Эпилог

Много лет спустя

Киаран Ленрой Катран

Прошло уже достаточно времени, но я все еще помню те ужасные месяцы, после потери Мышки. Дни переходили в недели, а недели в месяцы, но для меня все слилось воедино. Тогда я точно так же как и сейчас, сидел в своем кабинете, только с одним отличием, сидя в кресле в какой раз только и делал, что запивал свою потерю алкоголем, пытаясь хотя бы на несколько часов заглушить ту ноющую тоску и боль, что стали моими постоянными спутницами.

Тот день в императорской спальне я до сих пор вижу в своих кошмарах, уже не так часто, как было раньше, но все равно просыпаюсь в холодном поту, убеждаюсь, что это всего лишь кошмарный сон и волноваться больше не о чем, вздыхаю с облегчением.

Заглядывая в прошлое, я понимаю, что мое поведение и действия в то время были довольно эгоистичны, но на тот момент я ни о ком не мог думать, кроме себя и своего горя. Сперва, я еще думал, что дядя Ардан ошибся и у меня получится уйти вслед за Риль, но вскоре понял всю тщетность своих попыток свести счеты с жизнью. Она действительно поступила со мной жестоко, оборвав нашу связь. И только поэтому я все еще здесь, но уже без нее.

Первое время мне было настолько больно от осознания ее смерти, что она смогла так просто взять и бросить меня, брата, потерявшегося в детстве, и женщину, которая назвалась ее бабушкой. Эти мысли были глупы, но они забивали мою голову и сводили с ума. Но в глубине душе я знал, каково было Риль и никогда не смогу забыть ее поступка, потребовавшего от нее всю ее решимость и смелость.

Два месяца я безвылазно просидел в своем кабинете и бесплодные попытки моих родных достучаться до меня, привели к тому, что мне пришлось применить силу, после чего ко мне больше никто не лез со своим никчемным сочувствием и жалостью. Один брат ни разу не пришел ко мне, за что я был ему благодарен. По нашей связи он чувствовал мое состояние и знал, что видеть кого-то я не в силах. Последней каплей для меня стал приход мамы. Ее я не мог не впустить, но, увидев в родных синих глазах жалость, во мне будто что-то сломалось. Что-то, что не давало мне полностью бросить всех и уйти в себя. Мне казалось, что она-то меня поймет и не будет жалеть, но видимо ошибался. В тот же день я перенесся в заброшенный дом на окраине нашего государства, скрытого в глубине густого леса. Я знал, там меня точно никто не найдет. Даже брат.

В то время мне нужно было одиночество и много… очень много алкоголя, чтобы хотя бы на мгновение забыть о ней… моей Мышке. Ее разноцветные глаза, запах, голос, смех… Все это меркло перед последним воспоминанием. Она — бледная, у меня на руках, с каждой секундой, исчезающей в искрах. В тот момент я боялся. Боялся так, как никогда в своей жизни. Страх потерять Риль застилал пеленой мои глаза, но уже тогда я знал, что ее не спасти, но надежда все еще теплилась в груди, пока дядя своими словами окончательно ее не убил.

Я не заметил, когда вокруг меня поднялась стена из огня, смог только различить бледного Дариана, рвавшегося ко мне, дядю Ардана удерживающего его и дядю Рэйвена, неизвестно как оказавшегося в кабинете и пытающегося до меня докричаться. Из-за бушевавшего вокруг пламени, я не слышал его слов, но уже знал, что он хотел до меня донести. Я не смогу убить себя. Не знаю, как можно объяснить то, что ритуальный огонь, который я вызвал и что немедля должен был убить меня, даже не жег. Я неверяще смотрел на то, как огонь ластится к моим рукам, телу и словно впитывается в меня. Через несколько секунд огонь исчез, а в стороне на полу сидели растерянные Дариан, император и главный жрец Бога-Отца.

В тот же день, спустя пару часов все еще не знающий как рассказать Рику, что не смог уберечь ее сестру, я переместился в его комнату в общежитие. Сначала мне в глаза бросилось пустое помещение, и только через пару секунд я уловил невнятное бормотание, доносившее из-за кровати. Сжавшись и обхватив колени, Рик сидел на полу и, покачиваясь, непрестанно звал сестру, приговаривая:

— Ты не сдержала обещание! Риль… Риль… Риль!.. Ты обещала… Риль… Не сдержала…

Его голос то срывался на крик, то на шепот, а по белому лицу текли слезы. Он каким-то только ему ведомым способом почувствовал смерть сестры. Дальше я уже ничего не слышал и не видел, хотелось запереться где-нибудь и напиться, но прежде, погрузив в сон, отправил мальчишку в медицинский центр под просмотр Мирании. Я не стал ей ничего объяснять, у меня не было ни сил, ни желания. Уже в кабинете я отрешился от мира и замкнулся в себе.

