ГЛАВА 37

Я всегда считала, что мою жизнь оборвут краймеры. Разумеется, я не исключала и других вариантов — будучи рожденной наемницей, исключать их было бы весьма глупо, но при этом меня никогда не покидала стойкая уверенность, что именно краймеры поставят крест на моей жизни. Рано или поздно они затянут на моей шее петлю и вздернут меня над шатким помостом в назидание остальным наемникам Тьмы, особенно юным и еще не прошедшим инициацию, чтобы окончательно сломить их волю и стремление к свободе. А может, все случилось бы куда менее прозаично… никакой петли и помоста — беглый краймер-изменник не заслуживает легкой смерти. Наверное, старейшины избрали бы для казни надо мной меч или старый добрый кинжал, чтобы неспешно отрезать одну часть тела за другой и смотреть, как жизнь покидает мое изувеченное тело. В общем, я никогда не сомневалась, что умру от рук краймеров. Никогда… до этого момента.

Я пришла в себя с жуткой головной болью, ощущая вкус крови, горчащий на языке, и холод, царапающий кожу. Мне было так невыносимо плохо и больно, и сердце билось в груди так медленно и тихо, будто я умирала, слабея с каждой секундой. Скорее всего, потеряла много крови… Но прислушавшись к внутренним ощущениям, пришла к неутешительному выводу, что смерть мне пока не грозит. А жаль… Я бы предпочла быстрый конец, нежели долгий и мучительный в плену у архидемонов. А я точно в плену… Но факт остается фактом: кто-то остановил кровь и зашил рану на затылке, полученную от удара о стену. И это означает лишь одно. Меня не убьют быстро. Меня будут пытать — долго и жестоко пытать, как поступают многие кланы существ после пленения своего врага. Как поступают архидемоны. Пытки… Большая Луна ими славилась.

Пытки — вот, что меня ждет перед встречей с Тьмой.

Захотелось плакать и одновременно хохотать до слез. Ну, по крайней мере, убьют меня не краймеры. Хоть одна мечта сбылась… извращенным образом, конечно, но сбылась… умру я точно не от их садистских лап. Надеюсь, они сильно расстроятся из-за того, что не смогли лично принять участие в смертельных пытках. Душа Коэла останется неотомщенной, как и души других почивших по моей вине краймеров. Почему-то эта мысль согрела изнутри приятным теплом. Я даже улыбнулась, представив, как скривятся физиономии старейшин, когда они узнают о моей преждевременной кончине. А они узнают. О! В этом даже сомневаться не приходится! Краймеры всегда узнают о смерти своих. И о моей тоже узнают.

Я шевельнула онемевшим телом — почему-то не чувствовала ни рук, ни ног, словно их уже отрезали и съели. И только когда открыла глаза, поняла причину онемения каждой мышцы. Я не лежала на кровати в бинтах, нашпигованная катетерами, и даже не валялась на полу в какой-нибудь ржавой клетке, связанная цепями и заклинаниями. Я висела… была подвешена за руки, как молодой ягненок. Ноги безвольно болтались, царапая носками пол. Уф! Неприятные ощущения. Тело Хелен стало тяжелым. Руки опухли от напряжения. Шея тоже затекла, не говоря уже о голове, которая разрывалась на части, гудела и трещала.

 Я представила, что моя голова сейчас взрывается так же, как и саарга. Представила, поежилась и хмуро посмотрела вдаль… на горящий впереди тусклый факел, который освещал каменную стену. Почему я еще жива? Саарга погиб (не насовсем, но все же), ашкар погиб, советник погиб. А я жива…

Может, умирали вовсе не члены оппозиции, как я сперва решила? Может, умирали те, у кого сердце было опечатано рунами войны? Может, магия дворца с заминкой распознала руны и уничтожила потенциальных врагов? Но Тимуэль… он явно что-то знает. Может, это он и причастен к смерти ашкара и советника.

А может и нет… может, он ничего не знает об оппозиции. Слишком много «может», слишком много предположений.

Голова заболела еще сильнее.

