23

Соня

– Идем, – Вадим утягивает меня за собой вдоль по улице.

Мы поворачиваем во двор одного из домов.

– Погоди, – едва не запинаюсь.

В вечерних сумерках мне трудно поспевать за ним, удерживаясь на высоких каблуках.

– Здесь у меня машина.

Раздается щелчок сигнализации. Мы подбегаем к большому черному автомобилю. Я открываю дверцу со стороны пассажирского сидения и прыгаю внутрь.

– Глеб – вор, конечно. – Пытаюсь отдышаться. – Но не грабитель и не убийца. Почему ты думаешь, что он пустится за нами в погоню?

– Я не боюсь его. – Вадим садится на водительское, хлопает дверью. – Просто перестраховка. – Озирается по сторонам, проверяя, нет ли за нами погони, затем кладет кейс с деньгами мне на колени. – С такими деньжищами, – он хлопает ладонью по крышке и довольно улыбается, – нужно всегда быть настороже.

– Наверное. – Нехотя соглашаюсь я.

Вадим заводит мотор, и тот откликается приятным, тихим рычанием. Через пару секунд машина срывается с места и летит по вечерним улицам.

– Ничего не скажешь мне? – Спрашиваю.

– М? – Поворачивается он. Его глаза горят азартом, лицо даже в полутьме салона светится искренним, неподдельным счастьем.

– Ну…

– Ты умница, девочка.

Мне с трудом удается выдохнуть.

«Как там Глеб? Что он чувствует? Как переживает произошедшее? – эти мысли не дают мне покоя.

– Я все-таки выиграл. Охереть. Я победил его! – Смеется Вадим, вдавливая педаль газа в пол. – Черт возьми, я сделал это!

Пытаясь унять дрожь во всем теле, наблюдаю за ним. Ему реально хорошо, он горд и доволен собой. Уделать Дыма – вот самое главное, чего он добивался. Остальное – второстепенно.

– Сейчас быстро в отель, заберем вещи и сматываемся отсюда. – Он пританцовывает плечами, делая музыку громче. – Малыш, у тебя есть курить?

– Угу. – Достаю из сумочки пачку, прикуриваю одну сигарету и передаю ему.

– Моя славная девочка. – Хвалит меня Вадим, затягиваясь. Перекладывает сигарету в левую руку. Его правая рука в это время тянется в мою сторону, ложится на колено, отодвигает подол юбки и скользит вверх. Крепко сжав пальцами моё бедро, он внезапно ослабляет хватку, а затем возвращает ладонь на место звонким шлепком. – Да расслабься ты, зай! Все уже позади.

Кожа на бедре горит огнем. «Чертов садист».

– Постараюсь. – Обещаю я, опуская взгляд на кейс с деньгами.

– Как тебе понравилась игра, детка? А? – Он наклоняется, хватает меня за подбородок, притягивает к себе и жадно целует в губы.

– Мм… Осторожно! – Отстраняюсь я, жестом показывая, чтобы не забывал про дорогу. – Так и убиться недолго!

– Я был хорош, да? Ты видела, как он сдулся? – Вадим затягивается и выдыхает дым прямо в салон. – Никогда не забуду его лицо! – Он смеется, склоняясь к рулю. Пожалуй, Майору не стоило бы вести автомобиль после нескольких стаканов виски. – А то, как ты его добила… Соф, это неповторимо!

– Значит… – Глубоко вдыхаю и выдыхаю я. – Сейчас мы соберем вещи и уедем отсюда?

– Как можно скорее! – Кивает он. – Вернемся обратно, забуримся в какой-нибудь отель, и я трахну тебя, как следует. – Швыряет сигарету в окно и поворачивается ко мне. – Соскучилась по мне, а?

– Очень. – Вглядываюсь в темноте в до боли знакомые черты лица, в татуировки, тянущиеся от груди к шее и до уха, в блестящие черные глаза, манящие и дикие. И улыбаюсь.

– Значит, у тебя сегодня будет настоящий секс, детка. – Тянется ко мне, обхватывает волосы на затылочной части головы и больно стискивает. – Я забуду, что ты была с ним. Представлю, что этого не было. – Бросает взгляд на дорогу, затем снова поворачивается и вгрызается в мои губы. Отпускает, только когда слышит мой вскрик. – Понимаю, что ты просто хотела сделать мне больно.

