4

– Не называй меня так. – Отхожу назад, давая брату пройти. – У меня уже лет десять другая фамилия.

Егор колеблется. Сначала рассматривает мой живот, покрытый розовыми разводами после разыгранного «представления», потом цокает языком. Ненавижу, когда он так делает. Вроде оба уже взрослые мужики, но он по привычке опять включает старшего брата, пытаясь воззвать к моей совести.

– Я не вовремя? – Качает головой.

– Мог и позвонить. – Беру со столика пачку, достаю одну сигарету, зажигаю и затягиваюсь. – Хотя о чем это я?

– Болтать о таких делах по телефону опасно. – Егор достает из внутреннего кармана сверток: небольшую трубочку с бумагами. Все, что касается моих «дел», он не носит в своей рабочей папке, всегда кладет отдельно. – Вы ведь уже закончили?

– А то ты не знаешь, – усмехаюсь я.

Этот тип – прирожденная ищейка. Вряд ли от него ускользнут хоть какие-то детали моей деятельности. Он знает обо мне всё, даже когда я старательно это скрываю. И он единственный, кому за это ничего не будет.

– Привет, мужики! – Бодро говорит он, входя в зал, затянутый сигаретным дымом.

В помещении все еще царит тишина.

– Привет, – первым сдается Макс.

– Доброго здоровья, – нехотя отзывается Марк Иосифович.

– Угу, – здороваясь, кусает изнутри щеку Фил.

Мои парни никак не привыкнут, что старший следователь, майор юстиции Лунев вот так может заявиться к ним в берлогу, в удобное для него время и быть в курсе всего, что происходит в нашем кругу, да еще и реагировать на это спокойно и даже бровью не повести.

Но дело даже не в том, что по долгу службы брат обычно расследует особо тяжкие преступления, а не разоблачает аферистов – дело в том, что он, как и мать, уже много лет ничего не может со мной поделать.

– Выпьешь? – Улыбается Макс следователю.

Берет со стойки чистый стакан, бросает туда лед и щедро льет виски. Для Шведа, кажется, не существует неловких ситуаций, а еще он тонко чувствует: если я расслаблен, он тоже готов доверять моему родственнику.

– Благодарю, – улыбаясь, Егор садится на высокий стул возле барной стойки.

Его забавляет то, что матерые преступники теряются, словно мальчишки, и никак не могут привыкнуть к его присутствию.

– Может, в картишки? – Сверля глазами стол, спрашивает Марк Иосифович, доставая из кармана колоду.

Проблема состоит еще и в том, что Лунев не продажный мент, и все это прекрасно понимают. Он не собирается никого прикрывать, чтобы поиметь долю в нашем деле. Егор иногда страхует меня, добывает нужную информацию или, скрепя сердце, закрывает глаза на то, что видит. Но и то только в одном случае – если от этого напрямую зависит моя жизнь. Потому что я дорог моей матери, а кроме мамы у нас никого больше нет.

– С удовольствием, – Фил со скрипом отодвигает стул и садится напротив старика.

– Я с вами. – Наливая новую порцию коньяка, присоединяется к ним Макс.

Сажусь к стойке поближе к брату. Усмехаюсь, понимая, что каждый из этих пройдох, глядя в карты, будет внимательно слушать нас.

– Как мама? – Интересуюсь, затягиваясь сигаретой.

Пригубив ледяной виски, брат отставляет стакан в сторону. Он сверлит меня своим фирменным отцовским взглядом. Среднего телосложения, высокий, широкоплечий, с мощным подбородком и пронзительными темно-каштановыми волосами, Егор не производит впечатления опасного человека. Скорее, такого – хмурого, но обаятельного добряка, но я всегда отчетливо вижу в нем отца: хитрого, расчетливого, волевого и импульсивного, поэтому стараюсь не нарываться.

– Она твоя мама, вообще-то. – Его лицо выражает решительный упрек. – Навести ее и узнаешь.

Делаю глоток коньяка и долго держу обжигающую жидкость во рту прежде, чем огорченно ответить:

– Она от меня отказалась, забыл?

Лунев бросает раздосадованный взгляд на моих ребят, потом снова смотрит на меня:

– И ты знаешь, почему.

Внутри меня закипает гнев.

– Это мой выбор.

