Глава 21 (Крам)

В голове до сих пор не укладывалось то, что мне рассказал Макс. Не хотелось верить, что люди, которые были хоть как-то приближены ко мне, решили ради своей выгоды поквитаться с моими родными. Горькая правда всегда бьет под дых, так не обошлось и в этот раз. Но сейчас для меня главным было чтобы больше никто не пострадал. И это касалось не только семьи, но и ребят, которые нам помогали.

Друг уехал почти сразу, как проснулась Виталинка, и пообещал, что как-только все будут задержаны, он обязательно приедет с ней повидаться. Оболнский переживал за Лину не меньше меня, и хотел быть уверен, что ей ничего больше не грозит, а потому отправился на поимки двух барышень. Сам лично хотел видеть, что их задержат, и возможно ему даже удастся с ними поговорить. Я тоже, как только появится такая возможность, хочу заглянуть в их глаза. Одной и второй, посмевшей влезть в наши судьбы.

— Все хорошо, — произнесла мама, когда они с папой вышли из палаты Виталины.

— Она не злиться на нас, — подтвердил папа, выдохнув с облегчением.

— Господи, как хорошо. Меньше всего хочется, чтобы Виталинка на нас обижалась, — призналась Мими, и положила голову мне на плечо.

— Идите, ребят, она вас ждет. Хочет, чтобы вы вдвоем зашли.

— Бить будет? — хмыкнул я, представляя, что нас ждет.

— Разве что слегка, — пошутила мама, и взяв в руку ладошку Мии, мы вместе вошли в палату Лины.

Сестра лежала на кровати, укрытая одеялом, и уставшим взглядом смотрела на нас. Усталость ее была ясна. Но самое главное, что в глазах не было обиды. Иначе бы я не знал, что делать, чтобы она меня простила.

— Привет, — первой тишину нарушила Мия, она крепко сжала мою руку, и отпустив, прошла к кровати.

— Привет. Рада, что вы не ушли, — призналась сестренка, и бросила взгляд на меня. — Вы на меня сердитесь, да?

— Что? Ты с чего это взяла? — удивленно спросил я, тоже подходя к сестре и касаясь ее руки. Думал, что это она должна на нас злить, на меня так точно.

Я поставил два кресла рядом, и мы с Мими присели около Виталины. Снова взял ее бледную ладошку в руку, и ободряюще сжал, надеясь, что она поймет, что мы здесь только с миром.

— Простите меня за то, что случилось. Я и подумать не могла, что… Возможно, я бы никогда не хотела этого знать. Для меня родители только наши мама с папой, других я не знаю и не хочу знать, правда. Больно осознавать, что меня взяли из дома малютки, но еще больнее будет увидеть ту женщину. Она мне никто, а вы моя семья. А… здорово было бы узнать, что у меня есть сестра, да еще и близняшка, если бы она не сделала… — Лина замолчала, прикусив губу, а из ее глаз по вискам покатились слезу. Я бросил взгляд на Мию, и застал ту же самую картину. Они вдвоем ощущали одно и то же. — Возможно потому что нас разлучили в детстве, от того, мы и не ощущаем, как должны были бы близняшки. Ведь обычно они друг за друга горой, а у нас не вышло. Она бы наверняка знала, как я люблю Мию, и не причинила нам обоим вред. А раз она такое сделала, значит хотела навредить и мне и вам. Только за что? Я о ее существовании понятия не имела. А она знала обо мне, но…

— Виталька, — по-доброму произнесла Мими, называя ее так, как сестра никому не позволяла себя называть. Но в ответ та на нее так посмотрела, словно роднее друг друга у них никого не было. — Прости нас за что Никита посмел подумать на тебя про яд. Я же в тот день действительно полагала, что это ты забегала, только не узнавала тебя в некоторых повадках. Еще удивилась, что ты подстриглась под каре. Я ведь самая первая кто не мог предположить, что у тебя может быть сестра.

— В другой момент я бы ей обрадовалась, а сейчас… я… я ненавижу ее за то, что она посмела такое сделать. Мне действительно стыдно за нее. Простите, что ваш малыш так и не увидел свет. Если бы не я…

— Виталька, ты чего…

— Сестра, прекращай.

Я не мог смотреть как она плачет, а вместе с ней и моя невеста. Сам готов был разрыдаться. Так жалко стало девчонок, что я склонился и обнял сразу обеих. Мне было важно, чтобы они знали, что они не одни. Важно, чтобы Лина знала, что она не виновата в случившемся, а корень всех проблем был в другом. И к сожалению, я еще всей сути не знал, но очень надеялся, что Макс, уже выбивал из козла всю правду.

