12

Глеб

Эта девчонка – настоящая заноза в жопе. С этим не поспоришь. Но скучно с ней не бывает – факт.

Не устаю поражаться ее умению подбирать к людям нужные ключики, очаровывать. По щелчку пальца она преображается из пафосной леди, гордо держащей осанку на людях и капризно вдалбливающей каблуки в асфальт, в мелкую, гоповатую матершинницу.

Закуривает возле моей машины, ссутулив плечи, точно борзый пацанчик с района. Всё в том же изысканном платье, в дорогих туфлях. Наваливается локтем на капот и со скучающим видом почесывает зад, пока я складываю покупки в багажник.

– Садись, Сява, – усмехаюсь, все-таки открывая перед ней дверцу со стороны пассажирского сидения.

Девчонка выпрямляется и величественно семенит в мою сторону, огибает автомобиль спереди. Передо мной снова леди – демонстративно вежливая и элегантная. Она кокетливо поводит плечом и одним лишь взглядом выказывает сдержанную благодарность. Но от меня, конечно, не скрыть чертиков, пляшущих в этот момент в ее зрачках.

Так и есть: небрежно брошенный окурок летит прямо мне под ноги. Смачно придавив его к асфальту носком туфли, Соня опять обращается в леди.

Все движения выверены и легки. Не многим женщинам удается сесть в автомобиль настолько изящно: сначала на сидение опускается ее аккуратная попка, а затем и стройные ножки, словно приклеенные друг к другу. Они отрываются от земли и ловко устраиваются между креслом и приборной панелью. Маленькие аристократические кисти ложатся поверх коленей в утонченно смиреной позе – довершающий штрих к образу.

Мы едем в салон красоты, где я оставляю ее на несколько часов. Сам решаю накопившиеся дела, переговариваюсь с членами команды по телефону, затем пью кофе в тихой кофейне на берегу моря.

Укладываю в голове по полочкам детали будущей игры. Все просчитано и заранее продумано, но в картах, как и в любой игре, многое зависит от везения. Поэтому приходится мысленно настраиваться на возможный проигрыш, что нелегко, ведь ребята верят в меня, и подвести их никак нельзя.

Солнце торопливо прячется за набежавшие тучи. Море здесь почему-то пахнет затхлостью и водорослями, да и ветер, несущий соленый воздух к берегу, оказывается неприятно холодным. Положив в папку со счетом купюру, я встаю и неспешно направляюсь к ближайшему универмагу.

Светлая пена, растекающаяся от приходящей волны по мокрому песку, почему-то напоминает о моей невольной напарнице. Ее кожа такая же безупречная, нежная, матовая. Настолько белоснежная, что кажется почти прозрачной рядом с тонким кружевом белья.

Мои пальцы помнят холод и влагу на ней этой ночью, но все равно, даже покрытая мурашками, она была необычайно мягкой и бархатной.

Вхожу в здание и медленно двигаюсь вдоль ярких витрин. Прохлада помещения обволакивает, запахи парфюма и фастфуда смешиваются, щекоча нос и вызывая тошноту.

«Зачем она показывала мне себя в примерочной? Заигрывала? Вряд ли».

Раньше мне казалось, что я хорошо понимаю женщин, с легкостью разбираюсь в их натуре. Но эту мой мозг категорически отказывался понять. Импульсивная, дикая и холодная одновременно. Дерзкая, кокетливая и в то же время способная обжечь ледяным равнодушием во взгляде. Грубая, циничная, кажущаяся легко ранимой и беззащитной. Сам бы черт не понял, что у нее на уме, не то, что я.

Повинуясь сиюминутному инстинкту, заворачиваю в сияющий белизной магазин с десятками прозрачных витрин и крепким охранником на входе. На секунду мной овладевает растерянность: «Что я здесь делаю? Зачем пришел? Куда идти и что смотреть?», но приятная на вид женщина лет тридцати сразу отвлекает меня вопросом:

– Что выбираете?

– Кольцо, – отвечает за меня мой не к месту осипший голос.

Разум призывает бежать, пока не стало слишком поздно.

– Золотое? С драгоценными камнями, с бриллиантами? – Она плавно ведет рукой по прилавку, гипнотизируя. – Обручальное, помолвочное? Знаете размер?

Вопросы сыплются на меня, как из рога изобилия, заставляя хлопать разбежавшимися от огромного выбора глазами и чувствовать себя полнейшим идиотом. Облизываю пересохшие губы и делаю нерешительный шаг вперед.

Вспоминаю крохотные женские ручки с тонкими пальчиками и перевожу взгляд на пальцы продавца: к сожалению, на примере показать не удастся, фаланги у нее сосиско-образные, а у Сони они почти кукольные, узкие.

