Глава 39

Год спустя. Август Руки Сони дрожали, когда она разглядывала тест. «Нет, ну это невозможно, – пронеслось в голове. – Слишком быстро. Она не готова. Только жизнь стала входить в более-менее привычную колею и тут это». Она отложила стик к точно такому же второму на бортик раковины. Господи… за этой вереницей бессонных ночей и дней, наполненных заботами о сыне, они с Крисом не так уж часто бывали близки. Кристофер в принципе почти четыре месяца после рождения ребёнка её не трогал. Соня ходила по дому, как зомби, ещё и восстанавливалась после естественных родов прилично по времени. Потому что мелкий чуть пересидел и выскочил из неё, когда, видимо, совсем припёрло. Был он в четыре килограмма с лишним. Крупненький и капризный. У Алекса или Алексиса, а для бабушки и дедушки – просто Алёшки, было два состояния: есть и спать. И делал он это исключительно на груди у Сони. Но постепенно ночные сны у мелкого становились всё дольше, а прогулки с бабушкой перерастали в часовые блуждания по парку, вот тогда и у Криса с Соней личная, а, вернее, интимная жизнь более-менее начала появляться. Где же они так прокололись, что на тесте вторая полоска заколосилась? Соня бы даже не поняла, что снова в положении, если бы не эти странные и давно позабытые ощущения, какие были у неё год назад в первую беременность. Закралось подозрение, решила проверить, чтобы успокоиться, и… вуаля. Успокоилась… – Капец, – подытожила она, посмотрела на себя в зеркало, развела руками и выдала: – И как я ему скажу? Внутри, даже против воли, всколыхнулось неприятное тошнотворное чувство. Это было сильнее её. Просто тело и нервная система на подсознании помнили, как Крис отреагировал на новость в тот самый вечер на террасе, сколько всего нагородил ей. Пусть они даже не раз обсуждали это, тем более, отголоски тех событий в семье Кристофера аукались до сих пор, всё равно Соню замутило. Психологические якоря сильнее разума. Крис старался стереть из памяти всё плохое, что могло ассоциироваться у неё с их лондонской квартирой, наполнил это место любовью и новыми счастливыми воспоминаниями. На глаза навернулись слёзы, и Соня почувствовала лёгкую нотку отвращения к самой себе. Вторая беременность и опять никакой радости. Что-то с ней явно было не так. Можно было, конечно, промолчать, обождать, но Соня не была бы Соней, если бы сразу не пошла к мужу, чтобы выложить ему эту новость, как на духу. Сунула тест в карман платья и спустилась на первый этаж родительского дома. Летом они гостили в Питере у её родни. Она кое-как с горем пополам сдала в Лондоне сессию. Крис её, конечно, очень поддержал и помог, и никакого перерыва ей делать не пришлось: оба семестра закончены, но теперь Соня не была уверена, что выдержит новый «забег» в таком же темпе. А учиться нужно было ещё два года. – Ты чего плюёшься? – долетел до неё смех Криса. – Ешь, давай, смотри, какая вкуснятина. Ам… ням-ням. Настоящие овощи. А запах? А аромат? Давай-ка ещё ложку. Главное начать, и войдёшь во вкус. Она прислонилась плечом к косяку двери, смотря на Криса, сидевшего напротив стульчика для кормления и внушающего сыну о необходимости доесть баночку с овощным пюре. С шести месяцев они начали прикорм, но мелкий, видимо, был весь в папашу, и никакие перетёртые кабачки ему даром не сдались. Кроме маминой груди ничего не признавал. «А парень-то не промах», – говорил на это Крис, весело подмигивая. Мелочь засучила ножками, с азартом поглядывая на подлетающую ко рту ложку. Ему интереснее было дёсны почесать о силиконовый материал, чем проглотить пюре. Потому что оно быстро полезло изо рта на подбородок, пока Алекс мусолил ложку. – Хоть одну-то съел? – поинтересовалась Соня. – Одну или две проглотил в несознанке, – хмыкнул Крис. – Но это ж только начало. Попривыкнет, распробует. Да, мелкий? Он обернулся, и у Сони сердце защемило. Так всегда происходило, когда она видела Криса с сыном. Тот был, блин, как ксерокс, сделал копию себя. Даже на макушке тонкие волосики кудрявились, а так разве что глаза у Лёшеньки Сонькины были, а в остальном – ну, вылитый папочка. Ещё и с упёртым характером, который уже проявлялся в мелочах. Отношение Криса к ребёнку стало для Сони настоящим открытием. Он ни капли не дистанцировался, разделял с ней все тяготы и трудные радости, и был самым лучшим. Практически идеальным. И мужем, и