– Да… – Вздыхаю я, прижимая ладонь к губам.

Во рту медленно расползается железный привкус крови.

– Потому что я чувствую тебя. – Вадим переводит взгляд на дорогу, поглаживает пальцами кожаную обивку руля. – Знаю всё, что у тебя в голове.

– И о чем я сейчас думаю? – Спрашиваю я, легонько прикусив поврежденную губу.

– Хм… – Он задумывается. Прищуривая глаза, поглядывает на меня, а потом разражается громким смехом. – Детка, у тебя очень грязные мысли! Я даже возбудился.

«Как же он прав».

Мы смеемся. Машина сворачивает к набережной.

– Вот это деньжищи… – Провожу ладонями по кейсу, затем приоткрываю крышку. – Нельзя просто взять и проебать такую сумму. Лучше вложить во что-то. Как думаешь?

– А ты поумнела, моя кыса. – Усмехается Вадим, сворачивая на стоянку.

Достаю из кейса одну пачку и подношу к лицу.

– Ммм, это запах красивой жизни. – Вожу ею туда-сюда перед носом, затем беру обеими руками и, желая насладиться приятным шелестом купюр, оттягиваю пальцем самый краешек. – Вадик, стой!

Судорожно хватаю ртом воздух.

– Что? – Прямо посреди стоянки он ударяет по тормозам.

– Господи… – Снова и снова провожу пальцем по краю. Банкноты отгибаются, и становится хорошо видно, что настоящие купюры только снаружи – внутри пачки лишь резаная бумага. – Это… чемодан с фальшивками. Вадик… – У меня в горле пересыхает. – Клянусь, я не знала! Бля… Не думала, что Глеб опустится до такого.

Майора будто переклинивает. Он меняется в лице, морщится, но не произносит ни слова.

– Что теперь делать? – Бормочу, сжимая в кулаке стопку фальшивок.

– Сука… – Хрипло шепчет он. – Дым сука, тварь…

– Подожди, успокойся. – Убираю пачку обратно в кейс и лихорадочно взъерошиваю себе волосы. – Так. Нужно…

– Вернемся в бар, и я там всех перережу, если мне не вернут мои бабки!

– Нет. – Мотаю головой я. – Там уже никого нет. Сто процентов.

– Сука…

– Зато я знаю, что в номере у Глеба остались его личные вещи. Он придет за ними, зуб даю. Нужно подождать его там.

– Убью! Убью тварь! – Майор колотит по рулю, и срабатывает протяжный сигнал.

– Успокойся. – Прошу его. Нежно касаюсь плеча. – Успокойся, пожалуйста. Мы вернем деньги.

– Бля… – Вадим заводит машину, заводит ее в специальный «карман» на стоянке и глушит двигатель. Затем тяжело вздыхает, обхватывает ладонями лицо и дышит так, словно у него приступ зубной боли.

– В любом случае, главное, что мы снова вместе, так? – Мои руки тянутся к нему.

Он резко отстраняется и выскакивает из машины.

– Пошли!

Хватаю кейс, выхожу и направляюсь следом за ним. Майоров спешит, будто на пожар, мерит путь до отеля широкими шагами.

– Идиот. Как же я сразу не посмотрел! Почему не подумал об этом? Кретин! – Он сплевывает прямо под ноги изумленному швейцару на входе. – Знал же, что он сука конченая, и повелся! Блядь. На таком взводе был, что думал только о том, как свалить оттуда побыстрее. Сука! Сука!

Минуя лифты, он проходит к лестнице и, перешагивая через две ступеньки, поднимается наверх.

– Сейчас. – Восклицаю, когда мы оказываемся у двери нашего с Глебом номера. – Вот ключ.

Вадим открывает дверь, мы входим.

– Не включай свет. – Требует он. – Вдруг эта крыса увидит, испугается и не пойдет.

– Ладно… – Бросаю кейс на пол, быстро снимаю туфли и прохожу. – Только как мне собирать мои вещи в такой темноте?

