Эпилог

«В ней всё, что меня отчаянно бесит в других. И это странно, потому что в случае с ней оно вызывает обратный эффект. Наверное, это и есть любовь», – думал Глеб, когда вёз Соню с ее братом в купленный для матери дом.

Дело в том, что девушка оставила там кое-какие вещи, которые желала забрать прежде, чем отправиться дальше по городам побережья. Мужчина был совершенно растерян. Он не понимал, серьезно ли она говорит, что хочет уехать, и не знал, как ее от этого отговорить.

«Все происходит слишком быстро. Наверное, я не сказал ей самых главных слов. Нам нужно поговорить. Нужно признаться, что я чувствую к ней что-то такое… Такое… Сам не знаю, какое. Первый раз в жизни с подобным сталкиваюсь. И, быть может, если бы я ей это сказал…»

– Сонь, зачем тебе уезжать? – Сказал он, впуская их с братом в пустой дом.

Девушка скинула туфли и прошла в гостиную босиком. Огляделась.

– Дело закончено, и меня здесь больше ничего не держит.

Глеб тяжело выдохнул и посмотрел на парнишку:

– Заткни уши, малец.

– Да щас! – Усмехнулся Свят.

– А как же я? – Дымов преградил Соне дорогу.

– А что ты? – Уставилась она на него непонимающе.

– Я, ты, мы… – Начал заикаться он, подбирая слова.

Глеб впервые за три десятка лет собирался сломать свой жизненный уклад, отступиться от правил, потому что понимал, что без этой девушки дальше ему – ну, никак. Вот совершенно никак.

– Закрой уши, Свят! – Приказала девица брату.

– Да щас! – Скидывая обувь, отозвался юноша.

Соня подошла ближе к Глебу, посмотрела в глаза.

– Ты же не спишь с тем, с кем работаешь?

– Да… но… – Он не находился, что ответить.

– Вот видишь! – Ухмыльнулась она, разводя руками.

– Но в каждом правиле бывают исключения. И… – Мужчина растерянно провел руками по волосам и поднял взгляд к потолку. Но и там не находилось для него ответов. Тогда он просто сказал, как на духу: – Ты нужна мне. Не знаю, почему. Но я так чувствую. – Румянец расползся по его щекам. – Я хочу, чтобы ты осталась. Со мной. А мне нельзя отказывать, ты сама знаешь.

– Хочешь взять меня в свою команду? – Ее лицо вытянулось.

– Вообще-то, нет. То есть, да. – Он рассмеялся. – В пару. В команду. В жизнь. В горе и радости, и чего там еще?

Соня опешила.

– В общем, я тебя нанимаю. – Мужчина стиснул зубы, понимая, что его несет не в ту степь, но было уже поздно. – Хочешь, можешь даже руководить следующим делом? Как тебе? «Одиннадцать друзей Оушена» смотрела? Я организую тебе «Одиннадцать друзей Коршуновой», хочешь?

Усмехнувшись, девушка развернулась и пошла по коридору:

– Не-а.

– И про «горе и радость» я тоже не шучу. – Ему было легче сказать это ей в спину, потому что, когда Соня смотрела ему в глаза, он неизменно терял дар речи. – И если ты не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!

Он догнал ее, подхватил и забросил к себе на плечо.

– Аа-аа! – Начала извиваться девушка. – Помогите!

Но руки Глеба держали крепко.

– Это похищение. – Деловито заметил Свят. – Попахивает статьей.

– На. – Дымов выудил из кармана брюк смятую тысячную купюру и протянул ему. – Держи. И ты ничего не видел, договорились?

Пока девушка продолжала отчаянно брыкаться, парнишка развернул банкноту и посмотрел на нее через свет лампы.

– Косарь за молчание? Неплохо. – И, свернув ее, убрал в карман.

– Отлично. – Глеб развернулся и, довольный, потащил свою добычу наверх. – Включи музыку и сделай погромче, ладно?

– Да без проблем! – Донеслось из гостиной.

Соня тихо сматерилась. Она чувствовала себя самой счастливой на свете, потому что боль ушла, оставив ее, наконец, в покое. С каждым новым шагом вверх по лестнице ее сердце стучало быстрее.

– Э-эй! – Завопил ее братишка, опомнившись. – До меня дошло!!! Это же мой косарь!!! Ты опять меня обманул!