Отмахнувшись от мыслей — сейчас до правды все равно не докопаться, как ни старайся, — я посмотрела наверх, прищурилась, вглядываясь в темноту, и увидела, что мои руки крепко, до посинения пальцев связаны в районе запястий толстой магической нитью и пристегнуты к острому крюку, похожему на стальной коготь дракона. Или это и есть коготь, покрытый сталью?

Я поморщилась. Прелестно… Моя смерть будет похожа на забой животного. Помру, как беззащитная скотина в хлеву, которую подвесили за лапы и пристрелили. Хотя кого я обманываю? Пуля в лоб — неподходящее наказание для существа «вне закона», состоящего в оппозиции и выступающего против действующей власти.

И все же этот крюк… Не перестаю удивляться тому, насколько повадки архидемонов схожи с вампирскими. В городе кровососов меня тоже подвесили за руки в мрачной и вонючей пыточной, правда тогда я не опасалась за свою жизнь. И тогда со мной был Райвен.

Ройз…

Я вспомнила наше прощание. Его руки, осторожно скользящие по моему телу. Его губы, целующие меня жадно и страстно, пробуждающие безумные желания. Его чарующий взгляд, обволакивающий голос… и последние слова «Береги себя, Лиана».

Я опустила голову.

Прости, Ройз. Сберечь себя у меня не получилось, но я хотя бы надеюсь, что ты в порядке. Должен быть в порядке.

Сосредоточившись, я попыталась достучаться до его энергии, но посторонняя магическая защита, как толстое стекло, не позволяла мне пробиться и нащупать энергетические нити. Ожидаемо, но я все равно предприняла несколько попыток выйти на связь с Райвеном, уповая на чудо.

Чуда не случилось…

Тогда я начала осматриваться, медленно озираться по сторонам, стараясь поменьше крутить головой, чтобы избежать вспышек боли. Через несколько минут, после того как глаза привыкли к мраку, я выяснила, что по-прежнему нахожусь во дворце, в самой нижней его зоне — в темнице, в подземелье. Вокруг висели цепи, стояли решетки и клетки. В воздухе витал запах смерти, сырости и чужого страха. Это подземелье для пленных… еще недавно здесь держали тех несчастных, которых сожгли драконы на праздновании Сопряжения. Следы их энергий остались на стенах из белого камня. Хотя белыми стены были много лет назад, сейчас же стали серыми, обшарпанными, покрытыми плесенью и черными наростами в виде слизи. Мерзость…

 Вдалеке я увидела фигуры. Факел — единственный источник света в этом жутком месте — горел тускло, но я все равно смогла рассмотреть нашивки дворцовых стражей на строгой форме мужчин (кажется, демонов). Они неподвижно стояли у двери, держа в руках длинные и острые копья, тоже магические, если судить по искрам, что отскакивали от наконечников.

Следующие несколько часов… а может и целых суток… я то теряла сознание, то снова приходила в себя. Один раз меня разбудила здоровенная крыса, которая в холке достигала размеров упитанной кошки. Ее острые, желтые зубищи с наслаждением впились в мою босую пятку. Мне даже показалось, что она заурчала от удовольствия, пока жадно отрывала кусок плоти от моей ноги. А может, просто начались галлюцинации… но если это галлюцинации, то массовые, потому как, очнувшись от боли, я зашипела, задергала ногами, пытаясь стряхнуть с себя зубастого мутакта с облезлым хвостом. Естественно, безуспешно. Мутант был огромным, а я связанной. И он бы точно отгрыз мне пятку, если бы один из стражей не решил прийти на помощь.

Я вздрогнула, когда мимо пролетело копье и пригвоздило мутанта к полу. Животинка с пробитой башкой задергалась, дико заверещала, барахтая лапами в воздухе, но почти сразу обмякла и затихла. Этих мутантов здесь специально разводят? Посторонняя живность во дворец бы точно не пробралась.

— Спасибо, — облегченно прошептала я, когда животное сдохло, а другие мутанты, сверкая в потемках голодными глазищами, быстренько разбежались по углам.

Язык у меня почти не шевелился. Горло саднило. И я бы жизнь отдала за глоток воды. Но, увы, вместо воды я получила лишь кровоточащую рану на ноге. Тварь все же успела меня погрызть. Не смертельно, но приятного мало.

