19

Соня

Честно говоря, я и не знаю, труднее теперь будет изображать его девушку или, наоборот, станет легче. Всё перепуталось. Между нами. И внутри меня самой… Будто давно точившая сердце вредоносная программа была обезврежена. Или кто-то очень заботливый чудесным образом смог сбросить настройки моего организма до заводских.

Так сложно. Так легко. И все время хочется улыбаться.

Немного похоже на сумасшествие.

– Что тебе взять? – Спрашивает Глеб, застегивая рубашку.

Мы проснулись ближе к обеду и пропустили завтрак, поэтому теперь приходится в спешке решать все рабочие вопросы.

– Не знаю. – Задумчиво пожимаю плечами. – То же, что и тебе.

– Хорошо. – Кивает он. – Сейчас спущусь в ресторан, а ты иди сразу к ребятам.

Мы не смотрим друг другу в глаза. Виной тому стыд и смущение, а еще мне просто хочется целовать его всякий раз, как вижу.

– Думаешь, все получится? – Подхожу ближе.

Глеб возится с галстуком.

– Ты же сама понимаешь. – Его лицо приходит в напряжение. – Пятьдесят на пятьдесят. Если он заинтересовался, то сам найдет меня. Поэтому я и должен сейчас идти.

– Знаю. – Произношу тихо и подхожу ближе. – Позволь мне.

Беру в руки ленты галстука и аккуратно перекидываю их друг через друга, закручивая в красивый узел. Чувствую пристальный взгляд на своем лице и застенчиво поджимаю губы. Каким-то чудесным образом ему постоянно удается разгонять по моему телу миллионы мурашек одними лишь глазами.

– Кто это сегодня был? – Спрашиваю хрипло. – Ну… Я имею ввиду… со мной.

– Ты о чем? – Он внимательно следит за моими руками.

– Ночью. – Приходится прочистить горло, так сильно волнуюсь. – Ты или Матвей Палыч?

Воспоминание о горячем колхознике вызывает у меня смущенную улыбку.

– Я. – Отвечает Глеб твердо. – Или ты думала, что я стал бы тебя делить с кем-то еще?

У меня ком встает в горле. Поднимаю на него взгляд и застываю.

Значит, мне не показалось: наш секс действительно был исповедью. Был настоящим откровением не только для меня, но и для него.

– Нам пора, – так и не дождавшись хотя бы какой-то вразумительной реакции на свои слова, Дымов перехватывает мои запястья.

– Конечно. – Соглашаюсь я.

И мы остаемся недвижимы. Смотрим, смотрим в глаза, буквально обдирая друг друга до мяса невысказанными эмоциями. Но поцелуем это так и не заканчивается. Мы оба не уверены в том, серьезно ли то, что происходит между нами, и не знаем, как на это в данных обстоятельствах реагировать.

– Либо да, либо нет. – Хрипло говорит Глеб и отпускает мои руки. – Сегодня все разрешится.

– Угу. – Опускаю голову, беру сумочку и направляюсь к двери, осторожно переступая через обломки стула.

Горничной вряд ли понравится то, что она увидит в нашем номере. Решит, что мы какие-нибудь извращенцы или вроде того. Ну, да ради Бога. Мне всегда было всё равно, что обо мне подумают. Вообще, фиолетово на всё, что происходит вокруг. Но сегодня… Даже не знаю…

Сегодня ночью меня любили.

И вряд ли для описания этого процесса подойдут какие-то другие слова, которыми я пользовалась прежде. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела, доверяла, открывалась, отдавалась полностью и впускала в себя, не боясь поранить душу. Хотя именно она, моя душа, сейчас и страдает сильнее – потому что больше тела требует продолжения этого полета в невесомость. Именно она чувствовала себя сегодня нужной, видимой и по-настоящему любимой.

* * *

– Всем привет!

– Почему ты не пришла вчера? – Свят набрасывается на меня буквально с порога. Остальные мужчины заинтересованно оглядывают мой наряд. – Я так ждал от тебя рассказа, как все прошло!