Майор подходит к окну и резко отдергивает штору. В тусклом лунном свете в глаза мне бросается ярость, морщинами изрезавшая его худое лицо. Он оглядывает номер, словно ищейка. Сверлит взглядом аккуратно застеленную постель, будто пытаясь отыскать на ней следы любовных утех, затем брошенные на спинку стула платья и стоящий у стены небольшой красный чемоданчик с моей одеждой.

– Много вещей не бери. – Цедит сквозь зубы, продолжая то ли приглядываться к обстановке, то ли принюхиваться.

– Хорошо. – Сглатываю. – Только ты не забывай про моего брата, Вадим. Я ведь не могу его бросить. Обещай, что мы его тоже заберем с собой?

В полной тишине, пока он стоит у окна, начинаю собирать разбросанные по комнате и развешенные в шкафу шмотки.

– Мы ведь заберем его? Заедем за ним, да? – Оглядываюсь в суматохе сборов.

– Заберем. – Вздыхает он. – Только куда ты его потом планируешь?

Взмахиваю руками.

– Не знаю. Сниму нам с ним квартиру, ему же нужно доучиваться в школе, потом институт. Только хату нужно, наверное, побольше… И есть ведь еще ты… Или, если мы вернем деньги, можно снять Святу отдельное жилье, а нам с тобой дом. Что молчишь?

– Кто-то идет… – Успевает сказать он прежде, чем слышится щелчок ключа в замке.

Замираю с чемоданом в руке. Через секунду загорается свет. Щурюсь.

– О, уже и в моем номере обживаетесь, – надтреснуто говорит Глеб.

Замечаю черный кейс у него в руке.

– Кажется, это моё. – Надвигается на него Майор.

Пытается выдернуть из руки Дымова чемоданчик с деньгами, но тот сжал его мертвой хваткой. На меня смотрит, стиснув зубы и нахмурив лоб.

– Глеб, пожалуйста, – прошу я, бросая вещи и делая неуверенный шаг в его сторону. – Он же честно их выиграл.

Его пальцы неохотно, но расцепляются. Кейс достается Майору.

– Зачем, Соня? – Дымов подходит ко мне вплотную. Его грудь от частого дыхания вздымается высоко. – Я до последнего не верил, что ты можешь со мной так поступить…

Мне так больно смотреть ему в глаза, что я теряюсь. Начинаю лепетать:

– Прости, Глеб, пожалуйста, прости меня.

– Вернись. – Он зажмуривается от боли, произнося это. – Соня… – Тянется ко мне, но затем стискивает пальцы в кулак и опускает. – Я тебя люблю. По-настоящему. Понимаешь? А он… – Указывает пальцем в сторону. – Он ничтожество, и кинет тебя снова. Ему нельзя верить.

Глеб делает еще шаг, и я, не выдержав, начинаю пятиться назад.

– Нет. – Мотаю головой. – Нет, Глеб.

Перевожу взгляд на стоящего с кейсом в руке возле двери напряженного Вадима, но Дымов подходит ближе, закрывая своей грудью мне обзор.

– Сонь, – в его глазах мольба. – Прошу тебя… Не делай еще одну ошибку… Ты будешь жалеть всю жизнь.

– Может, хватит?! – Злится Майор.

Но я его не слышу. Дрожу всем телом, чувствуя запах Глеба, ощущая его так близко рядом с собой. Вспоминая тепло, которое мне дарили его объятия. Окунаюсь в его светлые глаза, забирающие мою боль и дарящие спокойствие.

– Соня! – Зовет Вадим, теряя терпение.

А я опускаю взгляд на протянутые ко мне ладони Глеба. Мое сердце подскакивает, мышцы напрягаются.

– Как мне жить без тебя? – Почти задыхается Дымов. – Что мне без тебя делать? Зачем было это всё?

– Глеб, я… – у меня кружится голова.

– Да что за дерьмо! – Восклицает Майор. – Отвали уже от нее!

Один удар сердца. Второй. Еще один. Смотрю в лицо Глеба и очень хочу поверить в то, что все это правда. Все, что он сказал мне. Делаю глубокий вдох, но получается лишь нервный всхлип.

– Прости, мне нужно уйти… – И, пряча взгляд, стремительно обхожу его сбоку.