Дворцовый страж — высший демон со шрамами на лице — безмолвно приблизился и вытащил из мертвой туши копье, смерил меня безразличным взглядом и так же безмолвно вернулся на свое место, сторожить вход (он же выход) в подземелье.

— А вы, ребята, я смотрю неразговорчивые, — просипела я, изучая своих стражей. Тот, что со шрамами, был стар, но чертовски силен — энергия так и бурлила в его крепком теле. Второй помладше, потоньше и послабее… Я могла бы его подманить, закинуть ноги на его шею и, извернувшись, свернуть ее, как пробку, но… их было двое. И наверняка еще двое стражей стоят с другой стороны двери. И магия… защитные чары повсюду. Убийство одного из моих тюремщиков ничего, кроме проблем, не принесет, а потому я фыркнула и отбросила надежду на побег.

Странное дело — шли часы, а я не регенерировала. Раны и царапины не затягивались, энергия не восстанавливалась, голова продолжала гудеть. Словно это место, этот дворец не позволяли моему телу исцелиться, тормозили процесс. С такими темпами я до пыток не доживу… умру от сильной кровопотери. Мою рану зашили, а не исцелили, из чего можно сделать простой вывод, что во дворце нет лекаря, знакомого с энергией краймеров, нет никого способного мне помочь при экстренной необходимости. Меня не могут здесь исцелить, не могут восполнить мою кровь, не могут убрать боль.

И я тоже не могу регенерировать.

Лишь медленно умираю.

Может, это и к лучшему…

Я закрыла глаза, позволяя сознанию раствориться в пустоте.

В следующий раз очнулась от свиста. Тихого, проникновенного свиста. Этот звук был так несвойственен этому месту! Удивившись, я внимательно прислушалась. Кто-то насвистывал незнакомую мне мелодию. Кто-то, кого я не видела. Единственный факел погас, погружая подземелье в кромешную тьму. А магическое зрение я включить не могла, слишком ослабла.

Свист стал ближе и громче. Я заметила движение высокой фигуры в темноте. Она медленно надвигалась на меня. Шаг за шагом, сантиметр за сантиметром. Неспешно.

А потом в темноте вспыхнули яркие огни. На миг они ослепили меня, а затем затянули в бесконечный пламенный омут. Какая ошибка! Какая глупая оплошность… Надо было зажмуриться, отвернуться, а не смотреть на эти дьявольские светлячки. В беснующемся адовом пламени сверкнули глаза архидемона. Они подчинили меня, загипнотизировали, приковали все мое внимание к вертикальным змеиным зрачкам, но вопреки ожиданиям не обожгли. Я просто растворилась в огне, но не потеряла себя, продолжая отчетливо осознавать все происходящее.

— Милая линиар, нежная линиар — дева из моих грез. — Бархатный голос Тимуэля — знакомый и пугающий, тихий, как шипение гадюки, но в то же время мягкий, как растопленный шоколад, эхом отозвался от стен подземелья. — Хищная линиар, дикая линиар — смертелен твой сладкий зов.

Это отрывок из лунной баллады… кажется, я ее знаю. Слышала очень давно от старого, как мир, краймера, который якшался с демонами и приносил в клан выгодные и богатые контракты. Правда, пел он намного хуже архидемона и лунное слово «линиар» заменял каким-то другим земным словом, а может даже и женским именем. Уже не помню, давно это было.

— Позови меня ночью, линиар. Разбуди мое сердце, линиар. Околдуй меня танцем, линиар, танцем безмолвных слов. — Я уловила улыбку в мужском голосе. — Маску сними, линиар. Покажи мне себя, линиар, покажи отражение снов. — Тимуэль приблизился, склонил голову, рассматривая меня с отрешенным интересом. — Встану я утром, линиар, вспомню твой образ, линиар… образ девы из снов. И пойду на твой зов, линиар. В чащу Бескрайнюю, линиар, где сгинуть ради тебя я готов. — Длинные пальцы потянулись ко мне, почти невесомо коснулись подбородка, заставляя поднять голову выше и погрузиться в огонь без остатка. — Сражу всех чудовищ, линиар, срублю все деревья, линиар, сожгу всех врагов… Но тебя не найду, линиар, деву из своих снов. — Тимуэль изобразил печальную улыбку. — И сойду я с ума, линиар, и умру я в тоске, линиар, в чаще, где слышал твой зов. А потом ты придешь, линиар, и возьмешь ты мой лик, линиар, проживешь мою жизнь, линиар… и снова раздастся твой зов.