– Да, но она твоя мать. – Егор постукивает краешком стакана по стойке. – И ты знаешь, почему она так реагирует.

– Я и так сделал все, чтобы освободить вашу жизнь от себя. – Рычу я. – Ты сюда нотации пришел мне читать? – Кошусь на своих подчиненных. – Или есть что-то по делу?

Лунев медленно выдыхает. Он хоть и заноза в жопе, но подрывать мой авторитет при товарищах не торопится. Допивает виски, не сводя с меня взгляда, снимает льняной пиджак, закатывает рукава рубашки и разворачивает принесенные бумаги.

– Я кое-что нарыл, – словно сомневаясь, он пожимает плечами. – И это потребует усовершенствования твоего плана.

– Исключено. – Заявляю безапелляционно. – Ты знаешь, что даже если я придумываю на ходу, то это у меня четко спланировано.

– Нет. – Егор чешет висок. – Это только усилит твой план, я в этом убежден.

– Говори уже. – Выдыхаю устало.

Даже не удивительно, что мы применяем свои таланты настолько по-разному. Брат впервые принимает участие в моём деле, потому что ему жизненно необходимы эти деньги. И только поэтому мы еще не разосрались. И поэтому я терплю его занудство, а он – мою нетерпимость ко всему, что не совпадает с моим мнением.

– Для начала. – Лунев пробегает глазами по своим записям. – Твой человек уже говорил с ним? Иначе, все остальное просто теряет смысл.

Бросаю на него хмурый взгляд. Не вынимая сигарету изо рта, отвечаю:

– Подослал к нему одного из общих знакомых. – Уголком рта выпускаю дым. – Кажется, он клюнул. – Скидываю с плеч куртку и отбрасываю назад, на спинку стула. – С тех пор, как он женился на той телке, сорит деньгами налево и направо. Так что приглашение на покерную неделю, куда съедутся чуть ли не все хреновы игроки страны, его заинтересовало.

– Думаешь, он… почуял неладное?

Достаю сигарету, стряхиваю пепел и опять зажимаю ее зубами.

– Если даже почуял, не сможет удержаться: слишком жадный и самоуверенный.

Егор подливает себе виски.

– Он не сядет с тобой за один стол.

– Почему? – Затягиваюсь глубоко.

При мысли о предстоящем деле сердце в груди клокочет. Слишком сильны эмоции, слишком высоки ставки.

– Нельзя подставить того, кто чует подставу. Он всегда будет на стреме, будет напряжен, будет ждать подвоха. – Лунев отпивает из стакана и мерит меня взглядом. – Этот человек прекрасно знает, что ты захочешь поквитаться, и ни за что не пойдет на это.

Гнев накрывает меня волной.

– Я брошу ему вызов при всех. – Тушу сигарету в пепельнице и сжимаю пальцы в кулаки. – Он не посмеет отказаться!

– Это покер, а не кулачные бои, Глеб. – Спокойно напоминает брат, ставя стакан на стойку. – Кому, как ни тебе лучше знать, что мошенничество – это искусство, но провести другого мошенника – это… – он взмахивает руками, – высший пилотаж. Либо он откажется играть, либо будет просчитывать твои ходы наперед, ожидая подставы.

Свожу челюсти так, что зубы скрипят. Едва не крошатся.

– Ты забываешь. – Указываю на него пальцем. – Я, – тычу себе в грудь, – аферист, а он – всего лишь мелкий жулик.

– Думаю, ты недооцениваешь его. – Усмехается брат.

– Недооцениваю? – Выпрямляюсь. – Да у него никогда не хватало духу на что-то посерьезнее, чем тискать кошельки на базаре, ясно? А кем он теперь стал? Брачным аферистом? Ха! – Меня пробивает на смех, но губы предательски искривляются в горькой ухмылке. – И это его потолок, поверь. – Нервно шарю по карманам, отыскивая зажигалку. Закуриваю новую сигарету. – И с этим дерьмом ты предлагаешь мне тягаться? Да он должен быть просто счастлив оттого, что я его не прирезал после всего произошедшего.

– Тогда бы тебя не отпустило. – Егор опять прав. Он опирается на локоть и ждет, когда вспышка моего гнева угаснет. – Я знаю, что ты хочешь ему доказать, что он – пустое место.