Беру красный чемодан со своими шмотками, накидываю тонкий белый плащ.

– Смирись уже, что ты проиграл, Дым! – Вадим грубо хватает меня за руку и тянет к двери. – Деньги, достоинство, бабу – всё проиграл!

Он хватает меня за локоть и выталкивает за дверь. Выходит сам, затем снова цепляет рукой моё запястье и волочет меня за собой по коридору. Я с трудом передвигаю ногами, стараясь поспевать за ним. Тащу за собой чемодан. Едва удерживаю поток слез, готовых хлынуть из глаз.

У Глеба было такое лицо… Внутри у меня все вянет и сморщивается, как у растения без воды. Стыд обжигает лицо. Злость, отчаяние, раскаяние – все смешивается во взрывоопасный коктейль. Состояние такое, будто сейчас взорвусь.

– Вадик! – Зову я.

Пытаюсь остановиться.

– Давай его сюда! – Обернувшись, он выдергивает из моей руки чемодан.

Тянет вниз по лестнице.

Дыр-дыр-дыр. Бедный чемодан скачет по ступеням, едва не обламывая на ходу шаткие колесики. Я иду следом, но замедляю ход.

– Поторопись! – Рычит Майор, словно боясь, что Глеб бросится за нами в погоню.

– Вадик…

Но он меня не слышит. Мы выходим на улицу, мне приходится ускорить шаг, чтобы догнать его на стоянке.

– Где твой брат? – Спрашивает Вадим, открывая багажник. – Куда за ним ехать?

– Подожди… – Останавливаюсь возле машины.

Он закидывает мой чемодан, закрывает дверцу. Поворачивается ко мне.

– Что? Соф, ты передумала, что ли? – Его лицо морщится в раздражении. – Давай только без истерик. Мне еще нужно забрать твоего пиздюка, устроить вас обоих куда-то и придумать, как уладить свои дела.

– Ты про свою жену? – Усмехаюсь я, опуская руки. – Правильно. Нужно уладить свои «дела», Майор.

– Ты опять за старое? – Его глаза загораются безумными огоньками. – Мы ведь вроде уже все с тобой выяснили? – Он подходит ко мне совсем близко. – Все будет по-старому, только дай мне время уладить с ней все…всё… Бля, Сонь, я не хочу потерять те бабки, ради которых так долго старался, пока окучивал ее.

– А это? – Опускаю взгляд на кейс с деньгами. – Это что, Вадик? Тебе этого мало? Не хватит на жизнь?

– Денег много не бывает, Соф! – Вадим кладет руку на мое плечо.

– Верно. – Всхлипываю я. – Ведь все из-за денег, да? – Прикусываю дрожащую губу и пытаюсь найти в лице напротив хоть что-то, что я так сильно когда-то любила. – А еще из-за того, чтобы доказать Дыму, что ты лучше него. Так? Ты ведь сказал, что он проиграл и меня тоже… Да? Так все было? Я… просто твой выигрыш?

– Какой Дым? Какой выигрыш? – Майор хватается свободной рукой за голову, очевидно, чтобы не вцепиться со злости в меня. – Какие на хер деньги?! Я же сказал, что люблю тебя!

– Ты любишь только себя. – Я сбрасываю его руку и отхожу на шаг. – Тебе нравится смотреть на себя в зеркало и думать, какой ты крутой. Одолел Дыма, свел с ним счеты! Даже представляю, как ты будешь хвастаться этим перед своими приятелями… – Шумно выдыхаю. Качаю головой. – Нет, не походи ко мне. Ты любишь только себя и деньги. Больше никого…

– Что за бред… – Вадим оглядывается по сторонам. – Блядь…

– Он тоже спорил на меня, да? – Нервно смеюсь. – Боже, да вы все одинаковые! Я была не нужна тебе. Все ради бабла и того, чтобы утереть ему нос…

– Неправда! – Майор движется ко мне, заставляя отступать.

– Неправда? – Облизываю пересохшие губы. – Хорошо. Раз все это неправда, раз все не ради денег. Тогда выбрось их. – Я улыбаюсь. – Выбрасывай их к чертовой матери!

– Что за идиотизм?

