи. Там где все любят друг друга, поддерживают, не манипулируют и не строят козней. Крис не знал, как надо, но зато он знал, как не надо. И как у него точно не будет. Вечером они созвонились с Соней, и когда та спросила, как он съездил к своим, Крис лишь отмахнулся, мол, всё в порядке. Зато Соня рассердилась. – Стоп… Стоп, Крис. Прекрати… Прекрати все носить в себе. Я ведь по голосу слышу, что ни черта не в порядке. Ты никогда ничего не рассказываешь, отмахиваешься, мол, неважно. Но, посмотри, куда это нас в прошлый раз привело. Мы же обсуждали уже. Ты обещал не закрываться. Соньку как заклинило, поэтому страх, что новые недосказанности разрушат то хрупкое счастье, которое она, наконец, ощущала, был слишком сильным. – Ты посмотри на меня, а? Что бы ни случилось, плохое или хорошее, я сразу несусь об этом рассказывать. Мне надо поделиться и радостью, и горем, всем, блин. Просто всем на свете. А ты… Ты все вечно носишь в себе. Прекрати. Ты не один. Тирада его малышки даже слегка развеселила Криса, хотя Соня, судя по голосу, не улыбалась. – Соня, ну вот такой я… гребанный скорпион. – Ты гребанный упрямец, – поправила она. – И к знаку зодиака это не имеет никакого отношения. Слушать её дыхание и не видеть, не обнять было очень сложно. – Погоди, я перенаберу. Крис сбросил звонок, глубоко вздохнул, прежде чем откинуться на подушки и заново, уже по видеосвязи вызвать Соню. Когда любимое лицо показалось на экране телефона, тиски, сжимавшие сердце, чуть ослабли. Соня лежала на кровати в тонкой пижамке, подперев голову руками, и Крису очень хотелось оказаться сейчас рядом, спустить бретельки по плечам и повторить путь губами и языком. Покрыть это идеальное, созданное для него тело, с ног до головы поцелуями. Вот чего хотелось, а не этого всего. – Ну что, сложно, да, Крис? Начинать делиться и доверять? – приподняв брови, уточнила она. – Я люблю тебя, – улыбнулся он, – конечно, ты права. Соня на секунду спрятала лицо в ладонях. – И я люблю тебя, – прошептала сквозь пальцы. – И до сих пор не верю, что мы вместе, – выдала то, что было на душе. – Персик, мы не просто вместе, – ухмыльнулся Крис, – мы уже женаты. – Точно, – рассмеялась она. – Забыла что ли, миссис Холланд? Так я вернусь и напомню, – подмигнул он. Конечно, они проболтали прилично времени, и Крис всё ей выложил. Ну, почти всё. То, что посчитал нужным, вернее. Тоже ведь неплохой шаг вперёд, не правда ли?