Глава 1

280 лет спустя

Будильник, стоящий на столике у изголовья кровати, негромко зазвенел. Сладко потянувшись, я проснулась с чувством трепета и радости в груди. Всего лишь через каких-то пару часов я смогу с гордо поднятой головой переступить порог самой известной Академии Боевого искусства в Саронте в качестве преподавателя ларийского языка.

Моя мечта наконец-то исполнилась, и из несколько десятков претендентов на это место выбрали именно меня. Подавая прошение в Академию, я и не надеялась, что меня, Мориль Танлей, девушку 22 лет выросшую в сиротском приюте, без опыта работы, возьмут на кафедру Иностранных языков, но пару недель назад пришло письмо с уведомлением о приеме на работу. От удивления, а потом уже от счастья я долгое время просто сидела на одном месте, не веря прочитанному, а после громко рассмеявшись закружилась по комнате, хлопая в ладоши. И вот наступил тот день, который я так ждала.

Распахнув шторы и открыв окно, с удовольствием вдохнула прохладный воздух. На улице все еще было зелено, но лето уже уступало свои права осени. Было все еще тепло, но уже не так жарко, как пару недель назад.

Жила я в небольшом двухэтажном доме у бабушки Рафи. Она была моей семьей и единственным родным человек. В свое время эта добрая старушка очень сильно помогла мне, когда я издалека приехала в Саронт. Приехав 4 года назад с мечтой о преподавание в такой большой город, я и подумать не могла, что столкнусь с такой проблемой, как поиск жилья. Мой приют находился достаточно далеко от столицы, если точно, то в недели пути. Воспитательница из приюта предложила пожить некоторое время у ее сестры-швеи, пока я не найду себе комнатку. А приехав в Саронт с торговым караваном, я не смогла найти швею. Ее соседи сказали только то, что та в спешке ухала в родные места. Про меня она не упоминала.

Долгое время не могла найти место для длительного проживания и в тот момент, когда я уже отчаялась найти какую-нибудь маленькую квартирку, встретила Рафинию Гланз. Статная пожилая тариса подошла ко мне, когда я стояла у доски объявлений и искала себе жилье. Пристально посмотрев мне в глаза и узнав причину, по которой я стояла в том месте, приказала мне идти за ней, а я, глубоко удивленная поведением старушки, просто последовала за ней. В том момент я не думала, что эта женщина уж слишком подозрительна в своей доброте и что по своей глупости и наивности могу попасть в беду, а просто следовала за ней, думая о том, что в скором времени окажусь в тепле. Позже, прожив в новом доме чуть более трех месяцев, я поняла, что за видом строгой пожилой тарисы, скрывается самая добрая и веселая старушка в мире. Даже оплату за проживание не взяла, заявив, что еще не хватало ей у меня последние деньги отбирать. Конечно, тариса Рафиния утрировала, у меня были деньги, и платить аренду я точно могла себе позволить, но как бы я не настаивала, она упрямилась и не брала. А в последний раз, когда я попыталась еще раз ее убедить взять деньги, тариса вскочила на ноги и заявила:

— Хватит прошу тебя, прекрати уже предлагать мне деньги за комнату. Девочка моя, ну разве у семьи берут деньги за жилье? За эти три месяца я так к тебе привыкла, ты мне уже как внучка, — в моей груди образовался невидимый комок, с каждым ее словом становящийся все больше и больше. — И называй меня уже бабушка Рафи или бабушка. Хватит уже моей внучке меня тарисой называть.

Услышав ее последние слова, я не выдержала и заплакала. Как же давно меня никто не называл своей семьей. Даже в приюте, все были как-то обособлены. Может это казалось только мне, но за все то время, что я провела там, так и не смогла ни с кем сблизиться. Были уже сложившиеся группы из девочек, в которые я не вписывалась. Многие из них сторонились меня из-за моих разноцветных глаз. Некоторые задирали, но я могла постоять за себя. Были драки и ссоры, но со временем от меня отставали, а я, замкнувшись в себе, старалась ни с кем не общаться.

Добрая старушка обняла меня за плечи и прижала к себе. Именно в тот момент моя душа и сердце, согретые ее теплом, за долгое время почувствовали себя дома. В тот день я открылась бабушке Рафи и рассказала все о себе. Не скрывая ничего, я поведала ей все о моей жизни до встречи с ней и то, что прежде никому не рассказывала. А в ответ получила крепкие объятия и обещание быть всегда рядом. В тот день было сказано много слов, а итогом стало обретение семьи для меня и бабушки Рафи, у которой как оказалось, тоже не было родных и близких.