Спустя три месяца, в попытке сбежать от всех, я сидел у камина в том заброшенном домике и снова пил. Сколько алкоголя было мной выпито, мне не известно, но в какой-то момент, открыв глаза, я понял, что, в конце концов, спился. Передо мной в длинной белой рубашке стояла… моя Риль… моя Мышка…

Впервые с того ужасного дня вместо восковой маски я увидел на ее щечках нежный румянец, любимые разноцветные глаза с жадностью и непередаваемым чувством взирали на меня, после, сменившись беспокойством, пристально осмотрели, а пухлые розоватые губы приоткрылись в немом изумлении. Я, было, потянулся за бутылкой, чтобы сделать еще пару глотков и продлить это прекрасное видение еще на миг, но застыл, услышав обеспокоенное:

— Киар, что ты делаешь? Мне такой страшный сон приснился, будто я умерла, а ты закрылся от всех и пьешь… — ее голос прозвучал как гром среди ясного неба, заставив мою ладонь разжаться и выпустить бутыль, которая не преминула разбиться.

Ее взгляд переместились на разбитые осколки, мою руку, застывшую в воздухе, и обратно на меня. Я усмехнулся комичности ситуации. Неужели я сошел с ума и мои видения стали настолько реалистичными? В таком случае, я больше не нуждаюсь в помощи алкоголя. Откинувшись на спинку кресла и не отрывая глаз от моей Мышки, радостно улыбнулся. У меня прекрасно получилось сойти с ума!

И тут я понял, что не давало мне покоя. Волосы… Волосы Риль были короткие… Ее длинные густые волосы, доходившие ей до пят, отсутствовали. У моего видения они пушистым облаком оседали на плечи, а кончики лежали на груди. Это меня и насторожило. В ту же секунду весь алкоголь выветрился из меня и, сорвавшись с места, я в два шага настиг ее и прижал к себе. Живую, теплую, а ее сердце испуганной птицей билось в груди.

Из воспоминаний меня вырвал насмешливый голос моей любимой женушки:

— Милый, ты снова за старое? Прекрати, оставь эти воспоминания там, где им и место.

Если бы это было так легко. Внутри меня до сих пор живет страх потерять тебя. Но я не сказал этого вслух. Она и так прекрасно об этом знала.

— Как скажешь, родная, иди ко мне.

Усадив ее к себе на колени, уткнулся в короткие волосы, вдыхая родной запах. Они так и не отросли, хотя и прошло более десяти лет. У меня было предположение, что волосы Риль были чем-то вроде платы за ее жизнь, как и ее дар всеоткрывающего ключа, который с ее воскрешение, не вернулся к ней. Она же, сначала сильно огорчившись потере волос, постепенно привыкла.

— Киар, ты меня задушишь, — смеясь, Риль попыталась вырваться, но я априори был сильнее, — Отпусти, я пришла к тебе, чтобы сказать…

Договорить Мышке не дала открывшаяся дверь моего кабинета, громко ударившаяся об стену.

— Привет, пап, мам, — в дверях стоял темноволосый двенадцатилетний подросток, являвшийся нашим сыном и головной болью всем семьи, — И не стыдно тебе с мамой уединяться на глазах у сына?

— Ринар! — втолкнув брата в кабинет, в комнату вошла наша дочь, близняшка Ринара и еще одна головная боль нашей семьи, — Ни стыда, ни совести. Сначала расскажи папе, что ты сделал с кабинетом дедушки Ардана, а потом уже заговаривай ему зубы.

— Эллеана, давай не будем рассказывать сказки и делать вид, что во всем виноват только я.

— Это ты винов…

— Тихо, — Риль не кричала, но дети сразу затихли.

Встав с моих колен, она подошла к ним, поцеловав по очереди, и взъерошила непослушные волосы.