— Вы должны были быть счастливы, а она все испортила. Все из-за меня.

— Значит так! — прикрикнул я, прерывая их поток слез. — Прекратили рыдать и вечно обвинять себя во всем! Никто из вас не виноват, что на свете существую такие твари, которые ничего не боятся и идут на непоправимое. И вы не должны из-за них винить себя! Лина, мы тебя очень сильно любим, ты наша родная девочка. А то что сделала твоя обнаружившаяся сестра, она понесет наказание! Ты и так получила сегодня с полна непонятно только за что.

— Виталин, Никита прав. Ты не виновата, и теперь понимаю, что и я не виновата. Люди, которые натворили все это, только они будут расплачиваться за свои поступки. Зависть и злоба никогда не приводят к хорошему. И запомни, мы ни в коем случае не держим на тебя обиду. Я лично, очень-очень люблю тебя. Ты же знаешь, что я считаю тебя больше чем подругой. Ты моя родная, ты мне как сестра.

Мими склонилась и нежно обняла Ваталинку, а я наконец-то заметил на лице сестры облегчение. Кажется, отпустила эту ситуацию, и больше себя не винила. Это безусловно был большой плюс. И я очень надеялся, что больше она не станет думать о плохом. Тем более теперь, когда мы все поговорили и все обсудили.

Мия отстранилась и вернулась в кресло, а Виталинка вдруг покраснела.

— Эй, ты чего? — хмыкнула любимая, заметив то же, что и я.

— А… Макс, он… он приезжал? — смущенно поинтересовалась девочка, пряча от нас взгляд.

— А почему это вы интересуетесь? — решил поиграть в следователя и устроить допрос, как получил неожиданный тычок локтем по ребрам. — Кхм, ладно, приезжал твой Макс. Он сейчас работает, я ему заданий позадавал. Но он обещал, как только освободится, обязательно приедет.

— Спасибо, — слегка улыбнулась сестренка, а я мысленно вздохнул, искренне боясь ее чувств к этому засранцу. Новостью для меня не было, что Лина влюблена в моего друга. Она еще конечно мала, но похождения Макса благоприятно на нее не влияют, и вряд ли будут. — А вы уже знаете, кто стрелял в меня?

— Знаем, — грустно ответила Мия, опустив голову, чтобы, как и Виталина, спрятать свой взгляд. — Виталин, это был Сергей.

— Серьезно? — ошарашено переспросила сестра, и на ее лице отобразился шок. — Этот козел? Это он от обиды?

— Я пока не знаю. Но от этого не легче. Я до сих пор не верю, что он мог так поступить, но Никита его при задержании видел сам лично.

— Да, милая, это был он. Но я обещаю, его посадят за это.

— Да какая разница, вы хоть понимаете, что Мия с ним жила под одной крышей! Господи, как… как такое возможно.

— Главное, что теперь все хорошо, и он уже в следственном изоляторе.

— Я не понимаю, как он мог быть так добр, и в то же время…

— Лина, люди могут хорошо играть, и надевать ту маску, какая им выгодна.

Я сказал ей правду, ведь зачастую, те кому мы доверяем, предают нас позже, узнав все наши слабые места. Стоит лишь вспомнить Инну, которая казалась мне очень добрым и душевным человеком, а стоило вернуться в мою жизнь Мие, как та превратилась в удава. И ее доброты словно и не бывало. А ведь она мне считай жизнь спасла.

— Девочки, вы не обижайтесь, но мне нужно ехать. Макс ждет, надо немного поработать, — поднялся из кресла, и поцеловал сестру в щеку, — скорее выздоравливай, милая. Вернусь, чтобы сияла.

— Ты в полицию? — взволнованно поинтересовалась Мия, посмотрев на меня снизу-вверх.

— Да, надо заявление писать, да и надеюсь увидеть этого козла. Я скоро вернусь. Следователю все равно надо будет допросить Виталинку, и она должна написать заявление. Напишешь ведь, сестренка?

— Напишу, конечно напишу.

Поцеловав свою любимую, я оставил их одних, хотя очень желал, чтобы мы с Мими наконец-то остались наедине. Но пока что, нам с Максом нужно было решить некоторые дела, чтобы мы могли спокойно выдохнуть и наслаждаться личной жизнью. А пока мы на это не имели права. Особенно я.