Тимуэль замолчал. И подземелье накрыла давящая тишина, которая грузом опустилась на мои плечи. Дышать стало тяжело — огонь архидемона защипал кожу, вцепился в мою энергию невидимыми когтями. Я сипло выдохнула, когда мужская ладонь скользнула по моему телу, разглаживая ткань потрепанного платья, которое, надо отдать ткачам должное, не порвалось и даже не растянулось, лишь испачкалось в крови — в моей и саарга. Но что поделать?.. Скоро крови станет больше. Не просто же так пришел Тимуэль. Но о причине своего визита архидемон говорить не спешил, лишь смотрел на меня — внимательно, жестко — и молчал. В его бесконечных глазах плескалась лава и отчетливо отражались муки выбора. Он решал, что со мной делать. В эту самую секунду размышлял о моей судьбе. Почему он, а не Кларэль? Хотя какая разница? Будто мне не все равно, кто именно меня убьет. Может, у Кларэля нашлись дела поважнее или Тимуэль решил развлечься с линиар перед казнью. Он явно неровно дышит к этой лунной расе, вот только я не линиар… но что-то общее с этой расой у краймеров определенно есть. Но лучше бы не было! Не хочу быть изнасилованной перед смертью, тем более таким монстром, как Тимуэль. Он же огромен! О, боги! Настолько огромен, что просто разорвет меня изнутри, если решит «приласкать». Благодаря Хелен я стала высокой и мощной демоницей, но рядом с Тимуэлем все равно выглядела как тонкий прутик у подножия тысячелетнего дуба. Одна его рука в обхвате как моя талия.

Я в мельчайших подробностях представила все, что Тимуэль сможет со мной сотворить, перед тем как лишит жизни и, видимо, скривилась, потому что он внезапно усмехнулся. Без злости, но с предвкушением. Клыки блеснули в темноте. И от этой его усмешки, не сулящей мне ничего хорошего, гадкий страх холодком пронесся по спине. Тишина сделалась невыносимой! Громче этой тишины, я ничего в жизни не слышала. Она меня оглушала, нервировала, рождала всякие ужасы в моей голове. Если это прелюдия к пыткам, то прелюдия хорошая, удачно выбранная! Я все еще смотрела в беснующиеся глаза архидемона, не в силах отвернуться или моргнуть, когда решила хоть что-нибудь спросить, просто чтобы заполнить гнетущую тишину, за которой поджидала безрадостная неизвестность в виде смерти или насилия.

 Вот только почему-то на ум пришел лишь один вопрос, до абсурдности глупый и бессмысленный:

— На Большой Луне, — мой голос прозвучал сипло и едва слышно, но спокойно и без дрожи, — линиар были рабами или едой?..

Тимуэль вскинул брови, явно удивленный моим вопросом. Он определенно ожидал от меня другой реакции. И я даже знаю какой: слез, мольбы, криков о помощи, всевозможных причитаний, заверений в невиновности и слезливых просьб пощадить. Пф-ф, все это пустая трата времени! Мои минуты жизни сочтены — я это понимаю, мои полностью отключившиеся инстинкты это понимают, мое тело, ослабевшее от кровопотери, тоже это понимает и уже даже не старается регенерировать. Никто не придет мне на помощь. Заявиться в логово архидемонов — самоубийство. Ни Райвен, ни саарга не будут жертвовать собой ради меня, они нужны оппозиции, они ее лидеры. Проиграно сражение, но не война. Они придумают новый план — завтра, через месяц, через год — и уничтожат архидемонов другим способом. Ну а я… к этому времени буду уже мертва. И ничто это не изменит. Увы, но такова жизнь. Я согласилась участвовать в операции, добровольно подписалась под риски, как и все остальные, а потом операция провалилась… по какой-то необъяснимой и загадочной причине, в которой, я уверена, Райвен и саарга тоже разберутся.

