Глава 4

Шаянес неш Оштон

Отогреваясь возле горящего камина, я с трудом верил, что самое страшное осталось позади.

Отец и дядя меня учили всегда быть сильным и ничего не бояться, но, сидя в грязной сырой клетке, лишённый голоса и права называться разумным, я стал поддаваться страху. Нет, я не трусил перед эльфами, и даже не страшился умереть в бою, а вот погибнуть взаперти, будучи заморенным зверем, у которого даже нет имени, было бы ужасно.

Дома я мечтал, что Барим уцелел, как и его обитатели, но не предусмотрел, что длинноухие не забыли о своей ненависти к нам.

Переход дался тяжело: от боли казалось, что в моём теле не осталось целых костей или живых тканей. Сквозь красную пелену видел, как меня уносят, слышал напевные заклинания эльфийских целителей, ощущал их магию, но кошмар начался позже, когда я пришёл в себя с магическим ограничителем на шее.

Эльфам хорошо известно, что магия нагов строится на словесных формулах, поэтому первое, чего меня лишили, был голос. Второе, чего я не обнаружил, это моя одежда, золото и амулеты. Оглядываясь в тёмном помещении, я полагал, что всё происходящее ошибка, но не мог произнести и слова, а потом пришёл он.

— Лиер Натаниэль, мы всё сделали, как вы велели. Наг уже очнулся, если желаете, мы приведём его к вам, — своим мелодичным, почти девичьим голосом пропел пепельно-блондинистый маг, который недавно крутился вокруг меня.

— Не стоит. Я сам, — холодно произнёс его собеседник.

Спустя несколько секунд я впервые увидел лиера. Высокий и смазливый, как и все представители древнего народа, он холодно смотрел на меня, оценивая.

— Зачем ты пришёл? Ты один? Кто ещё знает о портале? — посыпались вопросы, а я только открывал рот, не в силах произнести и слова.

Эльф скривился и махнул рукой, а удавка на моей шее немного ослабла, давая возможность говорить.

— Я пришёл один. О портале знают многие, но сюда никто кроме меня не стремился. Пришёл в мирных целях, хочу найти свою ссаши — половинку души, — кратко и ёмко ответил я.

— Ссаши, говоришь, — почему-то взбесился эльф. — Как посмел ты прийти сюда после того, как вы прокляли Барим? С каждым поколением особых девочек рождалось всё меньше, а сейчас, когда их практически не осталось, явился ты? Зачем?

— Мы никого не проклинали. На Ссай очень нуждаются в особых. Я учёный, если вы мне позволите, я исследую этот феномен вместе с вашими специалистами и мы сможем решить проблему.

Эльф сначала воззрился на меня с изумлением, а потом глумливо рассмеялся.

— Что ты можешь решить, змей? Сотни лет лучшие из нас искали причину и не нашли, а ты, заносчивый червь, найдёшь выход? Нет, ты пришел отнять у меня её, только ты не угадал. Я ждал свою дэйну две сотни лет и не позволю её забрать. А ты станешь наглядным примером того, что будет с другими нагами, пожаловавшими в наш мир. С сегодняшнего дня у тебя нет ни имени, ни титула, ты — животное, дикое и опасное. По праздникам мы будем выставлять клетку с тобой на площади, разрешая детям бросать в тебя огрызки, а человеческие девушки вместо любви будут дарить тебе своё презрение, брезгливо морщась от вида грязного чудовища, которым в будущем они будут пугать своих непослушных детей, — почти выплёвывая от ярости слова, разорялся эльф.

От осознания, что родные за миллионы лиг пустоты от меня, и при всём желании на помощь никто не придёт, было не по себе, но страха ещё не было. Он пришёл позже, когда почти погасла надежда выбраться из зловонной ямы, в которую я угодил.

Примерно полгода назад, как и обещал лиер Натаниэль, меня в железной клетке голого, грязного и голодного разместили на торговой площади, и я испил чашу стыда и отчаяния до дна, наблюдая, как человеческие девушки, о которых я столько мечтал, смеются надо мной и бросают в клетку кусочки хлеба. Перед выездом мне не давали пищи неделю, и от вида свежей выпечки живот сводило голодными спазмами, но я ещё помнил, что такое гордость, и только уклонялся от летящих в клетку подачек.