– Я просто хочу отнять у него бабки. – Глубоко затягиваюсь. Так сильно, что даже голова немедленно начинает кружиться. – Ты ведь для этого в деле? Не из-за меня. Тебе тоже нужны эти деньги, Егор. Тогда не углубляйся в философию, ладно?

– У тебя личные счеты. – Брата ничем не пронять. Он спокоен, как удав. – Это называется месть, и я знаю, как сделать ее сладкой.

И как? Усмехаюсь про себя. С тех пор, как я освободился, и когда впервые увидел эту мразь на фотографии, единственной моей мечтой было отжать у него всё то, что делало его наглую физиономию такой счастливой – его деньги. Которые он так и не научился зарабатывать своей башкой. Которые ему проще было брать у бабы. И трахать ее потом, отрабатывая долги, как последняя шлюха.

– Из той информации, что я в прошлый раз нарыл… – Лунев трясет перед моими глазами своими бумагами. – Помнишь, было упоминание, что он жил с какой-то девушкой?

– Это, – улыбаюсь, – ну… Я пропустил тот факт мимо ушей, как маловероятный.

– А я вот решил копнуть. – Егор раскладывает листы на стойке, находит нужную строчку и останавливает на ней палец. – Их даже задерживали однажды по жалобе одного из постояльцев гостиницы, но быстро отпустили. Не было доказательств.

– Вместе, что ли, орудовали?

Даже догадываюсь, какую схему разыгрывали. У этого любителя легких денег на что-то оригинальное мозгов бы не хватило.

– Здесь мне пришлось поднапрячь ваших старых общих знакомых. – Егор прочищает горло. – Через своих знакомых разумеется.

– Вот ты оборотень. – Улыбаюсь.

– Да. Итак, они работали вместе. – Он поднимает на меня взгляд, явно ожидая какой-то реакции. – И жили вместе. Почти два года.

Невольно давлюсь табачным дымом.

– Ну, допустим. – Соглашаюсь.

Значит, у него были на то причины. Видимо, подружка была курочкой, несущей золотые яйца. А как иначе?

– Потом он женился, а она уехала. – Егор хитро щурится. – Никто бы и не знал, если бы он не заикнулся в казино, что она увела его бабки.

– Красава. – Смеюсь, стряхивая пепел.

– Я нашел ее. – Тихо говорит Лунев.

И я замираю. Смотрю на него подозрительно. Мне-то какой толк от этой телки?

– И?

– У них… серьезно все было… – Что-то пытается сказать мне брат.

Но я не въезжаю. Кашляю, давясь теперь от смеха.

– У этой твари нет привязанностей. – Выдыхаю, отгоняя от лица дым. – Ни к кому, кроме денег. Сечешь?

– Он ищет ее.

Злюсь, видя, как Егор щурится.

– Бесит, когда ты вот так палишь на меня, изображая из себя долбанного Коломбо.

Его лицо сияет.

– Это твой козырь. – Он берет в руку стакан и вращает против часовой стрелки, наблюдая за движением виски. – Все, чего тебе не хватало. Это твой рычаг. И я для тебя его нашел.

– Какой, на хрен, рычаг? – Цежу сквозь зубы.

– Твой план хромает, но если подключить ее…

– Да иди ты в… – Мое лицо вытягивается.

– Подожди, – не дает мне договорить Егор. Достает из бумаг фотографию и кладет на стойку передо мной. Края ее загибаются в воронку. – Она хороша, правда. Работает весьма топорно, но такой уж учитель у нее был, никчемный. А вот рядом с тобой девчонка бы засияла.

Подвигаю к себе карточку и тяжело вздыхаю. На черно-белом снимке с камеры слежения запечатлена высокая рыжеволосая девушка. Стройная, в деловом брючном костюме, на каблуках. Из отличительных черт – родинка справа над губой.

– Мне даже не пришлось ехать за ней. – Лунев посмеивается, заметив мое замешательство. – Она… здесь орудует.

Непонимающе гляжу на него.

– Один из отдыхающих оказался своим, ну… из внутренних органов. Приехал из Тюмени две недели назад. Познакомился с девушкой в отеле, посидели, выпили, поднялись к нему в номер – дальше помнит через раз. Огласки не хотел, попросил разобраться по-тихому. Она все, что было ценного при себе, у него увела. Пришлось мне перетереть с нашими. Сказал, что сам возьмусь, хоть и не мой профиль. – Егор дает мне полюбоваться фотографией, затем выдирает из рук и сует следующую. – А вот это уже позавчера.