– Я вполне серьезно. – Оглядываюсь и замечаю большую железную урну рядом с бордюром. – Давай. Вон мусорка. Выкидывай! Раз тебе важна только я и ничего больше. Давай! Давай, Майор! Что ты встал?! Докажи мне!

Подхожу к нему и пытаюсь выдернуть чертов кейс из руки.

– Ты же любишь меня? Ну? – Тяну на себя. – Давай, выбрасывай! Покажи, как много я для тебя значу! Покажи, на что ты готов ради меня! Любишь? Любишь, нет?!

Я уже отпускаю кейс, но все равно получаю толчок в плечо и отлетаю назад. Едва удерживаюсь на ногах. Мне дико больно и дико смешно.

– А ведь я тебе поверила… – Шатаюсь. – Дура… Поверила… и кому? Тебе? Жалкому трусу? Эгоисту? Блядуну первой категории?

– Соф… – Смотрит на меня, затем на деньги.

Он кажется растерянным.

– Проваливай! – Истерический смех скручивает меня пополам, из глаз бегут слезы. – Убирайся к чертям из моей жизни, слышишь? – Я отхожу от него назад. Двигаюсь спиной вперед. – Трахай свою жену или свои деньги, как уж захочешь, а про меня не думай даже вспоминать. Жалкий ублюдок…

– Соф, послушай!

– Нет. – Я качаю головой. Прячу руки в карманы и продолжаю отступать в тень. – Не-ет. Я прозрела, когда увидела, как ты, бедненький, вцепился в этот кейс из последних сил. Вот это любовь. Истинная. Меня ты никогда не пытался удержать столь же рьяно… – Вздыхаю и облегченно опускаю плечи. Пытаюсь запомнить его именно таким, как сейчас вижу, ссутуленным, жалким, потерянным. – Забудь меня, Майор. Это наша последняя встреча.

– Стой… – Как-то неуверенно.

– И не держи зла, ладно? Это мой выбор. Мне не нужны такие отношения, уж прости.

– Твой чемодан! – Раздается в темноте, когда я скрываюсь за стоящими в ряд машинами.

– Подари супруге! – Кричу.

Ускоряю шаг.

На ходу снимаю плащик, выворачиваю наизнанку, черным подкладом наверх, и надеваю снова. Теперь я не сияю белым пятном в темноте улиц. Выуживаю из кармана черный берет и устраиваю его на голове, ловко прячу светлые волосы под темную ткань. Меня лихорадит, но я продолжаю смеяться. От улыбки от уха до уха едва ли не сводит всё лицо.

– Что желаете? – Спрашивает меня официант маленького прибрежного кафе.

– Кофе, курить и самый большой бургер, какой у вас есть!

У меня зверский аппетит. Во всех смыслах.

Глеб

Когда дверь за ними закрывается, быстро оглядываю комнату. Убедившись, что моих вещей в номере не осталось, подхватываю стоящий у двери кейс и осторожно выглядываю в коридор. Никого. Выхожу и быстрым шагом преодолеваю расстояние до лестничного пролета. Навстречу никто не попадается. Отлично. Спускаюсь на этаж ниже и, напоследок оглянувшись, вхожу в нужный номер.

– Ну, что?! – Вскакивает с дивана Макс.

– Как? Где? Показывай? – Со всех сторон меня окружают Егор, Марк Иосифович, Свят и Фил.

Вижу, что они все на пределе. Едва галстуки свои не жуют.

– Спокойно. – Прохожу в центр комнаты и ставлю кейс на стол.

Мужчины замирают без движения.

Щелк. Распахиваю крышку.

– О… – Не выдерживает Макс.

Пачки лежат ровными прямоугольничками, заполняя все пространство кейса. Беру одну, сгибаю. Купюры шелестят, поддаваясь напору моих пальцев. Настоящие.

– Ю-ху! – Восклицает Швед. – Налейте мне скорее, кто-нибудь! Я чуть не обосрался сегодня от напряжения!

Марк Иосифович ослабляет галстук, Егор валится на диван, Фил танцует. А я просто остаюсь стоять перед кейсом, пытаясь выровнять дыхание.

– Ну, вот. – Чья-то рука опускается мне на плечо. – А ты сомневался в ней.

