11

Соня

Немного переживаю, что пришлось расстаться с братом: мы отвезли его в отель «Олимп», где они с придурком, которого все называют Шведом, и остальными ребятами должны заселиться в номер, который будет находиться на этаж ниже нашего. Это помещение и станет штаб-квартирой нашей команды на эти несколько дней.

– Готова? – Спрашивает мой спутник.

Провожаю глазами Свята, уходящего по вымощенной брусчаткой широкой дорожке по направлению к отелю.

– Угу. – Киваю.

И перевожу взгляд на Глеба.

Перед нашим отъездом из дома он успел переодеться. В светлой рубашке с коротким рукавом его бицепсы выглядят просто убийственно. Широкие плечи до предела натягивают ткань, крепкие мышцы под яркими татуировками перекатываются литыми бурунами, а загар на открытых участках кожи отливает чистым золотом.

Он опять хмур и сосредоточен, и мне невольно хочется выкинуть что-нибудь эдакое, чтобы попробовать расшевелить этого здоровяка, ведь его улыбка, такая редкая, но почему-то особенная, сияет и вдыхает жизнь во все вокруг.

– Сначала салон красоты или магазин?

– Магазин. – Отвечаю.

Смотрю на него искоса, пытаясь разглядеть светло-зеленые глаза за темными стеклами солнцезащитных очков.

– Хорошо. – Он сворачивает к огромному комплексу, состоящему сразу из трех торговых центров. – А волосы ты, кстати, нарастить не хочешь?

– Не нравится моя прическа? – Усмехаюсь.

Сказал бы спасибо, что согласилась надеть свое «концертное» платье для шоппинга. Ходил бы сейчас с пацанкой в старой растянутой майке по дорогущим магазинам.

– Это… просто… – Глеб пожимает плечами. – Не очень женственно, понимаешь? Длинные волосы тебе больше идут.

– Ох, и не повезло тебе. – Говорю.

– Почему?

Любовно расправляю складочки на юбке.

– Невеста у тебя обдергайка, да еще и сиськи у нее маленькие.

– Не обижайся, – шумно выдыхает он, – просто с длинными волосами в платье ты смотрелась бы гармоничнее.

– Пять часов в кресле парикмахера, а потом ухаживай за этим русалочьим хвостом без устали? Нет, спасибо.

– Почему сразу хвост? Можно просто как-то… посимпатичнее оформить. Сделать длину до плеч, например.

– Стильная карешечка? Мммм… Чтобы моему благоверному больше не приходилось меня не стыдиться? – Отворачиваюсь к окну. – Был бы ты моим настоящим женихом, я бы еще подумала. А так – не хрен мне диктовать, что с собой делать. Я горжусь своими волосами. И сиськами, и задницей. Мне с ними комфортно. А кому не нравится, те могут быть свободны.

– Сонь… – Прицокивает языком.

– М?

Поворачиваться к нему совершенно не хочется.

– Я бываю грубым.

У меня невольно вырывается смешок:

– Открытие века.

Ужасно хочется курить, но терплю. В такую жару бедным мозгам и так хреново, а если еще и дымом их травить на голодный желудок, то можно и в обморок грохнуться.

– Не зацикливайся ты на этих сиськах, они у тебя… классные.

Выдал так просто, словно ничего не значащее замечание про погоду, а у меня сразу щеки почему-то краснеют.

– А я-то думала, что ты меня, как партнер по команде разглядывал. – Закатываю глаза. – «У нас нет мужчин и женщин», ага.

– Да. А сам на твои мелкие сиськи пялился. – Пытается не улыбнуться Глеб.

– Вот именно. – Самой смешно становится. – Даже не надейся, у меня по этому поводу комплексов не будет.

– Конечно, нет. – Отрицательно качает головой.

– Да. – Соглашаюсь.

– Именно.

– Ага.

– Естественно. – Поворачивается ко мне. – Значит, просто стрижка?

– А что, так тебе не нравится? – Нахмуриваюсь.

– Ну… придать бы форму.

