Глава 20 (Крам)

— Девочки, — мама тут же поднялась из-за стола собираясь все объяснить не вовремя вошедшим девчонкам, но говорить должен был я. Так проще. Я заварил всю эту кашу, и мама не обязана отдуваться.

— Что только что сказал Никита? — четко, по слогам переспросила Мия. В ее глазах плескалась боль.

— Никита, что ты только что сказал… — прорычала уже Лина, смотря так, словно я являлся ее врагом.

— Простите, но это так.

— Что так? О чем речь вообще? Сестра Виталины убила нашего сына. Какая сестра? Ты с ума сошел, у нее нет сестры. Что ты несешь?

— Мими, любимая, прости, но это так.

— Какая сестра, Никит? — теперь возмутилась Лина, и мне казалось, что я просто не смогу все верно донести, и лишь своими словами причиню им боль.

— Никит, давай я, — тихонько произнес отец, налил рюмку коньяка, выпил ее, и поднялся из-за стола.

— Что вообще происходит? Мы вышли на пятнадцать минут.

— Виталина, Мия, присядьте пожалуйста.

Девочки в ответ не сдвинулись ни на миллиметр, стоя все так же у выхода. Мне было больно за обеих, но мой взгляд сейчас прикован к любимой, которая с болью в глазах смотрела на папу. Она уже столько успела пережить в своей жизни, что я просто не понимал, как сделать так, чтобы эта новость не нанесла колоссальный удар на ее сердечко.

— Девочки, раз такое случилось… Я думаю пришло время сознаться. Виталинка, любимая наша доченька, ты знаешь, что мы любит тебя и…

— Что «и», пап, к чему это все?

— Папа хочет сказать, что твоя биологическая мать не Вера, — закончил я, и крепко сжал кулаки, желая оказаться в спортзале и отметелить хотя бы боксерскую грушу.

— Вы шутите? Вы что, что за бред? Мам, скажи им что это не смешно! — воскликнула Виталинка, сквозь слезы смотря на маму.

— Это больно, доченька, но это правда. Мы не хотели говорить, но раз вышла такая ситуация, молчать больше не можем.

— Виталин, это еще не все.

Я должен был сказать всю правду, чтобы в дальнейшем, это никак не мешало нам жить.

— Не все? А что еще должно произойти чтобы шок сбил меня с ног?

— У тебя есть сестра.

— Подождите-подождите, это что получается, — заговорила все это время молчавшая Мия, — та девчонка, на которую мы думали, что это Виталина, на самом деле…

— Да, Мия, это была сестра малышки. Ее зовут Вика.

— Простите, что молчали, девочки. Виталина, прости меня, милая. Я думала, что так будет лучше, лучше для нас всех. Но о сестре близняшке я ничего не знала. Когда мы тебя забирали, ты была одна.

— Я что-то совсем ничего не понимаю, — тряхнула головой Мия, и зажмурившись, потерла висок, — Никита, ты сказал, что в моем теле обнаружили яд! Что это значит?

— Та девчонка хотела подставить Виталинку, и пришла к нам домой в лице твой подруги. Мими, прости, но… она убила нашего малыша.

— Что? — Мия пошатнулась, а я резко подскочил и удержал ее от падения. Стресс сказался на ее самочувствии. — Никит, ты не можешь ведь так шутить? — схватила меня за свитер, и я заметил, как из ее глаз покатились слезы.

— Не могу, любимая.

— Это все из-за меня? Да? Из-за меня убили вашего малыша?

— Лина, нет, послушай! Ты здесь не при чем! — закричал я вслед удаляющейся сестре, но на крик она не остановилась.

— Что вообще происходит? Кому все это надо?

— Папа, задержи Виталину, ей нельзя уходить. Только не сейчас. Лина, стой! — заорал я, и мне бы побежать за ней, но я не мог бросить Мию. Она и так едва была в сознании, и я понятия не имел что теперь делать.

Мама тоже рванула следом за Линой, а я стоял обнимал дрожащее тело будущей жены и постоянно гладил ее по голове, в надежде немного успокоить. Любимая старалась сделать глубокие вдохи, но получалось рвано, и она пальцами хваталась за мою одежду, словно вот-вот готова была упасть. Но я держал крепко. Я должен быть рядом. И она оказалась очень стойкой девочкой.

С улицы послышался крик и звук выстрела, отчего мы с Мией вздрогнули и как по договоренности рванули к выходу, не до конца понимая, что случилось. Я наделся, что это всего лишь что-то упало или… Да черт, я обманывал сам себя.