— Мы все обсудим позже, и ваш папа обязательно накажет вас так, как вы заслужили, а сейчас марш в свои комнаты, вас ждут подарки от дяди Дариана, хотя вы их не заслужили.

Радостно вскрикивая, дети сначала бросились к Мышке, а после в мои объятия и, получив свою порцию поцелуев, припрыжку выбежали за дверь.

— Это что сейчас было? Я даже слово не смог вставить, — нарочито возмутившись, с удовольствием наблюдая за смеющейся Риль.

— Милый, на то и был весь расчет.

Я, конечно, безумно их люблю, но порой мне кажется, что они даны мне в наказание за все мои шалости и проделки, включая разрушение Небесной обители. Тихо посмеиваясь, Риль подошла ко мне и обвиняв за шею, нежно поцеловала. Значит, слышала мои мысли.

— Не наказывай их строго, они твоя полная копия и ты лучше всех должен понимать их. Дядя Ардан слезно просил не обижать его любимых внуков.

— Ну, раз дядя просил, так уж и быть, подумаю, Мышка. Но лекции им не избежать.

— А толку? Рин и Элли никогда специально ничего не разрушают, в отличие от их отца, — хитрый взгляд разноцветных глаз брошенный из под ресниц заставил меня расхохотаться, но я тут же наиграно нахмурился: — И ты туда же? Сколько мне будете обитель вспоминать?

— Всегда, милый, всегда.

В легком поцелуе прикоснулся к мягким губам, прошептал на ухо Риль:

— Вы самое дорогое, что есть в моей жизни. Пусть так будет всегда, в таком случае можешь напоминать об этой проклятой обители хоть каждый день.

Мораль Танлей

Если меня спросят, какого это — умереть и воскреснуть, я не смогу ответить что-то вразумительное. Последнее, что я запомнила, перед тем как весь мир для меня померк, как думала на тот момент навсегда, было мое желание спасти всех моих близких, в том числе и Безумие от самого себя. Но было что-то необъяснимое и невероятное в том, что я видела после моей смерти. Когда же я вернулась к жизни, был только один вопрос: каким образом?

Сейчас, спустя много лет, мне с трудом вериться, что это все происходило со мной. Тот день, когда я вернулась к жизни, помню как в тумане. Все произошедшее со мной казалось страшным кошмаром, не более. Иначе как можно было объяснить те видения? Я видела страдания дорогих мне людей, но ничем не могла им помочь, а мое сердце обливалось кровью от моего бессилия.

Очнувшись же в странной заброшенной спальне, я словно проснулась от долгого сна. В моей голове билась лишь одна мысль: найти и крепко прижаться к Киару, а все остальное отошло на второй план. Мне было все равно, что я очнулась в незнакомом месте, которое выглядело мрачным и запустелым, я не думала о странной белой рубашке до пят, что была на мне.

У меня внутри росло такое чувство наполненности, а та невидимая нить, которая так крепко связывала нас с Киаром, натянулась как струна и, что есть силы, потянула в неизвестном направлении. Не глядя по сторонам, вышла из комнаты, оказалось, это был второй этаж, чуть ли не бегом спустилась по лестнице и устремилась в темное помещение, в котором из света были пара горящих свечей стоящих на столе. Но и этого было достаточно, чтобы я остановилась как вкопанная.

Мой взгляд неотрывно следил за Киараном, впитывая его хмурое лицо, впалые щеки, синие глаза, утратившие свой завораживающий блеск, потрепанная одежда и взлохмаченные волосы цвета пепла, а в моей груди сердце билось так быстро, словно я увидела моего любимого несносного лорда впервые за долгое время. Позже я узнала, что меня не было целых три месяца, а тогда мне не были понятны мои разбушевавшиеся чувства. Но чувства эйфории от встречи с ним, постепенно сменялось настороженностью, когда я увидела, как он потянулся за бутылкой, смотря на меня, но секундой позже, не успела я закончить говорить, выронил ее из рук и разбил. На его губах появилась какая-то сумасшедшая улыбка, пока он смотрел на меня.

Вдруг взгляд Киара стал пристальным и увидел во мне что-то понятное только ему одному. За пару шагов преодолев расстояние между нами, Киар крепко сжал меня в своих объятиях, не допуская и мысли вырваться. Подхватив меня на руки, словно пушинку, он вошел в сияющую арку портала.