– Мне… – Говорю и растерянно сглатываю. – Что-нибудь…

И подсознание зачем-то рисует образ совершенно голой Сони, сидящей на кровати и прикрывающей свою красивую грудь краем одеяла. С ее губ свисает дымящаяся сигарета, и она мне что-то оживленно рассказывает, не боясь, что та упадет и сожжет нам на хер всю постель и весь дом. Потрясающая картина, ничего сексуальнее в жизни не видел. Особенно вот это колечко, которое так остро и ярко сверкает на ее пальчике, когда Соня подносит руку ко рту, чтобы убрать к черту свою папиросу и, подтянувшись, жадно поцеловать меня.

* * *

Продолжаю злиться сам на себя. За минутное помутнение рассудка, за незапланированные расходы, за то, что ощущаю себя последним мудаком, сжимающим в кармане маленькую красную коробочку, когда девушка летящей походкой выходит из салона.

Все лицо от ненависти к себе сводит глубокими морщинами, но при виде ее нового образа, они сами собой разглаживаются. И меня страшно бесит, что эта маленькая сорвиголова на меня так действует. Прошибает одним только видом наращенную мной многолетнюю броню.

– Ну как? Нравится? Кстати, тебе совсем недорого это обошлось, – покачивая головой так, чтобы светлые волосы длиной до плеч красиво развевались на ветру, воркует она.

– Поехали. – Цежу сквозь зубы.

Заметив перемены в моем поведении, Соня съеживается.

– Случилось что?

– Нет. – Говорю, резко захлопывая за ней дверцу машины.

«Случилось только то, что ты теперь совсем не похожа на босячку, толкающую на рынке ворованные магнитолы. И мне не по себе от этого. И от всего. И вообще…»

Немного остываю по дороге. Кожаный руль покрывается капельками пота от моих пальцев. Стараюсь дышать ровно, а девчонка, не понимающая природы творящегося со мной, просто молчит. В окно смотрит, стараясь ничем не напоминать о своем существовании.

Мне хочется выбросить в окно свою покупку, потому что именно эта чертова крохотная вещица впервые за всю жизнь обнажает проявленную мной слабость. Но я в очередной раз сдерживаюсь. Потому что не могу сделать этого прямо у нее на глазах. Заметит.

– Куда мы? – Таращится Соня на меня в изумлении, когда я съезжаю с дороги возле галечного пляжа.

– Никуда.

Останавливаю «бэху» на узком участке земли, поросшем травой. Выхожу, обхожу машину, осматривая по очереди каждое колесо.

Так и есть. Пробито. Поэтому нас и мотало. Хорошо, хоть запаска с собой.

– Что там? – Она выходит из машины.

Светло-русые волосы покачиваются в такт налетающему с моря ветру.

– Ничего. – Бросаю на ходу.

Иду к багажнику, достаю балонник, домкрат, запаску и бросаю на землю. Ставлю машину на ручник, снимаю пиджак и бросаю на сидение.

– Помочь? – Спрашивает кротко.

Не глядя в ее сторону, усмехаюсь:

– Конечно, ты же за равноправие. Давай, приступай.

Ответа не получаю.

Подсовываю найденные на дороге куски кирпича под колеса для страховки. Присаживаюсь на корточки и начинаю ослаблять гайки, когда вдруг понимаю, что ее нет рядом. Выпрямляюсь, обеспокоенно смотрю по сторонам и, наконец, вижу яркое пятно: девчонка спускается по склону вниз, к воде. Ее волосы и легкое платье треплет ветер. Она идет босиком, немного покачиваясь. Боится наступить на что-то острое. Туфли в руке держит.

Обидел…

Сама виновата. Нечего его жалеть. Еще не хватало, чтоб я за бабами бегал. Ранимые все стали, не задень их. Лезешь в нашу сферу – должен быть готов ко всему. Здесь тонкокожим не место.

Черт…

Поднимая машину домкратом, поглядываю в сторону берега. Идет вдоль кромки воды. Мягко переступает по камням, точно по песку. Носочек тянет, как балерина. Не торопится никуда – значит, убегать не планирует.

Поменяв колесо, туго закручиваю гайки. Вытираю руки о тряпку, убираю пробитую шину в багажник. Снова оборачиваюсь и смотрю.

Далеко ушла.

С шумом выдыхаю, решая, как быть. Злюсь.

Стерва…

«Не бежать же за тобой».

«Вот сука».

Немного поколебавшись, снимаю туфли, носки, немного закатываю штанины по низу и закрываю автомобиль.

«Будь ты неладна, Коршунова!»

Быстрым шагом спускаюсь к воде. Тучи понемногу рассеиваются, сквозь них прорываются солнечные лучи. Пахнет солью и дымом костров, где-то неподалеку бьет колокол. Чайки кружат высоко в небе, возвращаясь со стороны горизонта к суше.

– Стой! – Приказываю.

Галька противно хрустит под ногами.