Оказавшись на пороге, мы замерли всего лишь на миг от увиденного. Виталинка лежала на земле, корчась от боли, родители в панике, а за забором происходила возня.

— Мими, зайди за стену, я сейчас вернусь! — приказал я, волнуясь за свою девочку, если этот ублюдок вновь начнет стрелять.

— Да-да, — кивнула она нервно, и я буквально запихнул ее обратно в дом, а сам рванул на улицу.

Но благо моя помощь не понадобилась. Ребята из охраны уже грузили в тачку мужика, который стрелял в мою Виталинку. Я не видел его лица, лишь спина, и та, показалась мне очень знакомой. Сука, да что же такое! Ринулся вперед, кивнув парням, и остановился у двери авто, собираясь глянуть, какая гнида хотела убить мою сестру.

Один из ребят сидевший в салоне, опустил стекло, схватил мужика за волосы и нагнул, чтобы я мог увидеть его лицо. Тело пронзила волна дрожи, а в душе поднялась ненависть. Гнида!

— Везите его в отдел, пусть допрашивают. Я позже подъеду.

Сил не было смотреть на эту тварь, посмевшую тронуть моих самых дорогих людей.

— Жаль, что ошибся, и наказал не ту…

Дальше я не слышал, я молча шел обратно во двор, и не мог поверить, что это происходит именно с нами. Ощущение, что мы попали в какой-то боевик, где должны сыграть главные роли.

Виталинка по-прежнему лежала на земле, я подошел к ней и рухнул рядом, забирая из объятий отца.

— Скорую вызвали? — прохрипел я, и носом уткнулся в лоб малышки. Она практически потеряла сознание.

— Да, уже, — тихо ответил отец, держа дочку за руку.

А мама, она просто молча плакала, склонившись к Виталинкиному животу. Внутри все горело огнем от боли за родных. Я чувствовал себя виноватым, хотя всегда желала им только хорошего. Но то что происходило сейчас, не вязалось с хорошим ни на йоту.

Осмотрев сестру, заметил что ее бедро полностью в крови. Я надеялся, что пуля не зацепила важных мышц и моя мелкая скоро пойдет на поправку, но глядя на то, как пятно все больше и больше распространяется по штанам, внутри все переворачивалось от ужаса.

Дальше все происходило как в замедленной съемке.

Я слышал вой сирен, появились люди, я осторожно переложил Лину на носилки, и ее отнесли в машину скорой помощи. Родители уехали вместе с ней. А я замер на миг, пытаясь перевести дыхание. Что мать вашу происходит! Мы ведь только что сидели и спокойно ужинали, а теперь моя сестренка находится без сознания с простреленной ногой!

Устало потер глаза и услышал всхлип. Черт, Мия!

Рванул в дом, и наткнулся на сидящую на полу Мими, которая громко всхлипывала, пряча лицо в ладонях. Я упал рядом. Загреб ее в свои объятия, и крепко зажмурился, потому что любимая расплакалась еще громче. Сердце сжималось от боли, хотелось забрать ее страдания себе, и больше никогда не видеть на прекрасном личике соленые слезы. Прижимал к себе со всей любовью, и нежно гладил по голове. Дрожащее тело сводило с ума. А перед глазами снова предстало лицо того ублюдка. Как же мне хотелось своими руками уничтожить мразь, чтобы даже думать больше не смел о моих родных. Но я не готов был к убийству. Я хотел быть рядом с Мими, хотел лично убедиться, что сестра в порядке и скоро придет в сознание. А таких связей, чтобы меня прикрыли, а мерзавца считали без вести пропавшим, у меня не имелось. Да и ни к чему марать руки о падаль, ведь жить мне со своей прекрасной светлой девочкой. С ней рядом мне хотелось быть только лучше.

— За что? — тихо прошептала Мими после долгого молчания.

— Я не знаю, девочка. Но я обязательно все выясню.

— Никит, мне так страшно. Мне очень страшно. Это же был наш малыш. Наш сыночек.

— Тот, кто это сделал, получит свое наказание. Верь мне, любимая.

— А Виталинка? Как она? — приподняв голову, спросила Мия, смотря на меня красными заплаканными глазами.

— У нее нога повреждена, но я верю, что все будет хорошо.

— Поехали к ней в больницу.

— Ты уверена? Может отлежишься? — уточнил я, напоминая, что она вся дрожит и находится на грани паники.

— Отлежусь, когда все будут в безопасности. Пожалуйста, моя подруга, ей нужна поддержка.

Я кивнул, соглашаясь с любимой, и осторожно помог ей подняться.