отцом. Иногда ей даже хотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, а не сон ли это? Серьёзно, это что, тот самый парень из «Аута», которого она так удачно «не досняла» в тёплый вечер в начале прошлого мая? Или тот отстранённый незнакомец, который просил не питать никаких надежд и говорил, что руку и сердце предлагать ей не собирается? Но сам ей свою фамилию «навязал» и довольно быстро. Всё между ними было странно и невероятно. Крис в принципе был невероятен во многом. Например, это касалось и его таланта. Прошлогодняя выставка так и осталась на постоянке в одном из арт-пространств города, хотя если бы Соня могла уже заниматься тем, чем мечтала, она бы «свозила» её и в другие регионы. Может быть, когда-нибудь… Ещё удивительно было видеть собственную гигантскую фотографию, вписанную в масштабную инсталляцию при входе на экспозицию. Каждый раз Соня вздрагивала и замирала, когда они туда приходили. Заказов у Криса было много, а он ещё выбирал, зачастую из-за неё же отказываясь от более выгодных в финансовом и творческом плане предложений. Например, ему пришлось отклонить интересный контракт на оформление холла международной компании, открывшей офис в Сингапуре, и взяться за более приземлённый проект, только чтобы не покидать Англию из-за Сониной учёбы. Как хорошо, что у тех азиатов сдвинулись сроки, и всё перекинулось на следующий сезон. Только вот сейчас она Крису сообщит о своём интересном положении, и это что же, опять отказываться придётся? Нет-нет, второй раз быть эгоисткой Соня не хотела. Она потопталась на месте, и от внимания Криса, конечно, не ускользнуло её нервозное состояние. – Что случилось? – вопрос был прямым. – Надо поговорить. – Всё хорошо? – напрягся Крис. – Наверное, – чуть улыбнулась она уголком рта. – Сейчас расскажу, и это ты мне ответишь, хорошо это для нас или нет. – Таинственные заявления, – заломил он бровь. Кристофер отставил баночку с пюре, вытащил у протестующего сына изо рта ложку, чтобы дать ему другую чистую и вытереть перепачканную в овощах моську. Соня намочила мягкое махровое полотенце и убрала остатки еды с ручек и ладошек сына. – Я его бабушке передам, и поднимемся наверх, поговорим, так? – вынимая Алекса из стульчика и прижимая к себе, комментировал Крис. – Так. Соня придержала стеклянную дверь на веранду для мужа, вынесшего их сына на руках, чтобы вручить счастливой бабушке. Та улыбнулась дочери, и Соня подумала, будет ли она также улыбаться, когда узнает, что новое счастье подвалит через девять или около того месяцев. Мама, конечно, большую часть последнего года провела в Лондоне и работала там, что называется, на подхвате. Ещё и с Крисом успела спеться, а Фло, которая после выписки планировала навёрстывать пропущенные два года по учёбе, приняла, как вторую дочь. Фло часто появлялась у них в гостях и возилась с Алексом. Соню, конечно, поражали изменения в сестре Криса. Может, стабилизации её состояния способствовала не только терапия, но и потеплевшие отношения с родителями, на которые Крис всё-таки смотрел с большим скептицизмом. Соня знала, что он глушил в себе надежду на лучшее в этом направлении, и разве она могла его винить? Не после всего, что он ей рассказал. Она сама не знала, могла бы простить такое и довериться людям. Родные-чужие тут очень хорошо подходило. Так что отношение к свёкрам у Сони было, мягко говоря, прохладным. А в целом всё шло свои чередом, жизнь после появления Алекса на свет устаканивалась, как говорят, и тем страшнее было взболомутить новую бурю в этом бокале. – Ну, что случилось, персик? – Крис закрыл дверь в их комнату. – У тебя такое лицо, будто там секрет на миллион или ты снова беременна… Он широко улыбнулся, но увидев, что Соня не отвечает на его улыбку, удивлённо округлил глаза. – Серьёзно, что ли? Угадал? – Да, – выдохнула Соня и вдруг расплакалась. – Я не специально. В это её «я не специально» вылилось больше, чем стояло за простым словосочетанием. И мне жаль, что планы придётся менять, и, боже, дубль два – бессонные ночи, кормления, прогулки, и я не планировала двух детей к двадцати годам, много чего, словом. – Ты обалдела что ли, плакать? – Крис подошёл и обнял её, хотя сам прибывал в лёгком шоке. Пока что в лёгком. – Я обалдела, когда это увидела. – Соня вытащила тест из кармана. – Что же мы будем делать, Крис? Наверное, у меня