– Эй, ты! – Окликаю ее.

Но на очередную грубость в мою сторону доносится лишь отборный мат: она посылает меня вертеться на том самом, что так дорого любому мужчине, и что-то там затолкать себе в жопу. Оригинально, не поспоришь.

– С… – Сдерживаюсь от ругательства. Рыча, произношу вместо брани ее имя: – С…Соня!

Девушка даже плечом не ведет. Ее взгляд устремлен под ноги, словно там, меж камней что-то гораздо более важное, чем мое перекошенное от гнева лицо.

– Постой. – Нагоняю ее, хватаю за локоть и силой разворачиваю к себе.

– Что? – Спрашивает растерянно.

Смотрит не в глаза, а на мои пальцы, больно сдавившие ее руку.

– Черт. – Чувствую себя неандертальцем. – Куда ты дернула? Я не позволял тебе уходить.

– Ты серьезно? – Она поднимает на меня осуждающий взгляд и заставляет душу развернуться и снова свернуться.

– Нельзя вот так уходить. – Дышу тяжело.

Ее платье трепещет под порывами ветра, волосы вздымаются и опускаются обратно на плечи, рука дрожит, что заставляет меня немедленно разжать пальцы.

– А что еще мне нельзя? – Ее голос тих и чист.

На лице ни единой эмоции.

– Слушай… – Закипаю в попытке подобрать слова.

– Нет. – Перебивает она, делает маленький шажок назад и прячет руки за спину. – Я не просила быть со мной ласковой, но то, как ты себя ведешь, это… почти по-скотски.

– Я… – Мне становится стыдно, почти, как в детстве, когда мама ругала меня за крупные провинности. – Прости.

«И почему приходится уже в который раз просить у нее прощения?»

– Хорошо. – Спокойно кивает она, отворачивается и идет дальше.

– Соня! – С досады пнув камень, отправляюсь за ней.

– Меня не волнует, что там у тебя случилось. Сделай, пожалуйста, так, чтобы твое настроение меня никак не касалось. – Ее слова ветер доносит до меня обрывками.

– Подожди. – Говорю. Переступаю по острым камням, обгоняя ее, и вынуждаю остановиться. – Перед тем, как мы заселимся в отель, нам нужно обговорить легенду.

– Валяй. – Ее взгляд блуждает по моей груди.

Теперь я недостоин даже того, чтобы мне смотрели в глаза.

– Ситуация может повернуться по-всякому. Если Майор не поверит, то начнет задавать вопросы: где мы с тобой познакомились и как. В номере тоже все должно говорить о том, что мы пара.

– Угу. – Кивает.

Подол платья развевается флагом.

– Ты же сама знаешь, все должно быть продумано до мелочей. – Вытаскиваю из заднего кармана новый телефон. – Держи.

– Что это?

– Твой новый мобильник. – Чувствую себя под гипнозом, когда она принимает его и небрежно встряхивает волосами.

– Даже так?

– Сфотографируй меня. – Предлагаю. – Последний входящий вызов это мой номер. Только запиши меня как-нибудь нормально, хорошо? Будет глупо, если он зазвонит при нем, а на экране высветится «Индюк».

Легкая улыбка освещает ее лицо.

– Ладно.

– И нужно сделать общий снимок. Поставишь его на заставку.

Пожимает плечами.

– Угу.

Холод задевает меня сильнее, чем дерзость.

– Иди сюда. – Притягиваю ее к себе для того, чтобы сделать фотографию. Беру смартфон и вытягиваю руку подальше. В отражении на ее лице никаких эмоций. – Улыбочку!

– Сейчас подожди. – Она тяжело вздыхает, закрывает глаза.

А я пользуюсь этим коротким моментом, чтобы насладиться сладким запахом, идущим от ее кожи.

– Готова?

– Ага.

Распахивает веки и медленно расплывается в искренней улыбке.

Щелк – и мы стоим рядом.

Щелк – и мы щека к щеке.

Щелк – прижимаю ее спиной к своей груди.

Щелк – она поворачивается и смотрит на меня как-то странно.

Щелк. И телефон чуть не падает из рук…

Хотя это всего лишь легкое, как крылья бабочки, прикосновение холодных губ к моей щеке. Но чувство такое непривычное: продолжения нестерпимо хочется.

«Это все только для фото, для легенды» – напоминаю себе.

– Хватит? – Спрашивает девушка устало.

И мягко высвобождается из моего объятия.

– Да, – трясу головой.

Возвращаю ей телефон.

– Пойдем к машине? – Ее голос звучит безучастно.

А мне почему-то дико хочется чего-то такого примирительно-позитивного. Как мальчишка, ей-богу.

– Подожди. – Лезу в карман. Нежный бархат электричеством покалывает подушечки пальцев. Достаю коробочку и, вдруг смутившись, просто вкладываю ей в руку. – На, держи.