– Я подумаю. – Гордо закидываю ногу на ногу. – И веди меня в бутик CHANEL, на меньшее не согласна.

– Не слишком ли высоко нос задираешь? – Глеб поднимает очки на лоб.

– Зачем мне Furla какая-то? Сам эту дешевку носи.

– Понятно. – Паркует автомобиль, глушит двигатель, накидывает пиджак. – То есть, ты планируешь потратить всю свою будущую долю, чтобы приодеться? Да? Потому что лично я не собираюсь тратить столько денег на подготовку к делу.

– Жмот. – Надуваю губы. – Тогда у меня вряд ли получится достоверно сыграть любовь и преданность…

– Главное, сыграй желание. – Улыбается он. – Этого будет достаточно.

Улыбается…

А внутри меня почему-то пляшут ангелочки. «Кто вообще пустил их во вместилище мрака? В филиал ада и уныния? В Софью Коршунову? Какие, мать его ангелочки? Изыди! Прочь отсюда, прочь!»

– О, вот. Вот это самое выражение. – Он прищуривается, очевидно, изображая меня. – Злость. Она тоже подойдет. С таким взглядом ты выглядишь такой горячей… и страстной…

Звонко смеясь, мужчина покидает салон автомобиля.

– И да. – Словно вспомнив что-то, наклоняется и смотрит на меня. – Все еще помню, что ты феминистка, поэтому дверь тебе не открываю.

– Пошел ты. – Ворчу, толкая дверцу и выпрыгивая наружу.

Подол платья тут же подхватывает теплый морской ветерок. Еле успеваю придержать его ладонями.

– И не благодари. – Глеб закрывает машину. – Всегда рад выказать уважение к твоей жизненной позиции.

– Спасибо. – Рычу.

– Кстати, – это он уже мне в спину, – разве феминизм не предусматривает, что я не должен тратить на тебя свои деньги?

Стискиваю пальцы в кулаки, медленно вдыхаю, выдыхаю, натягиваю на лицо улыбку и оборачиваюсь.

«Ну, ты у меня еще попляшешь».

– Нет, милый. – Говорю ласково и беру его под руку. – И сделай мне приятное, ладно? Помолчи, пока я буду медленно, но изощренно доводить себя до шопоголического оргазма.

И ласково прижимаюсь к сильному плечу.

Удивительно. Настоящий каменный великан, ничего не чувствует, а тепло от него идет настоящее, человеческое, живое.

Когда мы заходим в первый бутик, я не переживаю, что выгляжу недостаточно дорого рядом со своим спутником. Вещи, которые на мне я «приобрела» специально для дела еще пару месяцев назад, поэтому для сотрудников модного магазина не составит труда узнать модель из весенней коллекции.

Как и ожидалось, девушки-консультанты при виде нас оживают, их лица расцветают в улыбках. Даже задремавший охранник деловито выпрямляется, потирая глаза.

– Добрый день! – Слышится со всех сторон.

И мы снисходим до того, чтобы заметить их присутствие.

– Добрый, – бросаю сдержанно. Указываю своему спутнику на диванчик и шепчу: – Я сама.

Афера – это спектакль, где у каждого своя роль. И не важно, что у вас есть на самом деле – важно, что у вас есть, по мнению других.

Поэтому правильный подбор образа имеет очень серьезное значение. Уже сейчас можно начинать примерять на себя образ женщины, на которую ее мужчина тратится с удовольствием.

– Это, это, это. – Перечисляю, быстро прохаживаясь возле манекенов.

Сотрудники быстро клюют на повелительный тон, срываются с мест, принимаясь хлопотать: достают нужные размеры указанных моделей, провожают в примерочную, предлагают кофе.

– Угостите лучше моего супруга. – Царственно отмахиваюсь.

И одна из продавцов тут же, сломя голову, бросается обслужить важного клиента.

– Неплохо. – Говорю отстраненно, примерив первое платье.

Отдергиваю штору, выхожу, поворачиваюсь то одним боком к зеркалу, то другим. Перегнувшись через плечо, проверяю, достаточно ли плотно ткань облегает задницу.

