Глава 31. Данила

Я подозревал, что мое «воскрешение» травмирует Нику не меньше чем моя смерть. Но чтобы еще больше! Это оказалось неожиданным. Только как теперь исправить ситуацию? Загадка. В этом всем есть только один плюс: Алиса не восприняла мой поступок как предательство. Но, с другой стороны, Алиса ребенок. Она еще верит в чудеса и сказки. И под крылом Ники дочь не ощутила каких-то по-настоящему серьезных потрясений.

Только теперь обратно не отмотаешь. И надо искать возможность вернуть жену. Но как? Я чувствую, что она меня любит, иначе не была бы так травмирована моими «фокусами». Но эта любовь и мешает принять меня обратно.

Девочки возвращаются в Россию на следующий день, оставляя меня думать над своим поведением. Что я могу предложить Нике? Деньги у нее есть… А что еще? Только себя. Увы и ах. Ситуация такова, что она меня или простит, или нет. И это даже не от меня зависит. Это зависит от нее. А я… Буду в ногах валяться, а что делать!

Я на связи с Алисой постоянно. Ребенок докладывает что с матерью, как та себя чувствует, что делает… И я понимаю что у Ники началась самая настоящая депрессия. Надо что-то делать. Ехать! Не хотел я возвращаться в Россию… И хотя я сделал все, что бы всех, кто причастен к моей «смерти», посадили, рисковать боялся. Но если я не приеду к Нике, то она точно не согласится простить меня. А значит приходится собирать вещи.

Дочь жалуется, что у них нет елки. Игрушек и гирлянд тоже, а Ника и не думает ничего покупать. Ей ничего не хочется.

Я успокаиваю ребенка, сообщаю что отец обязательно спасет праздник. Я покупаю искусственную елку, игрушки, шары, каких-то стеклянных птичек с хвостиками из перьев и подарки любимым девочкам. Что ж, остается надеяться, что мне удастся привести в чувство Нику.

И самое паршивое, что я не могу объяснить Нике насколько опасной была ситуация… Что я очень и очень сам испугался. И за себя и за своих девочек. И заглядывая внутрь себя, я могу сказать следующее: я не хотел обманывать ее, я не хотел умирать. А когда понял, что не могу без своей семьи, то понял, что хотел бы «воскреснуть» раньше. Но я справедливо опасался, что мои враги могут быть еще опасны. Но сейчас — точно нет. А значит, можно немного расслабиться и заняться личной жизнью.

— Ну как она? — первое что я спрашиваю, переступая порог новой квартиры. Алиса подергивает тонкими плечиками, после чего горестно вздыхает:

— Плачет. Сейчас спит.

— Ничего, попробуем ее утешить, — кладу сумки на пол чисто вымытой прихожей и осматриваю квартиру. Уютно, красиво… Да, Ника сделала все возможное, чтобы сюда хотелось возвращаться. — Пошли приготовим что-нибудь. А потом нарядим елку.

И мы вместе принимаемся за дело. Поэтому тот момент, когда в комнате появляется Ника, я пропускаю. Но когда вижу как она стоит на пороге вся печальная, потерянная, с потухшим взглядом… Понимаю что всю свою жизнь я любил только эту женщину. И что мне больше всего хочется ее прижать к себе, почувствовать тепло ее тела.

Алиса тактично уходит на кухню, давая мне возможность, поговорить с Никой наедине. А я чувствую панику. Как убедить ее что я не собираюсь больше ее подводить?

— Прости меня, — вот и все что я могу промычать. Я смотрю в ее печальное лицо и понимаю, что никогда не обижу Нику. Но только позволит ли она снова быть рядом?

— Я не могу без вас. Не могу без тебя… Я тебя люблю, понимаешь?

Я готов на что угодно! Я утыкаюсь в колени Нике, и она, всхлипнув, вдруг произносит:

— И как ты видишь наше будущее?

Мы сдвигаемся с мертвой точки! Если человек готов обсуждать варианты, то значит он готов к переговорам.

— Как хочешь. Ты можешь переехать в Милан, я могу попробовать получить вид на жительство России чтобы жить тут, в Новочеркасске. Это может быть и гостевой брак. Я готов на вс, что ты скажешь. О чем попросишь.

Она молча кивает, кусает губы… Думает. А я продолжаю:

— У меня есть все. Деньги, недвижимость, акции… Я богат. Не насколько как был конечно, но, поверь, я не нуждаюсь. И ты со мной не будешь нуждаться. Хочешь, вложим деньги в твое ателье? У нас будет представительство в Милане, хочешь?

Это предложение вызывает у Ники смех. Хотя я вижу такой вариант ей нравится.

— Где я и где Милан…

— У тебя самое лучшее пальто, которое я только видел! Даже не думай! У тебя будет своя линия одежды! Я сделаю все, чтобы твое пальто носила и Россия, и Италия!

Ника смеяться перестает, теперь она смотрит вопросительно на меня, будто впервые видит:

— Ты правда так хочешь чтобы мы снова были вместе?

— Неужели, если бы я не хотел, я бы сюда приехал! Я до сих пор рискую, находясь на Родине. Никто же не знает что я жив. Никто, кроме тебя. — я беру в руки ее ладонь и прижимаю к своей щеке, — Одного твоего слова в полицию, да куда угодно, достаточно, чтобы ты стала вдовой по-настоящему. Я по сути отдаю свою жизнь в твои руки.

— Хорошо. Тогда сначала расскажешь все подробности того, что произошло, с самого начала. А потом обсудим план моей линии одежды. Только учти, это будет только моя марка. И инвестиции ты будешь давать мне на безвозмездной основе.

— Но ты же выйдешь за меня замуж?

— Не факт. Я же не знаю что от тебя ждать можно. Так что спешить не будем.

В тоне Ники появляются жесткие нотки, и я, вместо того чтобы возмутиться, лишь чувствую еще большее притяжение к собственной жене. Мне нравится что она такая. И да, я согласен на все условия. Лишь она больше никуда не делась.