А сам мысленно ругаю себя: «Трус, чего уж под ноги-то не кинул?»

– Что это? – Девчонка, как обычно, невозмутима.

А на мне будто рубашка горит от ее взгляда.

– Это… Э…

Но коробочка уже открыта. Соня долго рассматривает мой подарок, затем механическим голосом произносит:

– Ого. Как настоящее. Даже не скажешь, что реквизит.

Но кольца с сияющим камушком не вынимает.

– Угу. – Растерянно киваю я, продолжая чувствовать себя последним дебилом.

– Надень. – Внезапно говорит она, протягивая открытую коробочку мне обратно.

– Кто? Я? – Мне хочется метнуться и удрать, но ноги уже успели пристыть к камням.

– Да. – Сумрачное небо рассеивается под ее взглядом. – Я думаю, что ты должен сделать это сам. Тебе нужно вжиться в роль, привыкнуть ко мне.

Меня сейчас удар хватит. Какая-то смехотворная безделушка, а здорового мужика корежит от нее так, что в висках оглушительно начинает пульсировать.

Ну и АД.

Сейчас небо на землю свалится и вспыхнет огнем.

– Тебе ведь там придется смотреть на меня как-то по-особенному, понимаешь? – Говорит Соня, когда я беру коробочку и деревянными пальцами вынимаю из нее маленький золотой ободок. – Я понимаю, что это трудно, но нужно перебороть себя. Представь, что это всё – правда. Забудь о своей реальной жизни на пару дней и перестань брезговать мной.

– Брезговать? – Повторяю, как во сне, лихорадочно сжимая кольцо.

Она протягивает мне свою левую руку:

– Сюда. – Указывает на безымянный палец.

Послушно завожу ее хрупкий, изящный пальчик в тонкий ободок. Внутри меня бунтует лихорадка, рвется свирепой вибрацией наружу фейерверк из злости, робости и нежности.

– Вот видишь. Совсем не сложно. – Голос девушки звучит мелодично, будто шелест морских волн.

А я вдруг выдыхаю так шумно, будто только что переплыл Ла-Манш.

– Очень важно доверять друг другу. – Соня печально улыбается, переводя взгляд с кольца на мое лицо. – Обнимая тебя, я должна знать, что ты не поморщишься и не закатишь от неприязни глаза.

– Как ты могла подумать, что я… брезгую? – Не хватало только начать заикаться. – Откуда, вообще?

Засматриваюсь на ее кисть. Колечко смотрится еще лучше, чем в моих мечтах-видениях.

– Да мне, вообще-то, все равно. – Отмахивается Соня. – Два дня, и ты вернешься к своей девушке, а пока потерпи, пожалуйста. Сам же втянул меня, а теперь напрягаешься. Надо нам бухнуть, что ли, вместе?

«У меня нет девушки» – хочется выпалить, но я до боли прикусываю язык.

– За ужином. – Соглашаюсь.

– Отлично. Так что там у нас с легендой?

Посматривая на сверкающее в редких солнечных лучиках кольцо, она берет меня под руку. Ее платье колышется, приоткрывая острые коленки.

– Нужно придумать, где мы с тобой могли познакомиться. – Говорю хрипло.

В штанах становится непреодолимо тесно – мой боец реагирует на брызжущие от нее во все стороны флюиды.

«Просто у меня слишком давно не было секса – надеюсь, это считается смягчающим обстоятельством?»

* * *

Мы приезжаем в отель уже затемно.

«Олимп» – огромный комплекс: гостиница, ресторан, бар, бассейн, концертный зал. Здесь легко затеряться, что, если честно, нам только на руку, ведь встретиться с бывшим дорогим другом раньше времени не хотелось бы.

Быстро оформляемся на ресепшене и поднимаемся в номер. Даю «на чай» носильщику и плотно прикрываю дверь.

Соня уже стоит у окна. Любуется видом. Посмотреть, и правда, есть на что: слева горы, справа маяк, внизу и вплоть до линии горизонта раскинулось серебристо-серое в закатной дымке море. Глядя на расплавленный в воде кусочек бордового солнца, девушка ежится, как от холода, и гладит себя ладонями по плечам.

– Я могу увидеть брата? – Интересуется тихо.

Убранство номера ее не интересует совершенно.

– Конечно. Сейчас пойдем. – Отвечаю, подходя ближе. – Только разберем вещи, переоденемся и примем душ.

До нее меньше метра, а меня тянет все сильней. Подкрадываюсь, осторожно переступая по мягкому ворсу ковра. Боюсь напугать ее, но очень хочется положить руки на тонкие плечи.

– Тогда я первая, – отстраненно говорит она.

Оборачивается. Словно не замечая, обходит меня, берет одежду из своей сумки и скрывается в ванной.