Единственной, кто отнёсся ко мне по-человечески, оказалась маленькая девочка. Пока её мать отвлеклась на грудного сына, малышка подошла прямо к клетке, поднырнув под ограждение. Голубоглазое светловолосое чудо протянуло мне большую сахарную булочку со словами: «На, кусай. Ты класивый!». Маленькая ладошка гладила мой грязный хвост, пачкаясь о тусклую от пыли чешую, а дитя улыбалось, заставляя меня плакать от щемящего чувства. Но этот миг омрачил испуганный вскрик её матери и болезненные уколы копий, которыми эльфы отгоняли меня от ребенка.

— Мама, он доблый и холоший, — доверительно сказала Ниса, так звали малышку, пока причитающая мать оттирала её выпачканную об меня ладонь.

После этого случая меня снова спрятали в каком-то подвале, где лишь сырость и затхлый запах были моими спутниками. Жизнь потеряла смысл, я перестал принимать те подачки, что эльфы подсовывали в узкую щель решётки.

Новый визит лиера оказался неожиданностью, особенно если учесть, что он привёл с собой дэйну. Девушка светилась той живой, горячей энергией, что отличает людей от эльфов и нагов, поглощая холодную силу эльфа. Молоденькая, почти ребёнок, она напомнила мне ту малышку с площади.

Мой затуманенный голодом разум сначала решил, что уже прошли десятилетия, но это была не она. Крошка, что подарила мне последнюю съеденную мной пищу, пахла молоком, мёдом и ванилью, а эта девушка источала тонкий аромат физалиса и мяты. Длинные светло-русые волосы были собраны в строгую высокую причёску, которая никак не могла скрыть нежной прелести юной девушки. Серые, как серебро, глаза дэйны светились пониманием и сочувствием.

Я терпел оскорбления проклятого эльфа, терпел болезненные уколы пик, но, когда лиер впился грубым поцелуем в испуганную девушку, меня затопила злость, заставляя кидаться на врага не чувствуя боли. «Хватит!» — отчаянный крик вернул меня в сознание, возвращая боль и стыд от того, что я, неш Оштон, позволил превратить себя в цепную собаку ушастых бестолочей.

Они ушли, и жизнь начала медленно уходить из меня. Наги могут не питаться очень долго, но и у нашего вида есть предел физических возможностей. На восстановление разбитого в кровь хвоста ушло много сил, а принимать те помои, которые совали мне эльфы, я не стал.

Через пару месяцев тело начало слабеть, поедая само себя, но мне это было глубоко безразлично. Душа впала в своеобразную апатию, заставляя дни и ночи сливаться в унылый миг, пока вчера среди ночи я не увидел огонёк.

Моим огоньком надежды оказалась она, чужая дэйна, но в тот момент она была моим ангелом, той, которой я готов отдать всё то, что осталось от некогда гордого потомка славного рода Оштонов.

*****

— Вы уснули? Тут прохладно, поднимайтесь в свою спальню, — беспокоилась Лидия. Какое красивое, необычное имя, как она сама.

— Шай, — тихо проскрипел я осипшим от многих месяцев молчания голосом.

— Что? — не поняла девушка.

— Меня зовут Шаянес, Шай, — с болью выдавил я из себя. Я слишком долго не имел имени, быть безымянным для неё я не хотел.

— Хорошо, Шай, поднимайтесь, я провожу, — предложила Ди, но опираться на малышку я не стал даже ради того, чтобы обнять её нежные соблазнительные плечи.

Малышка даже не представляет, сколько весит наг.

Впервые за последние месяцы я был чист, сыт и прилёг в мягкую постель, пахнущую свежестью и Лидией. Видимо, она её стелила. От мыслей о том, что нежные тонкие ладошки касались этой постели, в теле просыпались уже забытые желания, но я усилием воли подавил их и быстро уснул.

Всё же я был сильно истощён и, восстанавливаясь, проспал почти неделю, зато уже был отдалённо похож на неша Оштона, а не на замученное животное из клетки проклятого эльфа.