Но дверь в комнату наверху уже захлопнулась. Глеб торопился. У него была куча планов на завтрашний день: выспаться, съездить со своей девушкой к маме, потом рвануть на пляж. Но самым главным сейчас было то, что лежало перед ним на широком матрасе, обернутом полиэтиленом – его Соня. Раскрасневшаяся, со спутанными волосами и сияющими глазами.

По всему его телу разлилось смятение. Никогда прежде он не ощущал себя таким целостным и умиротворенным, как рядом с этой маленькой бестией, улыбавшейся ему во весь рот. «Она такая хорошенькая, нет, красивая…нет, потрясающая!» – подумал он, наклоняясь, чтобы поцеловать свою чертовку.

«Никто не смотрел на меня так, как смотрит он. В самое сердце. Никто не трогал так нежно, что я даже пугаюсь с непривычки. Ни с кем мне не хотелось быть самой собой и… просто быть», – подумала она, подаваясь ему навстречу.

И их общее дыхание наполнило комнату до краев.

– Люблю! – Сказал кто-то из них уже на рассвете.

И совершенно не важно, кто именно.

Потому что другой тут же ответил ему:

– И я люблю… – А потом тихо добавил: – Бля, гребаный матрас, он когда-нибудь перестанет шуршать, а?

* * *

А Вадим обнаружил, что его кейс до краев наполнен резаной бумаги почти сразу. Проводив Соню взглядом, он сел в свой автомобиль с мыслью о том, что все бабы дуры. Положил свой выигрыш на колени и погладил ладонями.

«Всё было не зря», – успокоил он себя.

Открыл крышку, вынул пачку, раздвинул купюры и обомлел. Ему понадобилось несколько минут, чтобы проверить всю наличность. Но каждая стопка неизменно оказывалась «куклой», в которой настоящие купюры были лишь снаружи. Он раскидывал бумажки по салону, рвал их на части, смеялся и едва не плакал.

А потом пришла ярость.

Выскочив из машины, Вадим понесся по улице. Он пытался отыскать глазами белое пятно среди толпы пьяных отдыхающих, затем в тиши ночной набережной, но все было безуспешно. Потом он вернулся в отель, но и в номере, в котором оставался Глеб, тоже уже было пусто. Мужчина спрашивал и у горничной, и у администратора, но те лишь сообщили, что постояльцы выехали.

Он едва не захлебывался от злости. Пинал ногами колеса своей машины, матерился и все никак не мог понять, как Соне удалось его провести. Пытаясь закурить, Вадим трижды ронял сигарету, затем швырнул ее в урну и громко рассмеялся над ситуацией и над самим собой.

Они провели его. Она провела… И он, в общем-то, знал, что заслужил, но все равно проигрыш жутко его взбесил.

Дорога до бара заняла у Майора не больше пятнадцати минут. Припарковав машину рядом с входом, он подбежал к лестнице, ведущей к двери, и резко остановился, потому что навстречу ему вышел худой мужчина средних лет. Вадим и раньше видал служивых, ему немало доводилось с ними общаться, поэтому сразу признав в хмуром лице работника органов, он тормознул.

– Вы куда? – Поинтересовался незнакомец.

– Я… я туда. – Майор неуверенно указал пальцем на дверь.

– С какой целью? – Прищурился мужчина.

– А что происходит? – Предчувствие чего-то нехорошего отдалось горьким комом в пересохшем горле.

– Кто там, Олег? – Из помещения вышла симпатичная шатенка.

– Да мужик какой-то…

– Я просто хотел выпить… – Промямлил Майор.

Девушка обошла его и встала напротив.

– Капитан Комарова. – Перед носом Вадима мелькнуло удостоверение. – Следственный комитет. Только что в этом здании была задержана банда мошенников, и если вы что-то знаете…

– Нет. – Воскликнул он. – Я просто проезжал мимо, хотел промочить горло…

Майор попятился назад, к машине.

– Не пускай сюда посторонних, – сухо бросила подчиненному следователь.

Она продолжала сверлить Вадима взглядом, пока тот не сел в машину и не уехал.

«Еще повезло, – подумал он, дрожащими руками вцепляясь в руль. – Не хватало только, чтобы меня замели вместе с ними».

– Спасибо, Олег, – Варвара Комарова пожала руку своему оперативнику.

– Я не должен спрашивать, что это только что было, да? – Мужчина поежился, провожая глазами большой черный автомобиль.

– Спасибо, что помог. – Улыбнулась она вместо ответа.

Закрыла ключом дверь бара и поднялась вверх по лестнице.

– Тебя довезти?

– Нет. Я сама.