– Вы в нем чудесны! – Заверяет жгучая брюнетка с усиками над верхней губой.

Весьма стойко выдерживаю взгляд на ценник.

– Не то. – Произношу печально. – Недостаточно дорогое. Я не могу появиться на приеме у мэра в наряде, который по карману его подчиненным.

– Поняла. – Потея, она уносится в торговый зал.

В это время я прикладываю к себе остальные наряды и один за другим отметаю. Простовато. Вдруг на глаза попадается какой-то каталог. Беру, начинаю листать и тут же замираю, чувствуя, как гулко забилось сердце. «Оно!»

– Девушка, – капризно вздыхаю, едва сотрудница возвращается с помощницей, держащей на вытянутых руках новые наряды. – Хочу это.

– О… – Она нервно облизывает губы, теребит рукав форменного пиджака. – Дело в том, что это платье в единственном экземпляре, и мы отложили его для одной постоянной клиентки.

– Ми-лы-ы-ый! – Зову обиженно.

Сотрудницы бутика переглядываются, пытаясь оценить масштабы происшествия.

– Но есть похожее, – мнется усатая, – только другого цвета…

– Хочу ЕГО. – Своенравно поджимаю губы.

– Э… – Из-за поворота появляется Глеб. Он словно не уверен, что звали именно его. – Что? Это ты меня?

Подплываю к нему в расшитом камнями бежевом платье и тычу под нос каталог:

– Котик, мне нужно именно это платье, а они… они говорят…

– Дорогая… – Прокашливается он.

– Попробую узнать, что можно сделать… – приняв строгий взгляд моего спутника на свой счет и побледнев, как мел, сотрудница бросается к телефону.

– Ты уверена, что тебе хочется именно его? – Стараясь не терять лица, спрашивает меня «супруг».

Льну к нему, как ласковая кошечка, преданно заглядываю в глаза:

– Да, котик.

– Точно? – Его брови взлетают вверх при виде цены.

– Там спинка открытая, ты же хотел… – Провожу пальчиками по его груди.

Моя рука вздымается и опускается вместе с его тяжелым вздохом.

– Все для тебя, малыш. – Сдается.

Радостно обнимаю его, прижимаюсь и вдыхаю свежесть парфюма.

– Спасибо, пупсичка! – Встав на цыпочки, чмокаю в начавшую покрываться щетиной щеку.

– Мы все уладили, – сияет усатая продавщица и бросается к служебному помещению. – Можете примерить.

Торопливо прячусь в примерочной и жду. Через минуту платье освобождают от чехла и подают мне: изумрудный атлас, темный, глубокий, богатый. Спадающие лямки подчеркивают тонкие плечи и красоту ключиц, небольшое углубление в декольте упирается как раз в складочку меж грудей, которая рождается волшебством великого пуш-апа, а длинная, струящаяся юбка добавляет роста и изысканности силуэту.

– На хер… вот это да… королевна… – шепчу себе под нос, повернувшись спиной.

Татуировки в таком обрамлении смотрятся изящными королевскими рисунками.

– Вы что-то сказали? – Крякает продавщица. – Подошло?

Отодвигаю штору и притягиваю ее к себе.

– Мой муж, – шепчу ей на ухо, – пытается вымолить прощение за интрижку со своей секретаршей. Понимаете, о чем я?

Многозначительно двигаю бровями, и девушка, наконец, понимающе кивает:

– Конечно…

Придерживая полы платья, грациозно выплываю в центр зала.

– Как тебе? – Спрашиваю, крутнувшись так, чтобы подол закружился, сверкая насыщенным темно-зеленым.

Глеб отвлекается от журнала и на мгновение застывает. При попытке сглотнуть, он наклоняет голову, и очки падают со лба прямо на колени. Он взмахивает руками в неловкой попытке их поймать, но тут же бросает это занятие, позволяя черным полароидам упасть к собственным ногам.

– Эм… Кхм… – Хмурится он.

– Что? – Устраиваю руки на талии, смотрю недовольно. – Опять скажешь, что я выгляжу толстой?