Так бывает. Это ужасно больно и несправедливо, ведь я слишком многое еще не успела сделать, слишком многое не успела попробовать, но краймеры постоянно погибают на заданиях. И сколько бы я не скрывалась от смерти, она все равно меня настигла в лице архидемонов. Так зачем тратить остаток времени, что у меня есть, на слезы, панику и отчаянные попытки пробудить сочувствие в том, в ком его отродясь не было и никогда не будет? Если Тимуэль захочет меня убить — он убьет. Захочет пытать — будет пытать. Решит сожрать — я пожелаю ему приятного аппетита.

К сожалению, от страха не избавиться. Краймеры не умеют отключать эмоции, а Тимуэль внушает страх на энергетическом уровне. Но рыдать и валяться у него в ногах я точно не стану. Проигрывать тоже надо уметь.

— Милая, нежная линиар… — задумчиво произнес Тимуэль и шумно втянул носом воздух, как зверь, как хищник, почуявший запах своей добычи. И тут же оскалился, тяжело задышал, словно готовясь к нападению. Его глаза полыхнули ярче, клыки удлинились, огонь стал ощутим.

Ну все, приехали! Следующая остановка: вечные муки.

Я стиснула зубы, зашипела, сдерживая крик — кожа начала плавиться. А Тимуэль… вместо нападения внезапно накрыл мои глаза своей ладонью, прерывая зрительный контакт, и вся боль тут же схлынула, даруя мне невероятное облегчение.

— Не открывай глаз, линиар, — мягко посоветовал Тимуэль и отнял ладонь от моего лица. Его тяжелое дыхание постепенно выровнялось.

Такая необычная реакция меня слегка озадачила. Продолжительный зрительный контакт озверяет архидемонов? Или возбуждает? Или банально злит? Будь у меня чуть больше времени до конца жизни, я бы непременно изучила этот вопрос.

— Такие создания, как ты, линиар, — выдержав короткую паузу, Тимуэль все же решил ответить на мой бессмысленный вопрос, — с незапамятных времен считались священными. Загадочные девы, что слышат голос Лунного Мрака и общаются с божествами. Их опасались, им поклонялись, ими восхищались. М-м, но позже выяснилось, что все это сказка. С божествами линиар никогда не общались, а Мрак давным-давно позабыл о своих детях, оставив линиар на произвол судьбы.

Тимуэль медленно обошел меня с правой стороны — я ощутила дуновение ветра от его движения. Глаза держала плотно закрытыми, так оно спокойнее.

Ни магического гипноза, ни боли, да и страшной рожи архидемона не видно, что тоже большой плюс.

— Едой линиар не были. — Размеренный голос Тимуэля прозвучал за моей спиной. — Впрочем, как не были и рабами. Некоторые демоны какое-то время пытались их приручить, но хищные девы быстро отбили у всех желание своими ядовитыми прикосновениями.

Наверное, стоило просто молчать и слушать, но я не могла не спросить, раз уж выдалась такая возможность:

 — Прикосновение линиар смертельно для архидемона?

— Конечно, — обрадовал меня Тимуэль, но радовалась я недолго. Тут же вспомнила о выплеске разрушительной энергии при насильственной смерти любого из архидемонов и как-то сникла, поняв, что убить никого из семьи Иара не получится. Подохнуть-то они подохнут, но успеют забрать с собой на тот свет миллиарды невинных. Плата неоправданно высока. — Но убить архидемона линиар сможет лишь в том случае, — добавил Тимуэль, — если она инициирована и сильна. Ты инициирована, линиар?

Я промолчала.

Архидемон понимающе хмыкнул, получив ответ и без моих слов.

— Так я и думал, — самодовольно заключил он. — Инициированные ведут себя немного иначе. Они… пустые. Оболочки без души и эмоций.

А он многое знает о краймерах, точнее о линиар. Наводит на определенные мысли.

— Как вы догадались, что я краймер… то есть линиар? — решила прояснить этот момент, раз уж Тимуэль расположен к беседе и убивать меня пока не собирается. Что вообще-то странно! Я тут морально готовилась к унизительным пьп’кам, а не к задушевной беседе. — И почему вы не раскрыли мою личность сразу, еще там на праздновании?

Тимуэль тяжело вздохнул и… напрочь проигнорировал мои вопросы.

