12. Тионна

Сквозь витринные окна мы видели, что драконов много, но не поняли, что настолько.

А ещё драконы устроили потасовку! Первым в лавку, под громкий Элинкин визг, ворвался Маис.

Я прикрыла глаза. Думала, что уезжать будем тихо, а тут… готова спорить на бабушкин рецепт, что забудут нас нескоро. И обсуждать будут ещё месяц! Боюсь представить какие сплетни оставим за своей спиной.

Но пусть.

Что сделано, то сделано. Куда деваться?

Гораздо важнее то, что при виде Маиса, у меня перехватило горло и начался нестерпимый пожар в груди.

Я даже поздороваться не смогла. Просто стояла и смотрела на него. Других драконов, которые начали входить вслед за брюнетом, вообще не замечала.

Мне кто-то что-то говорил. В какой-то момент за рукав дёрнула Элина, и вот тут я кое-как очнулась. Но благодарить драконов за визит и рассказывать про выпечку пришлось подруге. Она же наливала чай.

Для чая мы купили новинку, на которую прежде смотрели скептично. Ну разве ж это дело лить горячий напиток в бумажные стаканчики? А драконам внезапно зашло.

И плюшки наши зашли, и корзиночки с кремом, они даже улитки с корицей и цукатами радостно хватали. Ели так, словно их ни дома, ни в местных ресторанах не кормили. Кто-то чавкал. Кто-то громко прихлёбывал чай.

А я была как замороженная рыба. В груди горело, а руки и ноги словно заковало в извечные льды. Я даже улыбалась с трудом! Хотя отлично понимала, что этот набег варваров – наши отступные за обман. Ведь драконы древние, сильные, буквально пропитанные магией. Они – высшая раса! И тут мы со своими авантюрами. Отвлекли. Дёрнули без причины уважаемых… ну можно сказать людей.

– Угощайтесь! – восклицала Элина. – Пожалуйста! На здоровье! Аккуратно, не подавитесь!

И после паузы:

– Да, именно такие плюшки мы продавали в этой лавке.

Новая пауза и новая реплика:

– К сожалению, лавка уже закрыта. Сегодня последний день.

И куда-то в сторону:

– Да что вы! Мы всё. Мы теперь домой! Впрочем, если сложится, есть одна идея, но это позже. Гораздо позже. И не в этом городе.

Элина говорила. Отдувалась за двоих, а я стояла. Мои эмоции вошли в пике.

Я смотрела на Маиса, на этого темноволосого дракона. Мне хотелось спрятаться и одновременно шагнуть к нему. Сбежать и остаться. Сказать какую-то колкость, чтобы получить в ответ гадость, которая докажет – не такой уж он приятный. И признаться в том, что дракон мне очень нравится… До мурашек и звёздочек в глазах.

Я не знала. Я стояла на месте и одновременно металась.

А потом дверь переполненной лавки распахнулась…

Кто-то что-то сказал, и драконы начали расступаться, пропуская новых гостей.

Я увидела высокую темноволосую женщину с насмешливым, но каким-то очень тёплым взглядом, и статного широкоплечего мужчину. Мужчина был в возрасте, женщина не сильно, но моложе. И одеты… В столице такое не носят. Их одежда была словно из чешуи.

В лавке стало гораздо тише, а пара подошла к самому прилавку. И женщина, и мужчина осмотрелись, чтобы тут же уставиться на меня. Женщина смотрела неотрывно, а мужчина… в какой-то момент он извернулся и выхватил из рук стоявшего рядом дракона уже погрызенную, покрытую глазурью булку.

– Эй! – возмутился пострадавший.

Но было поздно. Мужчина булку уже сожрал.

Его спутница глянула на процесс поедания с интересом, но сама воровать у сородичей не стала. Зато очнулась Элина, которая предложила целый поднос.

Женщина, не скрывая боли, прикрыла глаза.

Ответила страдальчески:

– Нельзя. У меня ещё месяц диеты.

Её спутник хмыкнул и заявил:

– А я вот нарушаю!

Сказал и сделал широкий шаг вперёд – к витрине, поверх которой стоял предложенный Элиной поднос.

Остальные замерли в каком-то особом трепете. Мне послышалось слово «старейшина». Впрочем, нет. Не послышалось. Старейшиной этот мужчина и был.

А женщина…

– Дорогой, тебе вкусно? – спросила, не открывая глаз.

– Очень!

Стало невероятно эту красивую драконицу жаль! На её лице отразилось та-акое страдание…

– Если кто-нибудь наложит стазис, мы можем дать пирожных с собой, – сказала я. – Хотите? Элина, принесёшь бумажный пакет?