Плотно прикрываю за собой дверь в штаб-квартиру и прохожу. Под их пристальными взглядами скидываю пиджак и бросаю на спинку стула. Темно-красное платье длиной до колена и с рукавами в три четверти застегнуто наглухо, почти до основания шеи. Оно призвано скрыть синяки на моих руках – следы вчерашней борьбы с Глебом, а также алые разводы чуть ниже ключицы – результат его же не осторожных лобызаний. Попросту говоря, засос.

– У меня не было сил, Свят. – Смотрю на него серьезно.

Мой взгляд говорит: «пожалуйста, не лезь».

– Хорошо-хорошо. Ну, все нормально, да? Он же приходил к тебе в номер? Блин, если он тебя чем-то обидел, ты только скажи.

Брат отходит к окну.

– Нет. – Не рассказывать же ему о своей истерике? И не говорить при всех присутствующих, как я хлестала вчера вечером их босса по щекам, а еще колотила и даже царапала? – Вадим меня не обидел.

Сажусь на диван.

– Ну, ладно. – Немного успокаивается брат. – Жалко, что я не видел вас, зато мы побывали у него в номере. Порылись немного, кое-что прихватили. Я там еще видел фотку его новой жены.

Не знаю, почему, но мне неприятно колет сердце.

– И что? – Ерзаю.

Брови сами сходятся от напряжения на переносице.

– Ничего. – Свят виновато прикусывает губы.

Оглядываю собравшихся. Старик и Макс за круглым столом раскладывают карты, тот тип, которого представили Егором, что-то размешивает в кружке (кстати, какая у него, вообще, роль в этом деле?), Фил работает на ноутбуке, разложив вокруг себя склеенные из кусочков кассовые чеки.

– Кофе? – Спрашивает меня Егор.

– Не откажусь. – Благодарно киваю.

Этот мужчина чем-то напоминает мне Глеба: высокий, широкоплечий, подтянутый. И глаза такие же светлые и теплые.

– А ты хорошо сегодня выглядишь, Сонь. – Замечает мой брат. – То ли этот стиль в одежде тебе подходит, то ли… не знаю… Короче, ты посвежела.

Чувствуя, как загораются щеки, я негромко прочищаю горло.

– А ты… чем, вообще-то, занят там? – Вытягиваю шею.

На подоконнике разложены стопочками какие-то бумаги и несколько купюр.

– Упражняюсь. – Отвечает он дерзко.

– И в чем интересно?

Макс не удерживается от смешка:

– Тебя застукали, малец!

– Что там, Свят? – Злюсь я.

– Делаю «куклы», а что? – Брат оборачивается. В одной руке у него стопка аккуратно нарезанных под размер купюры тонких листов, в другой несколько пятитысячных банкнот, которыми он собирается обложить их с двух сторон, чтобы перетянуть банковской лентой. – Нужно уметь делать это аккуратно, вдруг пригодится?

– Лучше бы занялся уроками! Я же просила…

Передо мной вырастает крупная фигура Егора:

– Кофе.

Шумно выдыхаю с досады.

– Спасибо. – Принимаю кружку.

Он садится рядом и с улыбкой оглядывает меня с головы до ног.

– Потрясающе выглядишь, кстати.

Недоверчиво смотрю на него и делаю глоток ароматного напитка.

– С-спасибо.

Мужчина складывает руки в замок.

– Так как ты оцениваешь наши шансы?

Качаю головой. Меня начинает знобить от одной только мысли, что, если все не сорвется, то мне придется еще раз увидеться с Майором.

– Хорошо, если, конечно, я всё не испортила…

– Думаю, без тебя вообще ничего бы не вышло. – Говорит он вполне искренне.

– Мы общались с ним вчера вечером у меня в номере. – Тяжело вздыхаю. – И мне показалось, что он заинтересовался.