Попрощавшись с родителями, которые ни в какую не хотели уезжать домой, все равно волнуясь за любимую дочку, я пообещал скоро вернуться, и пока шел до машины, успел набрать Макса. Он ждал меня в отделении.

Ну что же, пришло время заглянуть в глаза Никольского. Посмотрим, что он мне скажет теперь. Гнида!

Через полчаса я приехал в отделение, нашел нужный кабинет, и понеслась вся бумажная катавасия. Терпеть не мог это дело, но ради того, чтобы мои родные были в безопасности я готов потерпеть. К тому же впереди нас ждало самое интересное. Встреча с Никольским.

— Он сказал, что говорить будет, когда вы приедете, Никита Витальевич, — произнес Андрей Викторович, начальник отдела.

— Тогда давайте начнем, ни к чему время терять.

— И да, Крам, ребята поехали на задержание дамочек.

— Ну что же, надеюсь, и с ними удастся встретиться.

Начальник распорядился, чтобы Никольского привели в его кабинет. А у меня руки чесались с ходу зарядить ему по морде, но я понимал где нахожусь, и попасть в обезьянник за хулиганство — раз плюнуть.

— Волнительно? — хмыкнул Макс, смотря на меня с издевкой.

— Да сыкотно, сил нет терпеть, — пошутил, поддержав его тон, и тут же добавил уже серьезно: — У меня сестра в больнице лежит на грани истерики. Еле удалось переубедить, что она не виновата в смерти нашего с Мией малыша. А еще ее жизнь подверглось угрозе. Вот за что мне волнительно, друг.

— Заходи, — услышал голос человека из конвоя, и обернувшись к выходу, увидел в дверях Сергея.

Он с ненавистью посмотрел в мою сторону и пройдя по кабинету, вальяжно уселся на стул. Конвой остался ждать за дверью, а я с минуту пытался совладать со своими эмоциями. Внутри бурлила ненависть.

— Рассказывай, как все происходило. Время, место, откуда ствол, вся информация, — первый заговорил начальник, взяв бумагу и ручку, чтобы по ходу все записывать.

— А чего рассказывать? Влюбился в бабу одну, а она по этому сохла все время, — кивнул на меня, не меняя своего взгляда наполненного отвращения и ненависти, к слову, как и у меня. — Я ее с улицы подобрал, обогрел, а она даже постельку отказалась мне греть, стерва.

Я чуть было не сорвался, и только Макс удержал меня за руку, за что ему спасибо.

— Мия квартиру снимала, не преувеличивай, — сообщил я, не желая, чтобы на мою девочку наговаривали.

— Да? А когда бы работать не смогла? Чтобы тогда делала?

— Ты решил меня проверить на познания? Думаешь, не знаю, что она работу домой брала?

— Да ее уволили потом! — заорал он, и у меня сложилось ощущение, что ему нужна помощь психиатра.

— Думаю не без твоей помощи. Ты наверняка хотел таким образом ее прижать.

— Не без моей, ты прав. Только все равно, она помощь принимала только дружескую. А нахер мне ее дружба? Мне секс нужен, как и любому мужику!

— И тогда ты решил взять ее силой? Беременную? — крепко сжал кулаки, а сам представлял, как бью это подонку морду.

— Ну ничего бы не случилось, если бы дала и беременной. Так нет же нежные какие, в обморок сразу падать.

— Ты гнида, ты ее ударил. Ты женщину ударил, — я подскочил со стула и схватил Никольского за кофту, шипя ему прямо в лицо: — посмел поднять руку на беременную. Это моя женщина, моя! Слышишь, ты, подонок!

— Крам, успокойся! Крам! — друг с силой оторвал меня от мерзавца и вернул обратно на место.

— Если этот человек продолжит себя так и дальше вести, я перестану что-либо говорить.

— Не в твоих интересах такие условия ставить, — пояснил Филиппенко строгим голосом: — продолжай!

Никольский скривился, с прищуром посмотрел на меня, и продолжил, кажется, получая удовольствие от своего рассказа:

— Шлепнул я ее разок ремнем, она и в обморок хлопнулась. Знаешь, Крам, а жаль, что ребенок еще тогда не умер, глядишь, твоя Мими со мной бы осталась.

— Сгниешь ты падла на зоне, даже тараканы постесняются жрать тебя.

— Перед Богом, моя смерть на тебе будет.

— Да не смей ты вообще святого упоминать! В тебе же ничего такого нет!