Впервые за долгое время я проснулся бодрым и полным сил. Из окна пробивался обманчиво яркий лучик зимнего солнца. Оконное стекло покрывал морозный рисунок. Долго по такой погоде мне не погулять, но отвыкшее от нагрузок тело после восстановления нуждалось в физических упражнениях. Наагатинской одежды у моих спасителей не было, но, к счастью, имелась пара широких шарфов, которые сошли за пояс, с остальным проблем не возникло.

Наше убежище расположено далеко от дорог и торговцев, а значит, работы много. За домом обнаружился дровяник. Наколотых поленьев хватит разве что на пару дней, поэтому я решил тренироваться с пользой. Орудовать топором мне раньше не приходилось и дело пошло не сразу, но через пару часов я мастерски разбивал упрямые чурки, отбрасывая их в угол хвостом, чтобы не мешали.

— Шайянес, вы уже пришли в себя? Может, не стоит сразу такие нагрузки? — спросила Лидия, вошедшая в тесный сарай.

Девушка раскраснелась на морозе и выглядела ещё более нежной и очаровательной, чем я помнил.

— Шай, — кратко ответил я ей.

— Что, простите? — опять не поняла моего намёка девушка.

— Для тебя просто Шай, — тихо сказал я. Голос восстанавливался медленнее, чем хотелось бы, но короткие фразы уже давались мне легче.

— Хорошо, Шай, вы очень помогли. Этих дров хватит на месяц, пойдёмте в дом. Вам ещё рано так напрягаться, — беспокоилась малышка, вызывая у меня невольную улыбку от такой искренней неприкрытой заботы.

— Ты, — прохрипел я.

— Что «ты»? — опять озадачилась Ди.

— Шай, ты, — всё же больно долго говорить, а так хотелось сказать, как много значит её помощь и то, как она всем рискнула, чтобы помочь мне.

— Ладно. Пойдём, Шай, — мило краснея, сказала Лидия.

Едва мы обогнули коттедж, когда на разгоряченной двойке к нам подъехал довольный Ингерд, хотя я хмурым его ещё ни разу не видел. Парень запряг лошадок, оставленных отцом Ди, в старенькие, но крепкие на вид сани.

— Ди, смотри, я их для тебя починил. Запрыгивай! Ух, прокачу! — смеялся Инг и девушка, не раздумывая и минуты, легко заскочила в упряжку.

С задорным смехом они быстро скрылись из вида, оставляя меня завидовать тому, что их объединяет: молодость, красота, продолжительность жизни, как ни странно. Я видел, как девушка смотрит на меня — интерес, возможно, даже симпатия, но смогу ли я стать для неё всем и хочу ли этого?

Что-то куда-то не туда завели меня рассуждения. Встряхнув головой, направился в тепло дома, спеша подкинуть дров в камин.

Поленья весело трещали, разгораясь приятным мне жаром. Пришел уже почти час, а Ингерд и Ди ещё не вернулись, заставляя меня нервничать. Ещё через час я уже готов был ползти их искать, но в этот момент они ввалились в гостиную, покрытые снегом, с посиневшими губами, но до неприличия довольные собой, взывая у меня неприятное колючее чувство ревности. Да, с этим своим демоном я хорошо знаком, но почему он активировался сейчас? Неужели я считаю девушку своей?

К счастью, не восстановившиеся связки позволяли мне не комментировать сложившуюся ситуацию, иначе я мог наговорить лишнего, но никаких прав на это я не имел. Точнее, сам сейчас был обузой, причём весьма заметной и обременительной.

Пытаясь скрыть свои истинные чувства, спрятал глаза, следуя на кухню. Пока Лидия и Инг переодевались в сухую одежду, а я достал наготовленные девушкой вкусности, ловко сервируя стол. К сожалению, это единственное, чем я здесь могу помочь.

— Не стоило, — смутилась Лидия, когда я протягивал ей тарелку, наполненную ароматным горячим бульоном.

— И мне, — бесцеремонно потребовал Ингерд, вызывая лёгкое раздражение своим довольным и цветущим видом.