Женщина тут же встрепенулась и воскликнула:

– Маис! Сделай мне стазис!

– Да, мама. – Брюнет улыбнулся.

А я аж воздухом подавилась. Что? Мама?

От такой внезапности в ступор встала не только я, но и Элинка. Правда отпустило подругу через пару секунд.

Я и моргнуть не успела, как в руках драконицы оказался огромный такой пакет. К пакету тут же потянулась мужская… по виду рука, но, по сути, разумеется, лапа.

Наглющая и загребущая!

– Нет! – зверем рыкнула на спутника драконица.

А Маис пробормотал:

– Пап, ну зачем?

Папа?

Ыыы… Наверное после «мамы» удивляться было нечему, но я удивилась.

Что тут делают родители Маиса? Для чего пришли?

Только ответа я не узнала…

– Чудесное утро, – сказала драконица, удерживая пакет и сияя. – Чудесная девушка.

И уже Маису:

– Мы пока заселимся, а позже, вечером… Где-нибудь в ресторане, да?

– Ага.

Мне самым милым образом подмигнули, а «папа», он же старейшина, выхватил с подноса последнюю плюшку.

Несколько ударов сердца, и пара удалилась, а я осталась в полном недоумении. Пространство опять наполнилось гомоном, Элина убежала кипятить чай.

***

Я смотрела на Маиса, Маис на меня. Его глаза действительно изменились, стали слишком притягательными – невзирая на всю эту толпу народа и собственное сопротивление, я тонула в них как в омуте.

На этом, пожалуй, следовало закончить. Найти в себе силы прервать контакт, выпроводить гостей, которые успели съесть практически всё, что было приготовлено. Затем расплатиться с Андре и, подхватив чемоданы, отправиться на телепортационную станцию.

Но мы не успели…

Едва Элина вернулась, таща с кухни внушительных размеров чайник, дверной колокольчик тренькнул. Звук был тревожным. Я расслышала его, невзирая на весь этот бесконечный гул.

А потом кто-то шумно прокашлялся, и драконы снова стали расступаться.

Иррациональное ощущение тревоги усилилось и, не иначе как по закону подлости, интуиция оказалась права.

Там, в дверях, на грани живого коридора из мощных широкоплечих драконов, стоял уже не маисов папа, а мой. Собственный. Родненький. Всей своей внушительной персоной.

А рядом с ним…

Тут Элина едва не уронила чайник – просто господин Миринрокс тоже явился. Точнее, если судить по одежде, примчался. Оба родителя выглядели так, словно пережили тайфун.

Плащи не только мокрые, но и пыльные. Волосы взъерошены. Лица напряжённые. На их фоне лебезящий рядом господин Андре выглядел как лощёный франт.

– А… – начала, но тут же захлопнулась я.

Было очевидно, что родители спешили. Они явно попали в непогоду и, учитывая, что в последние дни в столице было солнечно, в эту непогоду они попали дома. Сначала в какую-то бурю, а уже потом в портал.

Я дёрнулась в намерении принести полотенца и нормальные чашки, чтобы напоить наших отцов горячим, но меня перебили.

Андре! Арендодатель склонился очень низко и воскликнул страдальчески:

– Видите? Ох, что творится… Что творится, господа!

Повисла оглушительная пауза. Драконы смотрели с непониманием, а наши отцы – сурово.

Наконец Маис не выдержал.

– А что творится? – ровно, но с какой-то зловещей насмешкой спросил он.

Арендодатель хлопнул глазами, приоткрыл рот. Он точно собирался нажаловаться. Вероятно его нервозность была связана с нашим вчерашним выступлением. Кажется, перегнули – раз кроме уведомлений о долгах, Андре вызвал наших отцов сюда.

А они примчались… Прибыли в столицу невзирая на то, что у господина Миринрокса, отца Элины, портальная фобия. Мой папа путешествия тоже не любит, а отчитывать за ошибки предпочитает в своем кабинете. Нависнет над письменным столом как коршун и вещает. А тут…

У меня защемило в груди, стало жутко.

Но чем дольше смотрела на родителей, тем чётче понимала – тут что-то не то.

Я что-то упускаю.

Мы упускаем.

Я посмотрела на Элину, и вот тут-то меня осенило.

Андре. Изначально наш арендодатель был очень даже лоялен. В первое время ничто не предвещало беды. Конкуренты тоже не лезли, а обитатели квартала отнеслись к открытию лавки весьма благосклонно. Они даже помогали раздавать листовки, чтобы привлечь в лавку народ.