— Ты как? Справишься? Сама дойдешь?

— Да, уже немного лучше. Только можно воды мне.

Я все же усадил ее на пуфик, стоявший в прихожей, и быстро сходил за стаканом воды, прихватив с полки капли успокоительного.

— Давай накапаю немного? Тебе станет легче, успокоишься.

— Давай, — согласилась она, и приняла из моих рук стакан. — Родители тоже поехали в больницу?

— Да, — ответил, пока считал капли, и бросил взгляд на ее лицо. Уставшая, моя переволновавшаяся малышка. Она только-только начала отходить на отдыхе, и снова стресс. — Пей.

Больно смотреть на страдающую женщину, а еще больнее, когда эта женщина твоя. Однажды настанет мир в нашей семье, и я смогу наслаждаться сиянием глаз любимой, и буду дарить ей только любовь, чтобы она навсегда забыла, что такое боль. И если плакать, то только от счастья, которое я постараюсь ей дарить каждый день. Но нет, реветь каждый день я не позволю ей. Даже от радости.

— Никит, ты уже знаешь, кто стрелял? — я тяжело вздохнул, и забрал из ее рук пустой стакан. — Только больше не скрывай от меня ничего.

— Ладно… знаю. Но давай расскажу тебе все по дороге. Если ты готова ехать.

— Готова.

До больницы мы добрались за полтора часа. Время доехать до города, плюс расстояние по городу не позволяли добраться быстрее. Как раз за это время Мия успела поплакать от моего рассказа, и даже успокоиться и немного привести себя в порядок. Я сказал, что если она явится в слезах к подруге, та только примется волноваться, а после случившегося ей нужны положительные эмоции.

Благо Мия меня услышала и смогла взять себя в руки.

— Ну что, как она там? — спросил я, как только мы вошли в приемную, где сидели родители.

Мия тут же обнялась с моей мамой, что не прошло мимо моего сознания. Это было приятно, честное слово. Ощущение, что они знают друг друга много лет и являются родственниками. И мне очень хотелось, чтобы в будущем так и было. Моя семья могла бы стать для девочки родной, и она бы никогда не ощущала себя чужой среди нас. Для меня было очень важно, чтобы Мими знала, что она не одинока и теперь мы ее семья. Семья, которой у нее никогда не было.

— Врач пока не выходил, — ответил отец и тяжело вздохнул, смотря на меня с болью. Что-то до хрена боли за последнее время.

В кармане заиграл рингтон мобильного. Достав его, увидел, что звонит Макс, и сразу же принял вызов.

— Слушаю.

— Хрена ты молчишь, что происходит? Я узнаю все от парней! — возмущенно произнес друг, и я выдохнул, мысленно признавая, что вовсе забыл ему позвонить.

— Прости, совсем из головы вылетело, — отошел подальше от семьи, чтобы они меньше переживали от услышанного. — Мию не мог долго успокоить и…

— Ты рассказал им?

— Да. И если бы знал, что все так будет, то лучше бы не открывал рот.

— Только не начинай винить себя. Рано или поздно, ты должен был рассказать, а этот урод… он бы нашел время. Ты знаешь, да, кто стрелял?

— Знаю! И еще больше виню себя.

— Мы его засадим, ты же знаешь. Лучше скажи мне, как Лина?

— Он в ногу попал. Уж не знаю, намерено или его кто отвлек. Мелкая сейчас в операционной, врач пока не выходил. Мы все здесь дежурим.

— Я разберусь в отделении, и приеду в больницу обязательно. Нам нужно выбить из этого недоумка всю информацию. Мне очень интересно, как он связан с Викой.

— Я буду ждать любой зацепки, друг.

— Давай! Я позвоню, — он хотел уже отключиться, как я окликнул его, — Чего?

— Спасибо тебе, — поблагодарил его за все, что он сделал для меня, за всю ту помощь, которую он предоставил в этот тяжелый период моей жизни.

— В будущем сочтемся, — хмыкнул он, и сбросил вызов.

Я выдохнул. Сейчас главное было, чтобы сестренка скорее пошла на поправку. И еще одно — найти Викторию. Именно она и является последней угрозой для нашей семьи. И возможно — самой большой.

Убрав телефон, вернулся к родным, которые присели в кресла и молча ожидали врача. Я присел на корточки около Мии, взял в руки ее пальчики и приблизил к своим губам.

— Все обязательно будет хорошо, милая моя.

— Еще совсем недавно я лежала в операционной, а теперь малышка. Ей-то за что это все? Она же еще совсем ребенок.