Сперва спальня в которой мы оказались, показалась мне незнакомой, но приглядевшись я вспомнила, что однажды уже была здесь. Тот день, когда этот упрямец решил выпроводить меня из академии и устроил мне незабываемое зрелище, а после, издеваясь, предложил взамен моей испорченной комнаты свою.

Уложив меня в кровать, он осторожно лег рядом. И за все это время мы не произнесли ни слова. Мне казалось, что если я заговорю, то снова окажусь в том ужасном дне и больше не смогу проснуться. Киар прижал меня к себе и уснул. Чтобы через полчаса проснуться от своего же крика. Лихорадочно провести руками по мне, убедиться в том, что я жива и снова закрыв глаза, уснуть.

В ту ночь он просыпался много раз, но, найдя меня взглядом, успокаивался и спокойно засыпал до следующего раза. А мне оставалось только крепче прижиматься к горячему от высокой температуры мужскому телу, даже во сне Киар сжимал меня так крепко, что попробуй я вырваться, ничего бы не вышло. В ту особенную для нас ночь я так и не смогла сомкнуть глаз, наблюдая да моим лордом, задаваясь вопросом, от чего его лицо так осунулось и что он делал в том странном заброшенном доме?

С рассветом беспокойные сновидения его отпустили и он, наконец, смог спокойно отдохнуть.

— Это был не сон… — хриплый со сна голос отвлек меня от тяжелых дум.

— Киар? — попыталась встать с кровати, но мужские объятия явно обладали большей силой, чем я. Мне ничего не оставалось, как остаться на месте, но мой укоризненный взгляд говорил громче всяких слов.

— Что случилось? Почему ты в таком… состояние?

— Мышка, ты вернулась… Но как?!

Его слова эхом отозвались в моей голове.

Вернулась… Вернулась… Вернулась…

Именно тогда ко мне пришло осознание, что все что произошло со мной не было кошмарным сном. Все действительно произошло наяву. Уже со страхом в дрожащем голосе задавала вопрос:

— Сколько..? — договорить не смогла, но Киар меня понял.

— Три месяца.

В моей душе будто что-то оборвалось. Я же умерла вместе с Безумием. Так почему же я сейчас здесь? Вопросы и еще раз вопросы, но на них не было ответов.

— Не знаю, почему ты не умерла, да и знать не хочу, — Киар сверкнул своими глазами и коротко поцеловав, добавил, — Не важно кто и по какой причине тебя вернул, но я буду благодарить его всю жизнь за этот бесценный подарок.

На следующий день мы предстали перед ошарашенным императором и радостно улыбающимся Дарианом. Ректор Саронтской академии раньше всех узнал обо мне, почувствовав состояние младшего брата.

Мой взгляд зацепился за него, потому что его белые волосы вернули свой родной иссиня черные оттенок, а на лице, больше не прикрытое черной полумаской, отсутствовал шрам. Чуть позже Дариан рассказал, что после смерти Безумия, он смог полностью восстановиться, на что императорский лекарь долго не мог поверить своим глазам. Ведь в свое время именно он лечил старшего близнеца, но, хотя он и был одним из сильных лекарей нашего государства, к своему разочарованию так и не смог вывести шрам до конца.

Ардан, увидев меня живой и невредимой, предположил два варианта. Первый — мое воскрешение могло быть одним из ранее неизведанных свойств моего дара, а второе более правдоподобное, но маловероятное — меня могли вернуть Боги, но никто этому не верил, потому что они отказались вмешиваться в наши дела за самоуправство моего отца и возвращать меня в жизни им незачем.

Да, как вы понимаете, я все рассказала братьям-близнецам и императору. Про отца, Безумие, нашу связь. Дослушав нас до конца, император резко встал из-за стола и молча вышел из кабинета. Он отсутствовал не долго, но все мы понимали, что мужчине нужно было время, чтобы успокоиться и принять всю правду о лучшем друге. Я старалась не думать об отце, надеясь когда-нибудь, если не простить, то хотя бы понять.

Позже мы все пришли к решению, что всем остальным, кто был в курсе всей истории с Безумием не нужно знать всей правды, только то, что, пожертвовав собой, я убила и его. К моей радости, мой дар тоже пропал, о чем я не забыла рассказать.

