Глава 6. Ника

Подхожу к дому, не скрывая ужаса. Бог мой, да как я жить-то тут буду? Алиса, чувствуя мое напряжение, держит меня за руку. Я бы и схватила ее ладошку, да только чемодан держу.

Войдя в калитку, аккуратно оглядываю участок. Сколько же меня здесь не было? Года три точно. Собаку мать так и не завела, есть кот, рыжий, страшный — жуть. И кажется без глаза. Из дальнего угла, с другой стороны дома, слышно кудахтанье кур. Значит мать хозяйство еще держит, хоть что-то.

Поставив чемоданы на крыльцо, подхожу ко входной двери с облупившимся дермантином и, постучав, приоткрываю. Раздается характерный скрип.

— Валя, ты? — голос матери. У меня пробегают мурашки от него. Все-таки странное дело — с одной стороны, я ее боюсь и не особенно люблю. Мать для меня всегда была источником опасности. А с другой — это что-то биологическое. Мне хочется чтобы она подошла ко мне обняла, приласкала. И я точно знаю, что если она это сделает, я буду вокруг нее бегать как щенок. Но я слишком хорошо знаю свою мать.

— Мама, это я, Ника, — подаю голос, неуверенно заходя в прихожую. Тут все как и было. Те же занавесочки на мутных окнах, половичок, деревянный пол, полусухой цветок в горшке, на подоконнике. Мать никогда не была хорошей хозяйкой, да и с возрастом ею не стала.

— Тут странно пахнет, — замечает Алиса, совсем шепотом. И правда. Привычный для меня запах дома отдает удушливостью, которой до этого не было. Не пойму с чем это связано. Мама стала еще меньше убирать? Или запах из-за того что жильцы злоупотребляют алкоголем? Эти мысли проносятся в моей голове за пару секунд, пока раздаются тяжелые шаги из дальней комнаты.

Мама.

Она появляется на пороге прихожей, в видавшем виды халате, неопрятная, с очками на носу, растрепанная. Увидев меня, замирает, переводит взгляд то на меня, то на Алису, поражаясь что мы явились к ней, да еще и без предупреждения. Проще поверить что мы галлюцинация.

— Ника, ты что ли? — подходит ближе, после чего неожиданно для меня неуклюже целует в щеку, обдавая запахом пота. Я целую ее в ответ. Надо же, она как будто и рада мне. Даже странно.

— Привет, мама, — улыбаюсь, — Я с Алисой, это моя дочь.

А вот присутствие ребенка мать злит. Кивая на на девочку, она произносит:

— Ты значит ее все-таки нагуляла, да?

— Мама! — мне не хочется при ребенке обсуждать подобное, но мать не успокаивается:

— Говорила я тебе, чтобы блюла себя. А ты что приехала-то? Сколько лет мать не вспоминала, и тут явилась, не запылилась! Небось выгнал-то тебя муженек?

— Выгнал, — киваю, а она усмехается:

— И с твоей нагулянной девахой выгнал. А я тебе говорила что не ровня он тебе! Что ты долго с ним не проживешь. — замолкает, видимо что-то вспоминая, затем выдает: — И правильно он сделал. Нечего своим свиным рылом в приличные семьи лезть!

Мама умеет поправить самооценку, ничего не скажешь. Впрочем, так всегда было.

— Мам, можно мы зайдем? Устали очень.

— А ты надолго ко мне, звезда? Зайти она хочет.

— Надолго, нам пока что жить негде…

Мать продолжает стоять, преграждая собой проход. Думает, пускать нас или не стоит.

— У меня нет денег содержать два рта!

— У нас есть деньги на продукты, — тут же сообщаю, — А еще мы будем помогать по хозяйству.

— Ладно, иди в свою комнату, там эту, как ее… Поселишь. Сразу давай три тысячи, чтобы я хоть смогла что купить, кормить вас… Ртов-то теперь…

— Я могу перевести на карту.

— Карту?! Какую карту?! Ты мне давай так деньги, чтобы я их видела! А все эти карты, это все ерунда! Деньги должны в доме храниться!