— Вы обе заслуживаете на счастье, и не должны так страдать.

— Мы же будем однажды счастливы? Все вместе? — любимая рукой погладила меня по щеке, пальцами прошлась по волосам зачесывая их назад, а я позволил себе на миг расслабиться и прикрыть глаза. Ее касания самые важные для меня. Такие моменты самые нежные и не повторимые. Каждый из подобных будет особенным для моей души.

— Будем. Обещаю тебе, любимая. Ты пока что можешь писать список желаний, прямо по пунктам, а как только все закончится плохое, я начну их выполнять.

— Мой первый пункт желания — ты. Всегда рядом со мной.

— Тогда считай, я уже начал его выполнять. И от тебя потребую того же. А ты мне так и не рассказала, что утром тебе твой врач сказала?

С самого утра мы успели съездить к гинекологу Мии, где она прошла обследование и консультацию с врачом. Но из кабинета вышла она какой-то загадочной и обо всем обещала рассказать мне вечером.

— Татьяна Степановна сказала, что уже можно, — прошептала она мне на ушко, стесняясь моих родителей.

В ответ я радостно сжал ее ладошки, и едва не подпрыгнул на месте. Радость была естественно не только от того, что я наконец-то могу заняться любовью со своей невестой. Я был очень рад, что теперь ее здоровью ничего не угрожает, и я могу спокойно выдохнуть, зная, что любимая в полном порядке. Ведь как бы ни были велики мои желания, здоровье моей женщины на первом месте.

Из операционной вышел главврач.

— Ну что, как она?

Мы тут же подлетели к нему, желая скорее узнать о самочувствии Виталины.

— Не волнуйтесь так, девочке очень повезло. Пуля прошла по касательной. Зашивать конечно пришлось, но там несколько швов, думаю, разрабатывать ногу не придется.

— Слава Богу, — выдохнула мама, и я тут же ее обнял, целуя в макушку и успокаивая поглаживаниями по спине.

— К ней можно сейчас? — уточнил отец, который волновался не меньше нас всех. Ведь как не крути, а Виталина наша, несмотря на то, что родила ее другая женщина.

— Пока нет, девочка спит. Но это от шока, и уже скоро она придет в себя. Будем колоть обезболивающее и поставим капельницу. Все будет хорошо.

— Спасибо вам! Вы нас порадовали сейчас.

— Просто повезло, что пуля не задела важные мышцы, иначе вы сами понимаете…

Мы понимали, а потому сейчас с легкостью выдохнули, благодаря Бога, что все же спас нашу малышку от беды. А виновника в случившемся накажут по всей строгости закона. Мы с Максом об этом позаботимся.

Уходить никто никуда не собирался. Мы хотели дождаться пробуждения Виталины, и наконец-то ее обнять. Да и оставлять девчонку одну нельзя было ни в коем-случае, ведь мало ли что было в голове той малолетки. Глядишь чего удумает и снова заявится.

Вскоре подъехали новые ребята. Их прислал друг для охраны. Сообщили, что на каждом входе стоят парни, и под окнами операционной, в которой находилась сестра. Скоро их проинформируют, в какую палату ее перевезут, и они тоже будут караулить у ее окон. Двое парней стояли в коридоре у входа, и я ни хрена не считал это глупостью. Для нас в первую очередь была важна безопасность Виталинки, а уж кто и что будет думать по этому поводу — это вовсе не волновало.

— Добрый день всем. Никита Витальевич, я Игнат, старший по смене, и буду дежурить здесь до утра, пока меня не сменит напарник.

— Хорошо. Макс говорил, когда будет?

— Уже едет, — ответил парень крепкого телосложения, и дождавшись моего кивка, прошел к двери, к своему подопечному.

— Так нам будет всем спокойнее, — сообщил я семье, и утащил в объятия любимую Мими.

Но понежится пришлось не долго. Вскоре приехал Макс. Он выглядел взволнованным и переполошенным. Узнав о состоянии Виталины, он попросил меня отойти для разговора. Я оставил родных в приемной, зная, что возле охраны им ничего не угрожает, а сам с другом отошел на несколько метров. Явно он что-то узнал, — подумал я, и понял, что не прогадал, как только Макс заговорил.

— Никит, в общем, есть интересная информация. Тебе она не понравится, как и мне к слову она уже не нравится. Но как только ты дашь отмашку, ребята поедут на задержание.

— Что, все так херово?

— Хорошего мало. У этого козла два сообщника. Или быть точнее — сообщницы.

— Говори!