Нахмуриваюсь, разглядывая фото.

Брюнетка. У этой и в лифчике что-то имеется, и талия тоньше, и бедра круче. Длинное платье с разрезами подчеркивает длинные ноги, стройные икры, из-за кудрявых локонов волос выглядывают изящные, острые плечи. Эта девушка, кажется, выше, фигуристее и даже симпатичнее рыжули. У нее нет родинки, и вообще никаких сходств с худышкой с первого фото тоже нет.

– Весьма занятная схема, если признаться. – Егор чешет начавшую пробиваться на подбородке щетину. – И исполнено с огоньком. Могла бы просто ограбить, но ей, кажется, это доставляет какое-то особое наслаждение.

– Я что-то не всосал… – Растерянно откладываю снимок в сторону.

– И это тоже она. – Придвигает брат третье фото. – Как тебе перевоплощеньице?

Как придурок, часто моргаю, уставившись на картинку. На фотографии девчонка. Молодая совсем, щуплая. Короткие, светлые волосы, разметавшиеся на ветру, ровный овал лица, блеклые глаза и сливающиеся по цвету с кожей лица пухлые губы. Непонятно, где именно она запечатлена – наблюдали за ней с почтительного расстояния. Но поза эта, одежда небрежная – по-пацански объемная футболка и широкие штаны, а также задумчивый взгляд, устремленный вдаль, почему-то кажутся мне знакомыми.

Да, похоже, брат провел целое расследование.

– Знаешь, как я ее вычислил? – Егор передает мне следующий снимок. – Паренек. Работает в отеле. Видишь? Он наклоняется завязать шнурки. Мне пришлось несколько раз пересмотреть пленку, чтобы увидеть, как он ей карту под дверь зашвыривает.

– Что за паренек? – Спрашиваю хрипло.

Егор доволен, он почувствовал мой интерес:

– Найти его было нетрудно, а узнать, где живет, еще проще. – Указывает на адрес, записанный в уголке. – Это ее брат Святослав, ему шестнадцать. Родителей у них нет. Полагаю, сбежав, она привезла его сюда и… обучает ремеслу. – Егор пожимает плечами. – Да, она сирота.

– Ты хочешь сказать… – Я снова придвигаю к себе все снимки. – Это она? Это та девушка, которая с ним жила?

Останавливаюсь на последнем, где бесцветная, точно бледная моль, пацанка сидит на скамье.

– Именно. Всё сходится. Ее зовут Софья Коршунова.

– Так. Ясно. – Поворачиваюсь к нему. – И что мне от этого?

– Твой план хромает, но с ней… – Лунев многозначительно двигает бровями.

– Шутишь? – Меня переклинивает. – Я должен взять в долю эту клофелинщицу?

За спиной слышатся смешки моих товарищей.

– Зачем так грубо? – Егор, несмотря ни на что выглядящий довольным, сгребает со стойки фотографии. – Вышел бы идеальный союз. Ты – расчетливый, холодный, все просчитываешь. Она – интуитивная аферистка, полагающаяся на свое умение выкручиваться. Из сочетания ваших качеств вышел бы одаренный дуэт. – Подмигивает Шведу. – Не в обиду Максу, конечно. Иногда приходится и женскую карту разыграть.

Слышится сдавленный смех Швецова.

– Да она дилетантка! – Выдыхаю изумленно. – А я тут не в карты на раздевание играю! И не в буриме.

– Ты даже не представляешь, как она тебе будет полезна. – Продолжает брат.

– Мне? Кто? – Складываю руки на груди. – Вот эта гопница?

– Именно. – Кивает он.

– И чем?!

Лунев качает головой:

– А ты поднапряги мозги. Только подумай, какой козырь будет у тебя в ее лице.

– Это полная херня, Егорка. – Смеясь, наливаю себе еще пару капель.

– Мент дело говорит, Дым. – Раздается голос Макса из-за стола.

Поворачиваюсь. Все трое давно забросили карты и смотрят на нас.