— Так ладно, брейк, — произнес Оболонский, утомившись слушать наши перепалки.

— Согласен, — кивнул начальник, — переходи к сути. Как ты познакомился с Миронюк и Котляренко?

— С Котляренко мы со школы знакомы. А с малолеткой меня Виолетта и познакомила. Как они связались, понятия не имею.

— Что дальше?

— У каждого — свой повод, пусть они и рассказывают. Я лишь считаю, что каждому по заслугам. Не должны эти двое быть счастливы. За малую конечно немного обидно. Это я про Виталину. Не в нее я должен был стрелять, а в Мию. Сдохнуть она должна была, чтобы этому не принадлежала, — кивнул на меня, а я решил все же сдерживать себя. Не хватало мне проблем с законом. — В общем, пигалица мелкая выскочила из дома, а я не разглядел, да шмальнул.

— Слышь ты, пидорас, — со стула к удивлению, подскочил Макс, и на его лице отражалась ненависть, — это ты падла гондон, понял? Да если бы не начальник, я бы тебя как червяка ногой растоптал, хрен моржовый. Ты девчонку едва не убил, и сидишь скалишься здесь, как ни в чем не бывало? А может тебя к насильникам посадить? Чтобы через зад дошло как не стоит делать?

Вот тут прихренел я, даже улыбнулся, не ожидая такой реакции от друга.

В дверь постучали, и Оболонскому пришлось отпустить Никольского, чтобы было меньше нелепых домыслов.

— Андрей Викторович, мы Котляренко с Миронюк задержали. Куда их?

— Вот и отлично, остальное они расскажут. Устал я, — язвительно произнес Сергей, а через секунду добавил, сознавшись в еще одном преступлении: — Мне-то все равно не выкарабкаться отсюда уже, зато будешь знать. Жаль Инне не успел отомстить, эта дрянь все испортила. Ты тоже должен был сдохнуть в кювете. Глядишь, и ребенок бы был ваш жив. Ты бы сдох, а Мия бы ко мне плакаться, так бы и приютил в кроватке.

Значит, та авария была не случайна.

— Вот так, Андрей Викторович, раскрываются зависшие дела. Только что нам сознался в содеянном Никольский. Признал, что это именно он хотел меня тогда убить, сбив на трассе и уехав в неизвестном направлении.

— Все записываю, не переживайте, Никита Витальевич. И да, Никольский, пистолет откуда?

— Оттуда! — выплюнул он и добавил: — Не скажу.

Через несколько минут Филиппенко протянул бумагу с ручкой Никольскому, и тот безоговорочно подписал свое признание. Я был рад этому, и не на секунду его не пожалел. Своим поведением и словами он дал ясно понять, что ни капли не раскаивается в содеянном, так почему мне тогда его жалеть.

Когда конвой уводил Никольского из кабинета, на входе пересеклись с Виолеттой. Столько яда в ее глазах оказалось, я даже представить не мог, что женщина может быть такой злой. Но вот оно чистое явление перед глазами.

— Урод! Сдал меня с потрохами? Ну ничего, я тебе добавлю, — прошипела Витка, и с гордостью подняв подбородок, обернулась ко мне. — Здравствуй, любимый.

— Где Миронюк?

— Андрей Викторович, ждем директора детдома и ее мать. Без них не можем допрашивать. Да и у нее еще свои проблемы с детдомом. Пока в камеру ее прикрыли.

— Ладно, — кивнул он, а я услышал тяжелый вздох друга.

— Надо же было трахать такую суку. И чего не хватало ей.

— Котляренко! Садись давай, чего замерла?

— На любимого насмотреться не могу, — съязвила она, а я чуть не выплюнул от ее противного голоса и вранья. Даже сейчас вместо того, чтобы раскаиваться и рыдать, она находила в себе наглость иронизировать.

— Понятно, тут целая Санта Барбара. Ну что же, хочу услышать твою версию того, как ты любила, а тебя нет.

— Откуда вы знаете? — удивленно спросила она, наконец-то перестав на меня смотреть.

— Да больно ты злая, глаза твои все выдают. А если серьезно, то села и рассказывай. В игрушки играть позже будем.

Виолетта недовольно хмыкнула, присела на свободный стул, обернулась посмотреть стоИт ли позади конвой, и убедившись, что бежать некуда, все же заговорила, снова посмотрев мне в глаза:

— А я рада… — начала она, и облизнув губу, быстро глянула на Макса и потом на меня, — рада, что он не родился. Главное, что мои денежки не достались нищебродке.