Император пересмотрел свои взгляды, после того как узнал правду о эпидемии Безумия, но решил не расформировывать таэрат. Больше не было шпионажа и бессмысленных жертв на "благо" Саронта. Его решение сделать из таэрата службу внешнего контроля нашего государства одобрили многие, в том числе и сами юные таэры, но самое главное, с недавних пор девушки могли становиться таэрами только по своему желанию, а между юношами больше не было разделения на сословия. Теперь в таэрате служили и те, кто вырос в аристократической семье, и те, кто вовсе не имел ее. Самым главным приоритетом теперь был дар.

Что же до Рика… После моей смерти у него был нервный срыв и некоторое время за ним присматривала Мирания, пока неожиданно для всех в академию не явилась бабушка Рафи в поисках меня. Узнав же правду, эта сильная женщина, успевшая за такой короткий срок стать мне родным человеком, не пролила не слезинки, лишь горько улыбнувшись, забрала замкнувшегося в себе Рика домой.

Говорят, общее горе сближает, так случилось с моим младшим братом и бабушкой. Дариан сразу успокоил меня, заявив, что Рик не был исключен из академии, лишь на пять месяцев отстранен от учебы, но с учетом того, что на каникулах он все наверстает.

Следующим моим пунктом был дом бабушки Рафи, где сейчас жил брат. С каждым сделанным шагом, я нервничала все больше и больше, а внутри росла паника. Меня гложили мысли о том, как они отреагируют на мое возвращение и не сделает ли мое возвращение только хуже, но все же я решила пойти к ним одной, хотя Киар настаивал на своем присутствии.

Робко постучав, я ждала когда откроют дверь, но сама не была готова к тому, что вместо пышущего здоровьем парня, увижу лишь подобие его, тень. От прежнего Рика почти ничего не осталось, одежда мешком болталась на исхудавшем теле, серебристые глаза сильно запали, а в уголках губ пролегли горькие складки.

Прижав руки к лицу, я не смогла сдержать рыданий.21b4bc

— Риль… — его тихий голос выбил почву из под моих ног и я без сил осела на порог.

С каждой пройденной секундой Рик осознавал, что я не морок и видение. На его новый возглас, но уже довольно громкий:

— Риль! — откуда-то из дома прибежала бабушка.

Увидев меня, она неуверенно улыбнулась, по морщинистым щекам потекли слезы, а из ее мигом ослабевших рук выпала тарелка и с громким звуком упав на пол, разлетелась на множество осколков. Остальное было как в тумане. Я ожидала чего угодно, от равнодушного приема до гневных высказываний, но этот мальчишка без упреков и лишних слов крепко обнимал меня и радовался моему воскрешению.

По прошествии многих лет, я вспоминаю то время с улыбкой и с долей ностальгии. Спустя три дня после моего возвращения, Киар потребовал провести обряд Связующих Душ и дал на подготовку только неделю, чем привел тарису Риану в неописуемый ужас, желавшую провести пышную церемонию с множеством гостей, но для того времени, которое предоставили нам, было ужасно мало. Ее же младший сын, по совместительству мой будущий муж, показал свой упертый характер и вскоре сломил настрой своей матери. Сколько бы я не спрашивала, что он сказал ей, переговорив с ней наедине, и как смог переубедить, в ответ получала лишь загадочную улыбку, что ужасно раздражало меня.

Первые три года, после свадьбы мы не задумывались о детях. Киар не желал спешить, он хотел, чтобы наши дети были желанными, и я была готова к материнству. У меня на это счет были свои мысли, но, немного подумав, решила, что любимый муж в чем-то прав. Не в том, что я не готова стать матерью, как раз, наоборот, у меня все внутри так сладко сжималось от мысли, что у нас будет маленький сын или дочка. Но как представляла, что из-за преподавания в СГА, мне придется оставлять малыша на нянек или кого-то из родных, становилось плохо, но преподавать я тоже хотела…

Поэтому после долгих раздумий я решила согласиться с Киаром и пару-тройку лет поработать в академии в свое удовольствие, а после посвятить свое время детям, чтобы позже, если захочу, снова вернуться к преподаванию.

Когда на свет с разницей в тринадцать минут появились Ринар и Эллеана, никто не удивился, но с первого взгляда были покорены этими шалопаями, стоило им хотя бы один раз взглянуть в их невинные глазки.