А еще говорил, что любит, хочет всё вернуть, бросить жену ради меня и прочее-прочее-прочее, что совершенно не гарантирует нам успех операции.

Егор кивает.

– Он согласится на участие, я чувствую это.

– А… – Не знаю, как сформулировать свой следующий вопрос, поэтому отхлебываю горячий кофе. – Какая у тебя специализация? Можно на «ты», да?

– Да. – Обаятельная улыбка делает его лицо очень открытым и приятным. – Я… ищейка или что-то вроде.

Еще один короткий смешок Макса приводит меня в замешательство.

– Ты… – пожимаю плечами, – ищешь объекты, разрабатываешь операции?

– Хм… – Растерянно усмехается он. – Можно и так сказать. Но я не часто работаю с Глебом. Вообще-то, это первый раз, когда я вынужден лично принять участие.

– Интересно. – Улыбаюсь я.

– Красивое. – Вдруг говорит он.

– Что? – Не понимаю.

Но тут же перехватываю его взгляд.

– Я про кольцо.

– А… это. – Бросаю взгляд на играющие в камне солнечные отсветы. – Просто реквизит. Всё ведь должно быть правдоподобно, понимаешь?

– Позволь. – Егор мягко берет мою руку, рассматривает колечко со всех сторон, затем поднимает глаза на меня.

Выглядит он при этом немного озадаченным.

– Интересно, во сколько же обошелся моему брату этот реквизит? – По-доброму, но как-то очень хитро улыбается.

Ничего не понимаю. О чем это они?

– Я даже отсюда вижу, дорогая, что это настоящий бриллиант, – деловито кряхтит Марк Иосифович.

– Да? – Я прячусь от их взглядов, опустив голову и уставившись на кольцо.

Интересно, что бы это все значило?

– Правда? – Восклицает Свят запоздало.

– Не поняла… – Облизываю пересохшие губы. – А ты сказал «моему брату». Глеб он…

Поворачиваюсь к Егору.

– Да. – Кивает он. – Сводный. По отцу. Наши родители поженились, когда мне было всего три года. Потом родился этот засранец.

Я улыбаюсь.

– Понятно. Вы чем-то похожи.

– Вовсе нет. – Морщится мужчина.

– Нет, я серьезно.

Он тяжело вздыхает.

– Буду рад, если дело выгорит. Мне очень не хочется, чтобы Глеб продавал дом, который купил своей матери, чтобы помочь мне деньгами.

– Это тот дом, что в поселке? У моря?

– Угу. – Он берет со стола свою кружку и отпивает кофе.

– Красивый. – Признаюсь я. – А почему она не живет там?

– Хм. – Мужчина задумывается ненадолго. – Наверное, он сам должен об этом сказать.

Перед глазами встает неприступный, суровый Глеб, который ни за что не пустит никого в свою душу.

– Он не скажет.

Егор улыбается, кивая.

– Наверное. – Он вытягивает ноги и складывает их друг на друга. – Они давно не общаются. Всё из-за того, что оба очень упрямые.

Картинка начинает складываться у меня в голове. Вспоминаю, что Дымов говорил про своего отца и про брата.

– Люди меняются. Так что, возможно Глеб однажды передумает, и они поговорят и помирятся.

Егор пожимает плечами.

– Было бы отлично, мама по нему скучает.

– А меня? – Отвлекает нас от разговора Святослав громким возгласом. – Меня научите? – Обращается он к старику. – Я уже немного в теме, но меня бы еще маленько понатаскать.

Он подскакивает к круглому столу и падает на свободный стул.

– Только не карты! – Стону я, отставляя в сторону кружку и поднимаясь с дивана.

– Та еще зараза, – соглашается Макс.

В его глазах уже блестят огоньки азарта.

– Итак, техасский покер, дамы и господа. – Поглаживая колоду карт, говорит Марк Иосифович. – Так называемый hold’em.

– Начало игры. – Подхватывает Макс, когда старик выдает им со Святом карты. – Игроки делают ставки и получают по две карты «в закрытую».