Олег был не из тех, кто мог отпустить женщину в одиночестве шататься по ночным улицам, но разве с капитаном Комаровой поспоришь? Он пожал плечами, развернулся и неспешно побрел к стоянке.

Следователь посмотрела ему вслед и быстро перешла дорогу.

– Держи. – Сев на пассажирское сидение, она передала Егору ключи.

– Все нормально?

– Да. – Варя тяжело вздохнула и повернулась к нему. – Кажется, этот мужчина нам поверил.

Лунев выглядел усталым и измученным.

– Спасибо.

– Ты мне скажешь, кто он? И зачем это было нужно?

– Нет, конечно. – Он передал ей в руки пакет с чем-то тяжелым и улыбнулся. – Держи.

– Это мне? – Капитан Комарова попыталась определить наощупь, что лежит внутри, но не смогла. – Что там?

Заглянула и потеряла дар речи.

– Вся сумма. – Тихо произнес Лунев.

Она перевела на него взгляд.

– Егор…

– Прости, что так долго. – Он развел руками.

– Я не могу их взять. – Варя попыталась вернуть ему пакет.

Но коллега настойчиво отверг эту попытку. Его ладони легли поверх ее рук, и от этого прикосновения у мужчины сильнее забилось сердце.

– Пожалуйста, возьми.

Девушка так разволновалась, что у нее закружилась голова.

– Скажи, что ты не убил никого и не продал мамину квартиру…

– Нет. – Он улыбнулся. Ему нравилось, когда ее лицо светилось такой тихой радостью. – Продал душу дьяволу, но это такие мелочи.

Боясь расплакаться, Варя наклонилась на его плечо.

– Ты… Ты…

– Я знаю. – Обнял он ее.

(Варвара Комарова, Егор Лунев – герои серии книг «Супергерой для Золушки», – прим.)

А Вадим в это время уже затаскивал Сонин чемодан в свой номер в отеле.

– Да, зайчик? – Едва сдерживаясь от ярости, он ответил на телефонный звонок.

– Вадик, что происходит? – Затараторила его жена. – Почему заблокированы все мои карточки? Я звонила папе, он очень ругается! Говорит, что кто-то снял с них все наши деньги.

– Что? – У Вадима кровь застыла в жилах.

– Да. А еще деньги с продажи моей машинки почему-то переведены на счет какого-то детского дома. Что за фигня?

– Не знаю. Я перезвоню. – Он бросил трубку.

В дверь постучали.

– Вы? – Спросил Вадим, удивившись появлению на пороге Горского.

Рослый мужчина по-хозяйски нагло протопал внутрь.

– Твой тесть просил меня зайти и проверить все ли у тебя в порядке, Вадик. Хочет убедиться, что тебя доставят к нему первым же рейсом.

– Не понял. – От лица Майора отхлынула кровь.

Он ненавидел, когда отец жены приказывал ему, но то, что происходило сейчас, внушало ему настоящий ужас.

– Я лишь передаю его слова. Собирайся.

Решив не спорить, Майор отвернулся.

«Вероятно, это как-то связано с исчезнувшими деньгами. И, конечно же, с Дымовым, куда без него».

По спине Вадима покатился холодный пот.

Он не знал, что Фил получил доступ к его счетам еще днем и распорядился имевшимися там средствами по своему усмотрению.

– Поторопись. – Горский взглянул на часы.

– Пять минут. – Попросил Майор.

Ощущая тошноту, он подошел к красному чемодану. Медленно, словно во сне, потянул за молнию. Открыл. Внутри он заметил что-то очень знакомое. Та самая красная сумка, которую Соня утащила из их съемной квартиры. Одеревеневшими пальцами Вадим приоткрыл ее и заглянул внутрь.

Зеленое платье. Долбаное зеленое платье, в котором его Соня предстала перед ним вчера. Блестящее, гладкое. То, которое ему так хотелось с нее сорвать. Он потянул за лямку, свернутая ткань расправилась, и из нее выпало несколько пачек денег – ровно та сумма, которую Коршунова полгода назад украла у него.

Она возвращала долг.

Как же смешно…

Майор сел на пол. Комната вращалась перед его глазами, руки тряслись.

«Однажды любой из нас проигрывает. – Подумал мужчина, которого все знали, как Горского. – И нужно уметь делать это с достоинством»

Он встал и жалостливо похлопал Вадима по плечу.

«Все-таки, мои мальчики отлично с ним справились», – улыбнулся Лунев-старший.

Да-да, потому что это был именно он.