– Вообще-то, – Марк Иосифович тяжело поднимается из-за стола, подходит к стойке и, нацепив очки, рассматривает снимки. – В этом есть доля здравого смысла. Если они с барышней были близки…

– Да ну на хуй… – Отмахиваюсь я. – Если даже допустить, что у них все было серьезно, в чем я очень сомневаюсь, то о том, чтобы взять в дело постороннего, не может быть и речи.

– Глеб, ты и нас не хотел втягивать в свои разборки. – Встревает Фил, придвигаясь. Берет в руку фото и разглядывает на весу. – Хм, а не дурно…

– Нельзя уследить за всем в одиночку, наша сила в команде. – Говорит Макс и вдруг громко присвистывает, выхватив фото с брюнеткой. – А что если птичка окажется способной? Думаю, вышел бы толк.

– У нас есть план. – Обвожу их взглядом. – Он приезжает через четыре дня, и я не собираюсь рисковать всем и менять рабочую схему, делая ставку на темную лошадку. Она не нужна нам. Это лишнее, поверьте. Всё и так сработает четко.

– Ты только посмотри, какая она выдумщица, – уже пускает слюни Макс на рыженькую.

– Мне проще все отменить, чем брать в долю какую-то… мелкую воровку.

– А сам-то с чего начинал? – Марк Иосифович укоризненно бросает на меня взгляд из-под опущенных на нос очков.

– Это другое. – Нахмуриваюсь.

– Кого-то она мне напоминает… – бормочет Швед, изучая снимок девушки без грима.

– Мы люди богобоязненные и законопослушные, – говорит Фил, отправляясь к себе, за стойку, – сделаем всё, как ты прикажешь. Но, думается мне, многоходовочка с его бывшей была бы гораздо привлекательнее. Представляешь, как он взбесится?

Это замечание заставляет меня задуматься.

– Я тебе предлагаю самому проверить ее в деле. – Вдруг говорит Егор. – Играть говнюка ведь всегда легче, чем принца. Так притворись таким же приезжим, пусть попробует стрясти с тебя бабки. Ты же начинал как мастер ужасных свиданий? Вот, вспомни молодость.

– Не напоминай, – рычу я, вставая со стула и не глядя на него.

Иду к столу, чтобы взять свои вещи и одеться.

– Когда-то ты был лучшим в этом деле. – Он усмехается. – Брал за это деньги.

– Это был сто лет назад, еще в универе. – Матерясь про себя, натягиваю новую рубашку. – Я в эти игры давно наигрался!

– Не представляю. – Ржет Макс. – И почему мы с тобой раньше не познакомились? Не верится, что ты не всегда был таким сухарем.

– Он был душкой. – Усмехается брат, собирая бумаги. Вижу, как в его взгляде проскальзывает печаль. – Сомневаюсь, что он тогда нормально зарабатывал, но глаза у него горели. Пару раз даже мои друзья нанимали его, чтобы он сходил с их девчонками на свидание.

– А какой в том был толк, простите? – Спрашивает Марк Иосифович.

Он слишком стар, чтобы быть в теме.

– Ну, знаете. – Егор пожимает плечами. – Некоторые слишком надолго застревают во френдзоне, дружат с девушкой годами, а потом не могут перевести отношения в романтическую плоскость. Или наоборот – расстаются и вдруг понимают, что хотят вернуть бывшую обратно. Вот тогда и приглашали Глеба, чтобы он сыграл эдакого мудака, который отвернет наивную девушку от посторонних мужчин надолго. Он вытворял разные гадости, но это всегда работало. У него еще был приятель, который, наоборот, подсказывал за деньги ботаникам, как склеить…

– Заткнись. – Прошу, не сдержавшись.

Еще одно упоминание о прошлом, и я начну крушить мебель.

– Хорошо. – Спохватывается брат. – Только я все равно считаю, что ты должен проверить ее в деле. Заодно развеешься.

– Спорим, она провернет с тобой то же самое, что и с этими мужиками? – Вращая на пальце брелок, дерзко говорит Швед.

Мне нестерпимо хочется дать ему в табло.

– Эта крошка его точно уделает. – С видом знатока кивает Фил, расставляя бокалы на полке.

– Готов поставить на это пару тысяч, – косясь на чемодан с деньгами, заявляет самый пожилой участник команды.

– Что тебе стоит тряхнуть разочек стариной? – Егор хлопает меня по плечу, направляясь к выходу. – А, сухарь?

Как же я их всех ненавижу…