– На стол выкладываются три карты лицом вверх. – Продолжает старик. – Они называются «флоп». Открытые и закрытые карты создают комбинации – так называемые «руки», у кого они сильнее, то и выиграет. Получив карты, каждый игрок сам определяет силу своей руки: он следит за картами на столе, ставками игроков и их реакцией на выложенные на стол и полученные карты.

Марк Иосифович раскладывает на столе несколько карт «в открытую».

– Здесь главное, не выдать себя нечаянной радостью или разочарованием, которые появляются мимикой на наших лицах.

Свят заглядывает в свои карты и тихонько выдыхает. От меня не укрывается, как у парня приподнимаются брови.

– На каждом круге игроки делают ставки, чтобы остаться в игре. Можно уравнять ставки, увеличить или сбросить карты. Далее ищем совпадения с комбинациями карт, всего таких десять, и примеряем к тому, что мы имеем.

Марк Иосифович улыбается:

– Нужно собрать лучшую комбинацию из пяти карт. Проблема в том, что ты понятия не имеешь, какие карты у твоих соперников.

– Остается ставить на то, что твои карты лучше. – Макс подвигает к середине свои фишки. Идет ва-банк.

По его лицу трудно судить о внутренних переживаниях, но если он сейчас проиграет, то выбывает.

– Уравниваю, – улыбается Свят, сдвигая от себя фишки.

И еще раз заглядывает в свои карты.

Я разворачиваюсь и иду допивать свой кофе как раз в тот момент, когда они вскрываются. Мой брат с досады рычит, а Макс довольно смеется.

«Ох, уж эти азартные игры».

Глеб

– Я искал тебя. – Раздается у меня за спиной.

Я ждал его, но Майор все равно умудрился подкрасться тихо и незаметно, как чертов шакал. Глубоко затягиваюсь, выпускаю дым, а затем только оборачиваюсь.

– Зачем? – Презрительно оглядываю его.

Вадим обходит меня и встает напротив. Закуривает. Выглядит он помятым и не выспавшимся, черты лица заострились, щеки впали, веки налились краснотой.

– Тебе нужно было забрать деньги, которые я тебе тогда предлагал. – Майор выдыхает дым через нос и носком начищенной туфли нервно шаркает по асфальту. – Ненавижу чувствовать, что должен тебе что-то.

Мы стоим возле входа в отель, и я перевожу взгляд на проходящего мимо нас носильщика с чемоданами.

– Ты про подачку? – У меня брови на лоб лезут от наглости Майора.

– Это половина из тех денег, что я получил. – Он ничуть не раскаивается.

– За свои показания? За то, что всё свалил на меня? – Усмехаюсь. – Я отсидел, Вадик. За нас обоих отсидел. И мне не нужны твои деньги. Я тебе доверял.

Он сверлит гневным взглядом ни в чем не повинную урну. Стряхивает в нее пепел.

– Ты не был на моем месте.

Глубоко затягиваюсь и выдыхаю дым тонкой струйкой.

– Я был на нарах, а это хуже.

– Но сейчас ведь у тебя все нормально, так?

Смотрю на тлеющую в его дрожащей руке сигарету и понимаю, что ему трудно оставаться спокойным.

– У меня все хорошо, ты прав. Так что оставь себе свое бабло и убирайся. Нам больше не о чем говорить и нечего делить.

– Ошибаешься. – Его глаза суживаются.

– Ты о чем? – Интересуюсь.

– О Соне. – На его скулах играют желваки.

По спине пробегает холодок.

– Не понял. – Усмехаюсь, оглядывая его с жалостью и презрением.

– Я вчера говорил с ней.

– Что? – Мое лицо вытягивается.

– Хм, видимо, она тебе не рассказала об этом… – Майор довольно улыбается, сжимая сигарету меж татуированных пальцев.

Его улыбка напоминает оскал.

– Нет. Наверное, забыла рассказать. – Стараясь выглядеть не слишком растерянным, бормочу я.