Однажды за завтраком я осмелилась задать вопрос, долгое время мучающий меня:

— Бабушка Рафи, а почему ты все-таки пригласила меня жить к себе? Ведь на том момент ты меня совсем не знала, а вдруг я оказалась бы какой-нибудь воровкой? Или еще кто похуже? — и, затаив дыхание, ждала ее ответа.

— Риль, девочка моя, я уже долго живу на этом свете и много всего повидала. Твои красивые разноцветные глаза настолько чистые и светлые, что, посмотрев в них, можно увидеть все твои мысли. Впервые взглянув в них, я поняла, что тебе необходима моя помощь. Считай это волей богов или самой судьбой, но бросить тебя в тот момент я не могла, — весело рассмеявшись, бабушка с нежностью сжала мою правую ладонь, — А лучше не задумывайся над причинами моей к тебе доброты, прими ее как данность. Ведь от того, что ты начала жить в моем доме, рады мы обе, — став из-за стола, все еще сжимая мою руку, потянула за собой. — А теперь прекрати думать о пустяках и иди одевайся. Сегодня мы с тобой пойдем на прогулку. Ты уже так долго здесь живешь, а я тебе ни разу не показала наш прекрасный Саронт.

— Но, бабушка, зачем тебе себя утруждать, я и сама как-нибудь потом посмотрю город. — Я чувствовала себя неловко и очень не хотела быть навязчивой.

— Ну вот опять! Не забивай свою головушку глупыми мыслями, если бы я этого не хотела, то не предложила бы прогуляться со мной, — хитро улыбнувшись, старушка добавила, — Но если ты мне не веришь, то считай эту просьбу, прихотью твоей любимой старой бабушки, а ты, внучка, обязана их исполнять.

Тут уже я не смогла сдержаться и громко рассмеялась. Вот что-что, но глупой бабушка Рафи точно не была.

В приподнятом настроении мы гуляли по городу целый день. Конечно, бабушка Рафи не все успела показать, но я увидела главные достопримечательности Саронта: центральную площадь, библиотеку и самое главное, место, в котором я так мечтала преподавать — Саронтскую Государственную Академию. Большое сооружение, которое уже не один век стоит на землях Саронта. До того дня, я ни разу не видела саму академию в живую, лишь только на чьих-нибудь картинах или вырезках газет и журналов и уже тогда с первого взгляда влюбилась в это величественное строение. Но, увидев СГА своими глазами, поняла, что изображения не передали и малой доли его монументальности и красоты. Тогда и решила, что сколько бы мне времени не потребовалось, я исполню свою мечту. И вот сейчас, спустя почти 4 года, я наконец-то сделаю это. Переступив порог академии, с гордостью назову себя преподавателем.

Сидя на стуле и расчёсывая свои длинные густые волосы светло русого цвета, разглядывала себя в зеркале. Не скажу, что я писаная красавица, но и дурнушкой себя не назову. Но вот лицо с большими разноцветными глазами, пухлыми губами и волосами до пола, по-моему, мнению, портили все впечатление о строгом преподавателе, каким я себя хотела видеть. Ведь молодую девушку-педагога с наивным личиком и ростом в 6,6 кера* никто не будет воспринимать в серьез.

Я долго думала над тем, как прибавить себе пару-тройку лет, но пришла к выводу, что скрыть могу только глаза за круглыми очками, усиленными магией, скрывающей настоящий цвет моих глаз. Еще в первый месяц проживания у бабушки Рафи, я приобрела эти очки, так как янтарный правый глаз и серебристый левый сильно привлекали ко мне внимание. В Саронте, да и в близлежащих городах такое явление считалось аномалией, а на вопрос бабушки от кого мне достались такие удивительные глаза, лишь пожимала плечами.

В подростковом возрасте я хотела узнать от кого же мне досталось такое наследие, но воспитательница в сиротском приюте, скорбно покачав головой, ответила:

— Мориль, к моему глубочайшему сожалению, нам не известно откуда ты и кто твои родители. В возрасте 5 лет тебя к нам привела женщина непрезентабельного вида, ничего не сказав, она просто оставила тебя здесь, а ты и не сопротивлялась, — с грустью вспоминая мое детство, воспитательница продолжила, — В первое время ты ни с кем не разговаривала и только сверкала своими разноцветными глазками, когда впервые заговорила, сказала, что тебя зовут Мориль и больше ничего вспомнить не можешь. Фамилию уже дали тебе в приюте. Мне жаль, но больше ничего тебе сказать не могу. Своими догадками делиться не буду. Ты еще мала для таких разговоров.