Поворачиваюсь. Это Свят.

Мне нечего сказать. Я могу только улыбаться.

– Она сумасшедшая. – Произношу тихо.

– Но башка у нее варит. – Замечает парнишка с видом знатока.

Фил разливает спиртное. Макс обмахивается деньгами, словно веером. Марк Иосифович уже делит пачки, чтобы отдать Егору его и мою доли, потому что брату уже нужно ехать. Сев на край стола, я смотрю за этой суетой и закуриваю.

– За Соню! – Говорит Фил, поднимая бокал.

– За Соню! – Присоединяются остальные.

И я тоже не могу не поддержать такой тост.

Она появляется только через час. Уверен, специально тянула время, чтобы дать мне, как следует, попереживать. Входит, и все замолкают. Она молча снимает берет, затем развязывает пояс плаща.

– Никогда в тебе не сомневался! – Бросается к ней Макс.

Сначала она обнимает его, потом и всех остальных по очереди. Марк Иосифович галантно помогает девушке снять плащ, Фил подает ей бокал с шампанским. Все это время мы не отрываем взгляда друг от друга. Наконец, чокнувшись с каждым, она направляется в мою сторону.

– За тебя, – поднимаю свой бокал.

Она смотрит на меня снизу вверх. Робко, неуверенно. Словно ждет чего-то.

– За тебя, – говорит.

Дзынь. Звенит стекло, мы чокаемся. Где-то очень далеко, на заднем плане, а может и на другой планете Макс в десятый раз рассказывает об ощущениях, испытанных им во время игры.

– Нельзя было сказать мне заранее? – Спрашиваю, склонив голову набок. – Хотя бы шепнуть на ушко перед самой игрой?

Ее губ касается легкая улыбка. В синих глазах пляшут озорные чертики.

– Вряд ли бы тогда так хорошо сыграл состояние шока. – Пожимает плечами. – Такое не под силу даже Матвей Палычу.

Смотрю на ее губы, и мне ужасно хочется к ним прикоснуться.

– Но фото, Сонь… Просто фото одной пачки фальшивок в твоем телефоне… А если бы я не догадался?

Она так красиво закусывает губу, что у меня сводит все внутренности. Сердце прыгает в груди, точно обезумевшее.

– Мне хотелось, чтобы ты немного пораскинул мозгами. – Виновато улыбается.

– Да я чуть не поседел!

Вижу свое отражение в ее глазах.40393c

– Седина тебя не испортит, блондинчик. – Она откидывает волосы со своего лица, а я замечаю следы от своих поцелуев в разрезе ее платья.

– Но почему ты решила импровизировать? – Отпиваю глоток. – Как ты поняла, что он обо всем догадывается?

– Женщины всегда чувствуют немного тоньше. – Подходит ближе.

Я не слышу ничего, кроме нашего дыхания.

– Значит, ты должна догадываться, что я тогда испытывал…

Стреляет глазками.

– Возможно.

Я под гипнозом. Но все равно бормочу:

– Ты заранее захватила с собой пачку фальшивых денег, Соня.

Выдыхает с улыбкой. Наверное, никто в комнате уже не слышит ничего, кроме нашего дыхания.

– Это просто был мой план «Б». – Она кокетливо закатывает глаза. – Разве не ты говорил, что нужно все просчитывать наперед?

Мне ужасно хочется притянуть ее к себе, хотя девушка и так стоит настолько близко, что теснее уже некуда.

– Значит, все-таки голый расчет? – Говорю.

– Хм. – Она пожимает плечами. – Интуиция…

– Очень рискованно было делать ставку на то, что я увижу фото и догадаюсь, как именно нужно действовать дальше.

– Возможно. – Еще один загадочный взгляд.

Ставлю бокал на столик и лезу в карман.

– Не против? – Достаю кольцо и беру ее руку.

Она замирает, глядя на украшение, а затем смотрит мне в глаза.

– Возможно.

Неуклюже надеваю колечко обратно на ее тоненький пальчик.

– Ты когда-нибудь перестанешь говорить «возможно»?

Притягиваю ее к себе и прикасаюсь губами к руке.

– Возможно. – Слышится в ответ.