Этот смуглый крепкий и весёлый парень удивительно гармонично смотрелся рядом с загорелой светловолосой Ди.

Мы спокойно пообедали. Ингерд вызвался убрать со стола, а мы девушкой расположились у камина.

Кресла в этом доме не были рассчитаны на габариты нага, поэтому я по уже сложившейся традиции разместился на шкуре, а Лидия забралась в кресло, поджав под себя тоненькие ножки. Этот жест выглядел очень домашним, почти интимным, и мне льстило доверие этой девушки. Она долго крутила в руках бокал со столовым вином и посматривала, когда считала, что я этого не вижу.

— Спрашивай, — прошипел я, видя нерешительность девушки.

— У меня сотни вопросов, Шай, но я понимаю, что тебе больно, поэтому спрошу сначала то, что меня больше всего интересует: почему лиер выбрал меня? Зачем я ему?

— Семья. Ему нужна семья, дети, — осторожно ответил я, подбирая слова.

— Семья? Нет! Быть этого не может! Какая семья, когда он как рыбёшка мороженная… только приходит, смотрит и командует? Он даже родителям не сказал… А как он выбрал? Ведь мне всего лишь год был?

Похоже, я шокировал девушку.

Её речь сбивалась, а вопросы чередовались с размышлениями. Неверие, сомнения отражались на прелестном выразительном лице. Я засмотрелся на то, как она белыми зубками кусает пухлую нижнюю губу, как теребит выбившуюся из прически светло-русую прядь, как мечутся в поисках ответов прекрасные серые глаза, иногда прячась под длинными пушистыми ресницами.

— Ты дэйна. Его дэйна, — с сожалением сказал я.

— Что это означает? Прости, я понимаю, что тебе больно, но мне нужно знать, — попросила она.

— Жалеешь, что ушла? — понимающе кивнул я.

— Что, жалею? Нет! Ни за что! Просто не понимаю.

— Высшие эльфы, как и наги, слишком эмоциональны для соотечественниц. Наши женщины не умеют так любить, как люди. Отношения в простых парах вы считаете прохладными, но обычно это устраивает обоих партнеров. Только чем выше магический потенциал, тем больше нестабильность и потребность в женщине. Она должна быть возлюбленной, отдающей всю себя, матерью, хозяйкой. Уметь быть целым миром для мужчины. У людей рождаются иногда девочки с отрицательным магическим полем, которое компенсирует чрезмерность нашего, и это приносит покой и счастье нашедшему свою дэйну у эльфов, или ссаши у нагов, — длинная речь далась мне с трудом. Я делал паузы, иногда повторяясь.

— Эмоциональны?! Да у этого кресла диапазон эмоций выше, чем у лиера! — возмутилась Лидия.

— Думаю, он сдерживался. Не хотел пугать, — совсем тихо прошептал я. Ситуация мне не нравилась: с одной стороны, я не хотел лгать Лидию, а с другой, совсем не собирался возносить проклятого эльфа в её глазах.

— Чушь! Это ошибка! А почему именно его дэйна? Получается, я могла бы быть парой любому одаренному эльфу или нагу?

— Могла бы, если бы не носила его энергию с собой столько лет. То, что двери и замки открываются от твоего прикосновения — не случайность. Они настроены на мага, а тебя воспринимают как его.

— Но я же выкинула амулет! Это пройдёт?

— Возможно, но твои каналы растянуты под него, а лиер очень силён. Другого мага ты будешь обессиливать. Не будет гармонии, и ты проживешь не больше, чем любой человек.

— Я и так человек и проживу свой недолгий, по вашим меркам, век.

— С ним — нет. С ним ты будешь жить столько же, сколько проживёт лиер.

— Вечность рядом с лиером?! — Лидия искренне передёрнулась, как будто сбрасывая с себя его руки. — Нет уж! Не нужны мне никакие маги и долголетие ни к чему. Я просто хочу быть счастливой!

Отказавшись от магов, фактически девочка исключила из претендентов на свою руку и сердце и меня, что мне категорически мне не понравилось, но я лишь грустно улыбнулся, осознавая, что ни за что не оставлю попыток добиться её любви и увести малышку с собой на Ссай.