— Я тогда переоденусь и сниму в банкомате, — разуваюсь, беру чемоданы и заношу их в комнату, — либо могу перечислить Вале, он снимет.

— Не надо ему ничего перечислять! Пропьет!

Класс! Значит тетя Рита права. Вот только брату всего двадцать четыре, он на пару лет меня младше. Рано ему еще спиваться.

— Хорошо, тогда я чуть отдохну и пойду сниму в банкомате. Он же на почте?

— На почте.

А до почты полтора километра. Мы заходим с Алисой в комнату, и я тут же закрываю дверь. Надо переодеться, да и в принципе выпустить дух. А еще повесить вещи в шкаф. Тут никто не жил, судя по всему: ровный слой пыли, но в целом чисто.

— Мама, а как мне называть твою маму?

Да, бабушкой лучше не стоит.

— Тетя Олеся, — отвечаю, открывая чемодан с Алискиными вещами, — если скажет что надо как-то иначе, называй как она скажет.

Дочка кивает, а я перебираю ее кофты и футболки. Да, для деревни они мягко говоря не подходят, все достаточно дорогие, и в них навоз месить будет жалко. С другой стороны, если не носить их, то Алиса в любом случае из них вырастит. Наконец нахожу полудомашнюю кофту и спортивные брючки.

— Мама, а где туалет?

Вот сейчас ребенок точно удивится. Все наши приключения ничто по сравнению с туалетом.

— Переоденься, я тебе сейчас покажу.

У матери туалет всегда был на улице. И что двадцать лет назад, и что сейчас. Скважины нет тоже — есть колодец, так что воду приходится таскать. И только наличие газа позволяет понимать что мы не совсем на краю цивилизации. А еще тут ловит интернет, что просто здорово.

Мы выходим с Алисой во двор. Я показываю отдельно стоящий туалет, баню, где все моются пару раз в неделю и навес с умывальником. Еще один умывальник в доме. Дочь в шоке оглядывает все «великолепие», после чего твердо идет к туалету, открывает…

— Мама, тут унитаза нет! — раздается тонкий голосок.

— Малыш, придется на корточках… Справишься?

— Постараюсь.

Закрывает дверь, а я стою возле туалета, думая о том, что надо срочно будет придумать какой-нибудь «стульчик». Днем еще ладно, в дыру-то не провалишься, а ночью? Кстати привет Вале, человек на третьем десятке, а так ничего и не облагородил в доме, хотя и живет тут безвылазно. Интересно где он? Неужели на работе?

Алиса справляется на все сто, потом мы идем к умывальнику, где я показываю как мыть руки. Вода разумеется ледяная.

— Мам, мы надолго тут?

Вздыхаю. Может сделать селфи, дождаться второго платежа и свалить? Я тоже отвыкла от отсутствия удобств. И жить тут год — это каторга. Вымыв руки, идем смотреть хозяйство. У матери коза и куры. Раньше она еще держала гусей и поросенка, но, видимо, сил уже нет.

Алиса прилепляется лицом к сетке-рабице, которой обмотан курятник. В ее глазах восторг, да и я невольно улыбаюсь. Помимо белых куриц тут бегают еще и подрощенные цыплята. Потом мы идем смотреть на козу. Тут я не разрешаю подойти близко, кто его знает что там за характер у животного.

— Я видела кур и коз только в зоопарке! — сообщает мне Алиса, а я киваю, даже не зная, как к этому относиться. Мне кажется это так странно… Я-то унитаз до ее возраста не видела.

— Ухаживать за ними будешь? — спрашиваю полушутя-полусерьёзно.

— Буду! — кивает Алиса, а я приобнимаю девочку,

— Ну вот и здорово. Пошли, посмотрим, чем нас накормит тетя Олеся. Но даже если тебе еда покажется невкусной или непривычной, ни в коем случае не говори об этом за столом, обидишь хозяйку.

— Мама, я все понимаю! — с обидой в голосе сообщается дочка. В ее воспитании сомневаться не приходится.