– Не думаю, что у вас что-то получится. Потому что она все еще любит меня.

Он говорит это с таким серьезным видом, что меня пробивает на смех.

– Да ну? Она сама тебе это сказала?

– Прямо так не сказала, но и не послала. – Майор пожимает плечами. – И очень заинтересовалась предложением вернуться ко мне обратно.

Делаю шаг в его сторону и замираю со сжатым кулаком. Зубы скрипят – так сильно я сжимаю челюсти.

– Я тебе не верю!

– Спроси у нее самой. – Готовясь отразить мой удар, напрягается он.

– Оставь ее в покое, понял? – Опускаю руку. – И предупреждаю. Еще раз узнаю, что ты ошиваешься возле нее, сдерживаться не стану.

Майор уже не выглядит таким спокойным.

– Это ей решать, видеться со мной или нет. – Пытается улыбаться.

– Только подойди к моей женщине. – Рычу, придвигаясь к нему вплотную.

– Драться со мной собрался? Мышцы поднарастил? – Он задирает подбородок, чтобы не казаться ниже меня. – Мы ведь взрослые мужики. Так давай уже решим все наши вопросы по-взрослому.

– Пошел ты… – Выдыхаю на него весь свой гнев вместе с дымом.

Майор стойко выдерживает мой напор.

– Есть предложение. – Говорит.

– Я сказал «пошел ты»! – Отхожу и выбрасываю окурок в урну.

– Эрлих, знаешь такого?

– Ну, и? – Оборачиваюсь.

Вадим смеряет меня испытующим взглядом.

– Вечером он проводит частный турнир по холдему.

– Ты предлагаешь мне сыграть… на Соню? – У меня глаза из орбит лезут от удивления.

– Нет. – Его сигарета летит в урну вслед за моей. – Так мы решим наши давние разногласия. А Соня сама определится, с кем остаться. Не маленькая девочка.

– Я не буду играть на свою женщину, Майор. Это бред. Ты в конец уже охуел. Всё, счастливо!

Разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Буду я и еще несколько игроков. – Произносит он мне в спину. – Победитель получает всё.

– Нет.

– Боишься проиграть мне?

Останавливаюсь и тяжело вздыхаю. Приходится обернуться.

– Хочешь обдурить меня?

– Нет. – Качает головой. – Я давно этим не занимаюсь. У меня ведь всё есть, Дым. Никакого мошенничества, только ум и везение. Просто очень хочется одержать верх над тем, кто считает себя умнее других.

– Нет, спасибо. – Морщусь я.

– Струсил? – Он смеется. – Жалкий неудачник. И навсегда им останешься. Мнишь из себя крутого афериста, а на деле очередной нищеёб с кучей амбиций.

– Ты… – Стискиваю челюсти.

– И Соню тебе тоже не видать, ты мне не соперник. – Продолжает борзеть Майор.

– Идет. – Бросаю коротко.

– Что? – Он не сразу въезжает.

– Согласен, говорю. – Наклоняюсь к нему. – Надеюсь, после того, как я выиграю, ты от меня, наконец, отъебешься.

На его лице расплывается улыбка.

– В семь вечера, адрес пришлю с портье. – Усмехается он мне уже в спину.

– Угу. – Спешу удалиться.

«Придурок».

* * *

– Да, это Рудольф Исаевич. – Говорит старик, отвечая на телефонный звонок.

В это время я как раз вхожу в номер и пересекаюсь с Соней взглядами. Она напряжена и взволнованна, крутит колечко на своем пальце, прислушиваясь к разговору.

– Да. – Продолжает Марк Иосифович. – Да. Хорошо. А кто это такой? А, ясно. Ну, отлично. Больше игроков, больше банк. – Волнуясь, он стирает платком пот со лба. – Ох, а на сколько увеличить? Миллион? Два? Хм… Нужно переговорить с остальными участниками, но, думаю, проблем не возникнет. Хорошо, записывайте адрес, Вадим.