залетаемость повышенная. – Залетаемость… мда. А может, это у меня мозг отключается, когда ты рядом, и я не понимаю, что творю? Да уж, творили они с каждой неделей всё больше и больше, и вот, как итог, сотворили себе второго наследника. – Не знаю, Крис, а что делать? Растерянность на лице Сони совсем его не радовала. Новость, конечно, была неожиданной, но какого-то дикого шока и удивления не вызывала. Крис никогда не мечтал о большой семьей. Да он, блин, вообще ни о какой не мечтал. Думал, что будет одиночкой по жизни, а тут: всё сложилось. Соня, мелкий, Ба и Фло, идущая на поправку, родня новая, которая ближе своих стала, в творчестве пёрло. Потому что не было чёрной дыры в середине груди. Пустота заполнилась, и хотелось лишь отдавать. Всего себя: семье, родным и даже миру. – Что делать? Ждать, а потом любить и растить, – улыбнулся он. – Не могу пока дать определения ощущениям, но они точно приятные. Удивлён немного, вот и всё. – Ему очень хотелось найти правильные слова и успокоить свою малышку. – Да если ты мне каждый год будешь выдавать по ребёнку, я возражать не буду. Это так, на всякий случай предупреждаю. И не надо плакать. Подумай о плюсах. Соня попыталась вытереть слёзы, и Крис ей помог, проведя большими пальцами по влажным дорожкам на щеках. – Это о каких таких плюсах? – Ну, например, они подрастут, будут сами себя занимать. У меня с сестрой приличная разница, и вот когда был подростком, бесился вечно, что эта мелкая за мной ходила. А тут, считай, одного возраста. Друзьями будут, просто не разлей вода. – Позитивное мышление, сэр, врубили, что ли? Соня как-то сразу взяла манеру называть его «сэром» в моменты, когда хотела подколоть. Криса это всегда веселило, вот и сейчас он ухмыльнулся, чувствуя, что жена в его объятьях расслабилась. Первый шок что ли проходил? – Не позитивное, а объективное, Софи-Соня, объективно так и будет, – поиграл он словами. – Крис… – Ещё руки подкачаю, а то Алекс подрос, теперь уже не ложится на предплечье, как раньше. Соня вспомнила, как Крис качал сына на руке, уложив головку в ладонь, животиком на сгиб локтя. Ещё и называл «ленивцем на ветке». «Ленивец», конечно, к шести месяцам знатно успел подрасти и стать очень бойким, и такие фокусы стало невозможно проворачивать. – Одни сплошные плюсы, – смахнула слёзы Соня, но вдруг полились новые. – Прости, они сами, я не специально, – оправдывалась она. – Иди сюда, иди ко мне. Крис увлёк жену на кровать, где оба прилегли, откинувшись на подушки. Он вынул тест из неподвижных Сониных пальцев и отложил на прикроватный столик. – Я понимаю, может быть, тебе страшно, персик, может быть, это не то, чего ты хотела. Но вышло так, как вышло. Если тебе станет легче, скажу, что меня ни капли это не напрягает. Серьёзно, сладкая. Если думаешь, что из-за тебя я там что-то в карьере потеряю, так никуда эта карьера не убежит. Кстати, как и твоя учёба. Не знаю, плохо это или хорошо. Меня вот готовы ждать. А ты… закончи следующий семестр и возьми перерыв. Поедем в Сингапур вместе. Отдохнёшь там от учёбы и всего остального. Будешь заниматься только собой, мной и детьми. А когда наотдыхаешься, вернёшься в колледж. Как тебе мой план? – У тебя всё просто. – А зачем усложнять? – Так ты что, готов ко второму дублю? – И к третьему, и к четвёртому. Удивительно, что ты ещё сомневаешься. Соня, я люблю тебя, мы вместе, а значит, нам всё под силу. Такая взрослая самостоятельная девочка, а прописные истины объяснять надо. Чего ты всё взвешиваешь, просчитываешь, решаешь? Ты же в курсе, что жизнь непредсказуема. Ты и я этому прямое доказательство. Соня затянула своё очередное «хм», а Крис воспользовался моментом: притянул Соню на себя и впечатался в губы поцелуем. Мягкая вибрация от звука усилилась, хотя он перерос в стон. Крис мог целовать эту малышку часами, но долго всё равно не получалось, постоянно хотелось раздеть, разложить и заняться любовью. Ну или трахнуть: степень интенсивности секса всегда зависела от обоюдного настроения. – Как насчёт закрепить результат, пока бабушка занимает Алекса? Он подцепил подол платья, чтобы быстренько снять его и покрыть поцелуями плечи, шею и грудь. Думая, что сладкий запах Сониной кожи начинает будоражить его воображение. – Ты неисправим, – пробормотала Соня, уже перекидывая через его бёдра ногу и садясь сверху. – Как и ты, персик. Как и ты.