Продавщица вздрагивает, прикладывая ладонь к сердцу. «Как же так можно?» – отпечатывается в ее взгляде.

– Нет… – Глеб подбирает челюсть. – Тебе… очень хорошо…

– Вот и замечательно. – Довольно улыбаюсь я и бросаю заговорщический взгляд на консультантшу.

– Нужно подобрать соответствующую обувь! – С хитрым видом говорит она. – Есть новые модели, ручная работа!

Перевожу взгляд на своего «супруга».

– Разумеется. – Как-то не очень уверенно, но соглашается он.

– И сумочку! – Вступает вдруг молоденькая помощница консультантши.

Девчонка тоже слышала наш разговор.

– И сумочку. – Подхватываю я, мысленно хваля своих сообщниц. – Самую лучшую, пожалуйста.

И удаляюсь к стенду с эксклюзивной обувью, плавно покачивая бедрами. Моя свита с гордым видом следует за мной.

– Нам бы еще исподнее подобрать. – Невинно обращаюсь к продавцам, когда проходит еще два часа, и терпение Глебушки оказывается на исходе.

– Конечно!

Он закатывает глаза.

– Размер?

– 70А.

В примерочную заносят по очереди комплекты, корсеты, пояса для чулок. Неторопливо перебираю их, что-то меряю, что приказываю убрать с глаз долой.

– Халатик? – Спрашивает усатая, показывая мне розовый пеньюар с меховой оторочкой.

Замечаю, что мой спутник уже стоит возле примерочной, навалившись на стену, и хмуро указывает мне на часы.

– А у вас есть такой же, только с перламутровыми пуговицами? – Улыбаюсь.

– Нет. – Теряется она, не поняв моего юмора.

Уносит вещь прочь.

– Ты скоро? – Раздается недовольный мужской голос из-за шторки. – Долго еще? – И добавляет недовольно: – Дорогая.

– Котик, это последний комплект. Честно. – Отзываюсь. – Хочешь посмотреть?

– Нет, спасибо.

– А ты посмотри. – Говорю, отдергивая шторку. – Вдруг у меня в этом бюстье сиськи еще меньше, чем прежде?

Блондинчик широко распахивает глаза, ошеломленно пялясь на роскошное кружево.

Выпрямляюсь, проводя ладонями по нежной вышивке на ткани.

– Неплохо, да? – Поворачиваюсь вокруг и снова смотрю на него. – И без поролоновых вкладышей. Терпеть их не могу.

– Угу. – Как-то неуверенно мычит он.

Нагибаюсь, пристегивая пояс к чулкам:

– Брюки превращаются, превращаются брюки…

– Это всё? – Говорит Глеб с хрипотцой в голосе. – Больше ничего не будешь выбирать?

– А можно? – Включаю святую невинность во взгляде.

Делаю шаг из примерочной ему навстречу.

– Нет. – Бросает строго. – Нам пора.

Резким движением запихивает меня обратно, подальше от взгляда ошалелого охранника, и задергивает штору.

– Фи, какой ты скряга… – Хихикаю я, прикусывая губу.

Боже, все бы отдала, чтобы еще раз увидеть этот дикий взгляд.

– Большое спасибо, – убрав платиновую карту в бумажник, говорит Глеб уже у кассы.

Сгребает десятки пакетов и широким шагом покидает магазин.

– Спасибо, – бросаю сияющим от радости продавцам.

Подмигиваю охраннику и выхожу следом за «супругом». Звеня каблучками, догоняю своего пакето-носца:

– Злишься? – Беру его под руку.

Висну всем телом, пытаясь заглянуть в суровые глаза, прикрытые очками.

– Нет. – Отвечает спокойно.

Проходим мимо приземистого мужичонки в костюме от Dolce & Gabbana, который в присутствии пары охранников и жены с утиными губами растерянно шарит по карманам.

– О… это ведь была не твоя карточка, да, котик? – Произношу немного расстроенно.

– Да, милая. – Пожимает плечами он.