Еще с младенческого возраста они пользовались тем, что никто не мог устоять перед ними и проделывали такое, от чего у всех дыбом стояли волосы. Чего только стоила лысая голова Ардана на третий день рождения детей. Нам до сих пор неизвестно, что же такого они натворили, но император полгода проходил без единой волосинки на голове, но к моему удивлению он и не думал сердиться на наших сорванцов. Затопленная кухня бабушки Рафи, когда они решили на нашу с Киаром десятую годовщину приготовить сюрприз, а она даже не думала злиться. И это только самые безобидные проделки.

Наказывали мы их строго, но толку было никакого, ведь увидев их раскаявшиеся мордашки все забывали свою обиду и злость, стоить добавить, до их следующей пакости, но они не росли избалованными и эгоистичными. Но все же мы их любили, такими, какими они есть, а они отвечали нам взаимностью.

Порой нас навещал Рик. Повзрослевший и возмужавший, он притягивал взгляды и мужчин и женщин. Для всех он был холодный и недоступный, но больше всего поражало, что в столь юном возрасте он смог дослужиться до главы одного из отделений таэрата. Но никто не знал, как он менялся в кругу своей семьи, как его серебристые глаза наполнились нежностью и любовью, когда он видел племянников и, обнимая их за плечи, рассказывал разные истории.

Бабушка Рафи, сколько бы мы ее не упрашивали, отказалась переезжать к нам. Она не хотела покидать свой любимый уютный дом, но просила, чтобы мы иногда навещали ее. Близнецы любили проводить время с ней и тарисой Рианой.

Дариан и Диран, которые, спустя столько лет, в конце концов, помирились, стали для Рина и Элли любимыми дядюшками, у которых можно было спрятаться от напускного гнева отца.

Но самым большим праздником для нас был день, когда мы все собирались за одним столом, как сейчас. С одной стороны мне радостно улыбалась Мирания, счастливо вышедшая замуж за Филарана, а рядом с ним его старший брат Диран, спокойно перешучивался с Дарианом. С другой стороны Ардан о чем-то серьезно говорил с Риком, пока тот в ответ коротко кивал головой, а рядом сидели Риана и бабушка, серьезно обсуждая ближайший праздник — день рождения близнецов, пока эти шалопаи сидели рядом с нами и весело рассказывали, как у них «случайно» получилось сжечь кабинет императора.

Укладкой я смахнула слезы и рассмеялась, прислонившись к Киару, нежно обнимающего меня за плечи. Поцеловав меня в висок, он, снова почувствовав мой душевное состояние и прочитав мысли, тихо прошептал на ухо:

— Я тоже счастлив, Мышка.

Мне не известно, кого стоит благодарить за все это, но я безумно рада что мне дали возможность вернуться и быть счастливой.

Немногим позже после смерти Мориль. Где-то на Небесах.

— Ангел мой, почему ты плачешь?

— А разве ты не знаешь? Он ее потерял… он потерял свой дар, который когда-то мы сами решили подарить им. Ты же можешь ее вернуть, так почему этого не сделаешь?

— Милая, повторяю еще раз, я и так сделал многое для них. Заметь, помог, хотя и не был обязан. Не моя вина, что так вышло… по-другому не получилось бы. Девушка хотела спасти своего жениха и их мир, она это сделала, то, что в последствии ей пришлось принести себя в жертву, было неизбежно. Если в моих силах ее воскресить, еще не значит, что я это сделаю.

Снова всхлип, красивая миниатюрная светловолосая девушка попыталась сдержать рыдания, но все было без толку.

Мужчина, по красоте не уступающий своей возлюбленной, поморщился. Единственное, что он не мог вынести были слезы его драгоценной супруги. Единственное, что могло разбить его каменное сердце, было ее грустное лицо. И он понял, что в который раз сдается на милость своей коварной женушки, когда она, пытаясь сдержать новый поток слез, прикусила свою пухлую губу.

С каким-то отчаянием мужчина прижал плачущую девушку к себе.

— Небеса, в какой раз я не могу устоять перед твоими слезами?

Мужские губы ласково стерли соленые капли со щек девушки, медленно поцеловали губы, с каждым разом углубляя поцелуй. Склонив голову, он нежно прихватил зубами мочку девичьего ушка и хрипло прошептал:

— Ты победила. Снова.

На миг на лице светловолосой красавицы промелькнула удовлетворенная улыбка, а уже секундой позже с алых губ сорвался стон удовольствия.

Уже позже, засыпая на плече мужа, девушка подумала: "Я благословляю вас, Мориль Танлей, будьте счастливы!"