Значит, эта тема находится у нас под запретом. Хорошо. А как насчет другой темы, не менее важной:

— Что случилось с Инари Йортом? — осторожно прощупала я почву. — С младшим советником и с ашкаром?

Я была уверена, что Тимуэль промолчит, если он причастен к их смерти. Но он не только не промолчал, он буквально выбил воздух из моих легких, пошатнул мое здравомыслие, мягко проговорив на ухо:

— Ты ведь уже знаешь, что с ними случилось, — пауза и проникновенное до дрожи: — не так ли, Лиана Анабель Прайд? Ты знаешь, что это я их убил.

Мне показалось, что реальность рушится. Крошится и рассыпается.

Тимуэль мог догадаться, что я краймер — он тысячелетний, мудрый демон, так что ничего феноменального. Но черт возьми… мое имя! Имя, которое знают единицы. Оно никак не может быть ему известно! Ну просто никак! Он ведь даже мое истинное лицо ни разу не видел, только личину Хелен.

— Ты удивлена, линиар? — Тимуэль провел ладонью вдоль моего позвоночника. Осторожно, плавно, без нажима. Эдакая ласка в демоническом стиле. — Ты удивлена, что я знаю твое имя?

Удивлена?!

— Да я в полном смятении!

— Не хочешь спросить, откуда я его знаю?

— Нет… — Я мотнула головой, стараясь игнорировать жуткие поглаживания хищной лапищи. — Я хочу спросить, что вам еще известно? Что еще вы знаете?..

 Тимуэль обнял меня со спины, крепко прижав к своему гранитному телу — скала и то мягче. Я задержала дыхание, когда он коснулся губами моего уха и прошептал так тихо, что я с трудом разобрала слова:

— Я знаю все, линиар. Все, что необходимо знать. О планах моего милейшего брата Винкеля, о рунах древнего кай-таши, о том, что вы чуть не убили мою семью и моих детей во время празднования Сопряжения. Дети, линиар! — Тимуэль прикусил мое ухо. Я вздрогнула, но скорее от неожиданности, чем от боли. — Вы совсем, что ли озверели? Дети не отвечают за поступки родителей, но вы решили пойти по легкому пути и уничтожить всех архидемонов. И взрослых, и молодых, и новорожденных. Вы даже хуже зверей. Я бы ни за что не позволил вам воплотить задуманное в реальность.

Меня передернуло. Прямо-таки перекосило от его лицемерных слов. И внезапно такая ярость пробрала, что я не сдержала себя.

— А не вы ли уплетали за обе щеки несчастных человеческих младенцев на праздновании?!! — Я дернулась, пытаясь вырваться из мерзких когтистых лап, но, увы, лапы крепко стиснули мня в объятиях чудовища. — Свои дети — это сокровище, да?! А чужие — просто грязь под ногами? Благодаря вам демоны ежедневно убивают людей, насилуют слабых, заживо расчленяют чьих-то детей и родителей, а после съедают их на ужин, запивая вином. Скольких детей лично вы успели сожрать? Сотни, тысячи или больше? Не стройте из себя моралиста, господин Иара! Вам этот образ не идет.

Острая боль внезапно резанула плечо. Сотни клыков вонзились в плоть. Тимуэль укусил меня! По-настоящему укусил! Вгрызся в мое плечо. Этот укус несравним с вампирским, этот укус способен раздробить кости и в мгновение перегрызть глотку. Ткань платья быстро пропиталась кровью. Я плотно сжала зубы, стараясь не проронить ни звука. Кричать все равно не вариант, крики возбуждают хищников. Так что пусть чудовище жрет… пусть доказывает мою правоту.

Но не успела я проститься с жизнью, как мощные челюсти разжались. Тимуэль отогнул воротник платья, оголил окровавленное плечо и… лизнул его. Шершавый язык прошелся по ранам, и кровь перестала течь, а затем я почувствовала, что раны от демонических клыков начинают срастаться. Значит, архидемоны все же могут исцелять определенные раны даже у краймеров.

Тимуэль вздохнул и отстранился.

— Не делай из меня врага, линиар, — посоветовал он. — Тебя никто не спасет. Никто не защитит. Оппозиция, Винкель, бессмертный Инари Йорт — их здесь нет.