А потом всё. Как отрезало.

Метаморфоза была до того внезапной, что мы не сразу поняли. Кривая нашей выручки, невзирая на все усилия, плавно поползла вниз.

И Андре начал козлить. В злые умыслы мы поначалу не верили – просто, если смотреть объективно, арендодатель не может быть заинтересован в нашем разорении. Всё наоборот – чем выше популярность и выручка, тем выше можно задирать плату.

Причём стрясти такую завышенную аренду с нас гораздо проще, чем с Шириса. Ширис ушлый! Сам кого хочешь обберёт.

Если вернуться к объективности и здравому смыслу, единственные люди, которым выгоден крах – это родители. Ведь где это видано, чтобы две приличные незамужние девицы болтались в далёком городе? Да ещё одни.

По меркам нашего края, наших семей, это неприемлемо. Мы выбрались из дома со скандалом! Мы совершили маленький подвиг и имели все шансы вернуться победительницами.

Вернее, не вернуться… Ведь кондитерский бизнес – очень занимательная штука. При хорошем стечении обстоятельств мы собирались открыть целую сеть.

Семья? Замужество? Такие планы, разумеется, тоже были. Но разве самостоятельная, самодостаточная девушка согласится выйти за провинциального помещика, на которого укажет семья?

Семья.

Родители.

Более того, родители, у которых достаточно денег, чтобы покрыть разного рода расходы… Чтобы доплатить тем, кто может вернуть домой дочерей.

Мы с Элиной всегда были близки, а за минувшие полтора года практически сроднились. Не удивительно, что здесь и сейчас наши мысли совпали – этот разговор начала именно она.

– Па-ап! – протянула подруга особым, очень неприятным тоном. – А ты ни о чём не хочешь мне сказать?

Господин Миринрокс – кремень. Он не дрогнул.

Зато мой, после пристального взгляда, пусть на миг, но утратил свой рассерженно-суровый вид.

Всё. Маис был забыт. Моя замороженность – тоже. Я упёрлась руками в стойку и вперилась в родителя взглядом.

– Я требую объяснений и правды! – грозно воскликнула я.

Папа растерялся. Глаза забегали. Непробиваемый господин Миринрокс тоже не выдержал, и тут в дело вступила Элина:

– Папа! – в голосе подруги прозвучала высшая степень возмущения. – Да как тебе не стыдно?!

– Я? – отозвался Элинкин родитель. – Да я… Да что я?

– Нам надо было вернуть домой своих девочек. – Полностью подтвердил догадки отец.

Он выглядел при этом таким растерянным, таким удивлённым, что я даже не зашипела. Зато Элинка грохнула о столешницу чайником:

– Кто это придумал?

Отцы замерли, а я…

Меня посетило новое озарение.

План с прослушиванием, моральным давлением и вымогательством лишних долговых процентов был слишком коварен – ни мой папа, ни господин Миринрокс, плести столь сложные сети не умели.

– Мачеха, – выдохнула я.

Подтверждений не требовалось, я просто знала.

Вторая жена моего отца ненавидела самостоятельность падчерицы. С самого начала, с первых дней появления в нашем доме, пыталась взять меня под контроль.

А я не давалась. Мама воспитывала иначе, да и вообще. Уж кому, а мачехе я ничем не обязана, так зачем подчиняться?

Я ничего у неё не просила, в их с отцом отношения не лезла. Зато мачеха с удовольствием лезла ко мне.

Пока я занималась собственными делами, включая учёбу, помощь в саду и на кухне, та распланировала мою жизнь на долгие годы. Даже жениха выбрала! И быть мне уже окольцованной, если б не отец.

Он выбранную кандидатуру не одобрил. Назвал кандидата скользким типом, а мачеха тогда сверкнула глазами. Увы, она из тех, кто стремится добиться своего любыми средствами.

Мой отъезд тоже восприняла в штыки.

– Тионна, не горячись, – смутившись попросил папа.

– Мы хотели как лучше, – сконфуженно признался его подельник.

– Вы обе молодые, неопытные… – добавил мой. – В большом городе. Каждый может обидеть. Твоя мачеха… Тионна, она о нас заботится.

Может и так, однако я была с подобной заботой не согласна. И да, мне уже не семнадцать. Я совершеннолетняя, взрослая девушка.

– Мы правда хотели как лучше, – повторил господин Миринрокс.

Прозвучало искренне, и с такой любовью, что мы с Элиной немного остыли. Зато чайник остывать не собирался. Без всякой горелки, вопреки логике, он выбросил струю пара и люто засвистел.