Пока он диктует адрес бара, я подаю Соне пакет:

– Принес тебе завтрак.

Она бросает на меня такой взгляд, что Земля прекращает вращаться вокруг своей оси. В нем благодарность, страсть, ласка, нежность.

– Спасибо.

Мы заговорщически переглядываемся, усаживаясь на диване друг напротив друга.

– Цезарь? – Соня довольно хмыкает, открывая контейнер из ресторана.

Подаю ей вилку и тоже беру себе одну. Пахнет вкусно.

– Надеюсь, съедобно. – И новая встреча глазами разносит по телу электрические разряды.

Мы совершенно случайно и одновременно втыкаем приборы в один и тот же кусочек мяса.

– Ой.

– Прости. – Улыбаюсь.

– Прости.

Еще взгляд. И наши лица пылают. Плевать, даже если кто-то заметит. Сегодня у меня не получается сдерживать улыбку.

– Он сообщил о твоем участии и предложил увеличить ставку до двух с половиной миллионов. – Сообщает Марк Иосифович, положив трубку.

Я застываю в сомнении. Оставляю вилку в контейнере и встаю. Все молчат. Подхожу к окну и глубоко вдыхаю прохладный морской воздух.

– Что скажете? – Тихонько выдыхаю.

– Если добавить те деньги, которые ты уже дал мне… – Размышляет Егор.

– Я уже вложил полмиллиона, но если соберу все, что есть, добавлю еще столько же. – Вступает Макс.

– Достану еще пару сотен тысяч. – Отзывается Фил.

– Я могу снять остаток со своего счета. – Вздыхая, бормочет старик.

– Плюс мои. – Оборачиваюсь к ним. – Сколько еще не хватает?

Макс разводит руками.

– Где-то пол-ляма.

– Хм. – Потираю виски.

Удастся ли заложить дом? Так быстро – вряд ли.

– Я дам вам недостающую сумму. – Вдруг говорит Соня, откладывая тарелку с салатом на стол. Она нервно облизывает губы. – Это всё, что у меня есть.

В случае проигрыша она потеряет свои деньги.

– Ты уверена? – Спрашиваю хрипло.

По ее лицу разбегаются разнообразные эмоции, значения которых я не понимаю.

– Да, Глеб, я уверена. Можешь их взять.

Обдумываю услышанное, затем благодарно киваю:

– Отлично, спасибо. Значит, у нас есть вся сумма. – Поворачиваюсь к старику. – Иосифыч, звони, предупреди Хромого и Палыча, что ставки выросли.

– Хорошо. – Он берет телефон.

«Мы выиграем. Обязательно выиграем».

– Только я хочу еще раз увидеться с Майором. – Прерывает мои мысли Соня.

– Что? – Не сразу врубаюсь я. – Зачем?

Она подходит и хватает меня за рукав. Смотрит прямо в глаза.

– Мне нужно убедиться, что всё идет, как надо. – В ее глазах читается отчаяние.

Ее слова обхватывают мое сердце и тянут его из моей груди.

– Он же и так у нас на крючке… – Хмурюсь я.

Губы Сони изгибаются в полуулыбке:

– Просто доверься мне, ладно?

– Хорошо… – Киваю я, но не перестаю переживать.

Вдруг, это последние слова, которые она говорит мне вот так, глядя в глаза?

Но, тряхнув головой, тут же отбрасываю подальше эти мысли. «Все хорошо. Это не станет ошибкой. Я ей доверяю».

– Фил, что у нас там с найденными в номере Майора документами? – Спрашиваю, когда девушка отходит от меня, садится на диван и снова берет вилку.

– Как раз сейчас над этим работаю. – Бросает он, не отрываясь от ноутбука.

– Держи в курсе.

– Ага.

Поворачиваюсь, сдержанно улыбаюсь Соне и сажусь рядом с ней на диван. Аппетит ко мне так и не возвращается, его вытесняет тревога.