Я хрипло усмехнулась.

— Спасибо конечно, — иронично поблагодарила монстра, — но я уже и без вашей помощи успела заметить всю плачевность ситуации, в которой оказалась.

Страх частично отступил. Убивать меня прямо сейчас архидемон не планирует, о чем он дал понять, зализав раны.

— А ты видишь выход из этой «плачевной ситуации»? — неожиданно спросил Тимуэль, как мне показалось с интересом.

— А разве есть выход? — засомневалась я.

— Нет, — резкий и однозначный ответ.

Ну и зачем тогда спрашивал? Играет со мной? Топчется по нервам? Хрен его поймешь. Эти тысячелетние слишком сложные.

— Что вы сделали с Винкелем? — Мне почему-то стало его ужасно жалко, ведь Винкель так старался, так надеялся освободить империю от гнета своих братьев, но старшие архидемоны оказались хитрее. Один из старших архидемонов так точно. — Он еще жив? Он во дворце?

— Ты должна беспокоиться только о себе, линиар, а не о Винкеле. — Когтистая ладонь погладила меня по волосам, спутанным и слипшимся от крови. — Ты еще такая молодая… такая строптивая… Я чувствую, что под этой демонической оболочкой сидит юная дева, которая очень хочет жить. Сколько тебе столетий?

 Столетий?! А Тимуэль очевидно знает далеко не все.

— Двадцать восемь, — честно ответила я, решив, что врать архидемону лучше не стоит, и, подумав, на всякий случай уточнила: — лет, а не столетий. Мне двадцать восемь лет. — Подумала еще и с шуткой добавила: — А вы случайно не хотите сжалиться надо мной такой молодой и строптивой?

В ответ недвусмысленная тишина. Ясно.

Тимуэль снова обошел меня, теперь по левой стороне. Остановился, ощутимо разглядывая внешность Хелен, и я уже поняла, о чем он попросит, прежде чем услышала:

— Покажи мне себя, линиар… Истинную себя.

Снимать личину категорически не хотелось. Когда кто-то уродует личину, творит непотребства с чужим телом — это одно, ты словно наблюдаешь за всем со стороны. И совсем другое — когда уродуют тебя. Но злить архидемона мне не хотелось еще больше. Какой у него разгон от уравновешенного мужчины до беспощадного чудовища? Сейчас Тимуэль кажется рассудительным, даже добродушным и, как сытый питон, спокойным… но лишь кажется. Представить невозможно, что творится в голове у тысячелетнего демона, пришедшего из другого мира. Какие ужасы и мрачные желания рождаются в его больной черепушке, когда он смотрит на меня?

Я настолько ослабла, что даже не была уверена, что у меня получится сбросить личину, однако, спустя две провальные попытки запустить трансформацию, она все же началась. Я застонала, когда кости захрустели, ломаясь, уменьшаясь и смещаясь. На этот раз снятие личины затянулось. Процесс, который обычно занимает минут пять, перетек в десять, а затем и во все пятнадцать. Тимуэль все это время безмолвно следил за мной. Я чувствовала, что следит. Пристально, с интересом. У него какой-то пунктик насчет дев расы линиар… однозначно. А может и нет. Может, он ко всем пленникам относится с одинаковым интересом? Или даже ко всем женщинам.

Мало того что снятие личины прошло не в пример болезненно, так еще и разница в росте между мной и Хелен сыграла злую шутку. Раньше я хоть носками касалась пола, а теперь оказалась вздернута над ним. Ноги заболтались в воздухе, не чувствуя опоры. Магическая нить стянула запястья еще сильнее, разрывая тонкую кожу на руках.

Где-то рядом звякнули цепи. Давление на руки тут же ослабло. Крюк с жалобным писком опустился ниже, опуская и меня тоже. Я встала босыми ногами на пол, покачнулась, чуть не упала, но смогла устоять. Магическая нить растаяла, окончательно освобождая меня.

Я застонала от наслаждения, с удовольствием растерла запястья и ноющие руки, радуясь толике свободы и тому, что наконец-то могу стоять самостоятельно и без оков. Как же мало мне нужно для счастья, просто удивительно.

Архидемон долгое время ничего не говорил. Я даже дыхание его перестала слышать. Мелькнула мысль, что он ушел, и я приоткрыла глаза.