Но я все понимала. Прожив уже в приюте более 6 лет, для своего возраста я знала многое. Девчонки, почти достигшие возраста, когда уже можно покидать приют, рассказывая о своих романах и похождениях друг другу, не скрывали ничего, и неважно, что при разговоре присутствовали девочки моего возраста и даже помладше. Как-то раз одна из них забеременела от своего богатого ухажера, а тот не захотел брать на себя ответственность. Тогда, хотели мы того или нет, слушали ее причитания и проклятия. В конце концов, она решила избавиться от нежеланного плода, сходив к какому-нибудь подпольному целителю.

После рассказа воспитательницы, я пришла к выводу, что скорее всего ситуация моих родителей схожа с историей этой девушки. Только вот моя мама от меня не избавилась, а после, пожалев о своем решении, привела меня в приют. Я много думала над тем, почему моя жизнь так сложилась, но к какому-то определенному выводу не пришла. А после и гадать перестала, моя жизнь сложилась так, как сложилась, а перекраивать прошлое я не умела, поэтому, перестав об этом думать, начала жить настоящим.

С ранних лет много читала и училась, лишь бы стать преподавателем ларийского языка. Учитель из моей школы был из Ларийа, что находится на другом материке, а услышав от меня несколько слов на своем языке, которые я знала с детства, решил учить меня ему. Ларийский по-своему очень сложный язык, не многие могут его выучить, для этого нужно терпение и усидчивость. Но мне повезло, язык давался мне легко. В день уделяя ему по 2–3 часа, уже через год я говорила на нем, как на родном. И даже сейчас вспоминая учителя, я была благодарна за то, что он в то время уделял мне свое свободное время.

Из раздумий меня вывел голос бабушки Рафи:

— Риль, дорогая, ты скоро? Завтрак уже остывает.

— Бегу, бабуль, волосы только заплету.

На ходу доплетая вторую косу, спустилась на кухню. Стол был уже накрыт, а бабушка сидела за столом и с улыбкой на лице ждала меня.

— Ну что, радость моя, сегодня твой первый день в академии, — весело улыбнувшись, добавила, — Садись и плотно позавтракай, не хватало тебе из-за голодного обморока пропустить свой первый рабочий день.

Уже выскочив из дома, вспомнила, что забыла пропуск. У каждого преподавателя и студента, должен быть свой пропуск в виде карточки с половины ладони, позволяющий беспрепятственно входить и выходить из учебного заведения. Заклятье закрепления на ауре владельца, не позволяет другим воспользоваться карточкой, что исключает посещение академии сторонними лицами.

Навстречу мне выбежала бабушка Рафи с карточкой в руке:

— Забывашка, на столе оставила, хватай и иди уже, а то опаздаешь. Начальство по голове не погладит. — Напоследок поцеловав в морщинистую щеку бабушку, побежала в академию.

Саронтская государственная академия находился недалеко от нашего домика, и уже через четверть часа я была у его ворот. В такой день, наверное, нормально волноваться, ведь я ни с кем из преподавательского состава не была знакома и ни разу до этого видела академию изнутри. Даже пропуск мне прислали через посыльного. Большие резные ворота из металла со скрипом распахнулись.

Не знаю каким образом обнаружили у меня наличие карточки, но я беспрепятственно прошла за ворота. Недалеко возвышалось само здание академии. СГА за свою многолетнею историю много раз перестраивался и расширялся. Сейчас он занимает довольно большую территорию в Саронте. Имеет более дюжины факультетов и втрое больше направлений, на которых учатся не меньше 10000 студентов, а точный преподавательский состав я так и не смогла выяснить. На территории академии находятся несколько общежитий для студентов, преподавательский корпус и медицинский центр. Мне как раз надо было в корпус, к присланному недавно пропуску прилагались мое расписание и письмо, в котором было написано, что первым делом при приходе на работу, мне следовало зайти туда и познакомиться с преподавателями моей кафедры. Мои занятия начнутся завтра, поэтому сегодняшний день будет посвящен знакомству с академией и моими обязанностями.

Преподавательский корпус я искала недолго, большое трехэтажное строение в бело-серых тонах, стоящее недалеко от СГА сразу бросалось в глаза. Большую надпись над главным входом в здание, украшенную вензелями, «Преподавательский корпус» не мог заметить только слепой, а я такой не была, поэтому уже через пару минут стояла у входа. Сделав глубокий вдох, открыла дверь и вошла в корпус. Улыбка озарила мое лицо. Ну, здравствуй, моя мечта!

*1 кер — 25 см