Не ушел.

Стоял в паре метров от меня. Его могучее тело освещали десятки факелов. Когда он только успел их зажечь? И почему они не горели раньше?

Сейчас Тимуэль выглядел иначе, чем на праздновании. Не так торжественно и благородно. Богатую мантию, расшитую руническими знаками, сменила повседневная рубашка темно-бардового цвета. Рукава были закатаны до локтей, а верхние пуговицы расстегнуты, открывая вид на твердые мышцы груди и сияющий магией амулет с алым, пульсирующим камнем посередине. Красивый амулет… Я даже загляделась на него. Затем посмотрела вниз, на черные штаны, обтягивающие мощные ноги архидемона. В очередной раз подумала о том, что если такая смертоносная машина, как Тимуэль, решит со мной что-то сделать, то лучше не сопротивляться. Ему достаточно обхватить меня ладонями за талию и разорвать на две части. Уверена, что при этом у него даже дыхание не собьется. Помрачнев от этой мысли еще сильнее, я скользнула безразличным взглядом по его лакированным ботинкам той же дорогой фирмы, которой отдает предпочтение саарга, по наручным часам с лунными кристаллами внутри, по разбитым в кровь костяшкам пальцев… хм, раньше его руки были целы. Тимуэль успел с кем-то повздорить? Распущенные на праздновании янтарно-черные волосы — не такие длинные, как у остальных братьев — он собрал в короткий хвост, и это позволило мне увидеть извивающуюся змеей татуировку, которая тянулась по мужской шее и скрывалась под одеждой. Татуировка была рунической и лунной. Змея шевелилась, а лунный свет бликовал на ее серебристых чешуйках.

Я отвернулась в сторону, когда поняла, что архидемон рассматривает меня с еще большим любопытством, чем я его. Этот странный обмен заинтересованными взглядами меня не ободрил. Теперь я в своем истинном теле, и это тело Тимуэлю очевидно нравится, иначе бы он та-а-ак на меня не смотрел. Тело краймера тоньше тела даже низшей демоницы, кости хрупче, рост намного ниже, силы меньше. Я вздохнула и решила не томить себя ожиданием.

— Что вы планируете со мной сделать? — устало и немного обреченно спросила я, переминаясь с ноги на ногу. Холодный камень неприятно царапал босые ступни.

— Если ты ждешь быстрой смерти, линиар, — Тимуэль направился ко мне, — то ты ее не получишь. Смерть еще нужно заслужить.

 Я поежилась, но не стала отступать, наблюдая за плавным приближением иномирного чудовища. Теперь он казался в несколько раз выше и массивней.

— Будете меня пытать?

Тимуэль без раздумий кивнул.

— Обязательно, — ответил он до ужаса равнодушно, словно пытки — это такая наскучившая и приевшаяся банальность. Захотелось удариться в панику.

— А может не надо? — нервно усмехнулась я, когда он сделал последний шаг и остановился прямо передо мной. Я заметила, что в его руках появились магические наручники из драконьей стали. — Ну их… эти пытки! Давайте полюбовно разойдемся?

Тимуэль тоже усмехнулся.

— А ты забавная, линиар. — Уголки его губ растянулись в жуткой улыбке. — Смелая и забавная. На Большой Луне тебе бы отрезали язык.

У меня глаз дернулся.

— Я бы сказала «спасибо», но на комплимент ваши слова как-то мало похожи.

Тимуэль показал мне наручники, и я послушно протянула ему руки. Израненные запястья сковала тяжелая сталь.

— Идти сможешь? — с пугающим участием поинтересовался монстр, оценивающе взглянув на мои окровавленные ноги.

Я неуверенно кивнула.

— Наверное.

Он взял меня за плечо и подтолкнул в сторону выхода.

— Тогда иди вперед, линиар. Иди вперед и не оглядывайся.

Сразу так и потянуло оглянуться, но вместо этого я покачнулась и медленно поплелась к двери, которую раньше охраняли стражи и безумное количество слоев охранной магии. Укус мутанта до сих пор кровоточил. В глазах двоилось. А платье, сшитое по параметрам Хелен, бесформенным мешком висело на плечах.