Глава 28

Катя

Лошади были прекрасными. Издалека. Но чем ближе мы подходили, тем сильнее я нервничала, понимая, какая сила заложена в этих животных.

Матвей привел нас все к той же речке, но если в том месте, где мы отдыхали утром, было что-то похожее на берег и пляж, то в этой части буйным цветом росла трава, а у воды – камыш, ростом примерно с меня.

Звери спокойно пили воду, отмахиваясь хвостами от насекомых, и не обращали на нас никакого внимания.

Черный конь, весом примерно в тонну и мордой с три моих головы, повернулся к нам, осмотрел, мотнул хвостом и снова сосредоточился на своем занятии.

А я смотрела в спину Матвею, который топал с моим сыном к зарослям камыша.

У меня не получалось его разгадать, как бы я не старалась.

Попыталась представить Матвея в военной форме, но воображение выдало только залихватски сдвинутую набекрень фуражку, висящую где-то на ухе. Оружие лично я бы ему тоже не доверила, потому что неизвестно, что этот индивидуум отчебучит в следующую минуту.

Я огляделась по сторонам, от души посочувствовала деревне, которая пережила очень много нашествий хазара Иннокентия и печенега Матвея. Выстояла ведь, хотя курам я до сих пор сочувствую.

Я медленно пошагала в сторону двоих, которые лазили в камышах. Мой сын оторвал один, подумал и откусил, как шашлык с палки.

Изо рта моего сына полезла коричневая пена, а Матвей виновато покосился на меня, отобрал у сына камыш и быстренько тоже откусил, делая вид, что так и задумано.

Эта парочка, взрослый и малый, развлекались тем, что пускали изо рта коричневый пух и ржали. Как кони.

– Федя, нанфига? – отплевываясь, полюбопытствовал Матвей у Феди.

– Ты фам фказал, – пожал плечами мой сын, а я уперла руки в бока и развернулась к притихшему Матвею.

– Я сказал предложить другим, тьфу ты!

– Самому надо сначала попробовать! – назидательно заметил сын.

– Подход хороший, но нерациональный! – подумав, решил Матвей.

– Мотя, – вмешалась я, – ты чему его учишь? Что грязь на машине скорой помощи тоже лечебная?

– Тренер настучал? – скис Матвей. – Катерина, ну поржать над ближним – святое дело. Откуда я знал, что Федя такой рациональный, что попробует все сам? Попробуй и ты, – внес он свежее предложение.

– Федя, каким еще трюкам тебя Матвей успел научить? – глубоко вздохнула я.

– Никаким, – многозначительно переглядываясь со своим новым другом, открестился сын.

– Да ладно тебе, Кать.

– Федя, если ты станешь слушать Матвея и будешь хулиганить в школе…

– Я сам все порешаю! – тут же вызвался Матвей. – Кать, ну расслабься ты, это деревня, здесь можно и нужно хулиганить, особенно в детстве. Левка над нами с Кирюхой однажды тоже так пошутил, мол, если съесть сирень с пятью листиками, то желание сбудется. Мы с Киром все окрестные деревья объели, а заработали только плюшек от бабушки и немного несварение.

– А желание сбылось? – с живым любопытством уточнил мой Федя.

Я закатила глаза, а Матвей почесал затылок:

– Только Левкино! Пока мы с Кирюхой, наказанные, дома курятники убирали, он на моем велике катался. Свой сломал, чугастрик, а мой отжал.

– Мам, а мы мой велик забыли! – вспомнил Федя.

– Так лошадка есть! – взмахнул руками Матвей. – Ща, я договорюсь, покатаемся.

Он легко поднялся, выплюнул остатки камыша и потопал к дереву, под которым дремал немолодой мужчина, прикрыв глаза картузом – родным братом любимого головного убора Матвея.

Мужчины пожали друг другу руки, а потом незнакомец указал рукой на серую лошадь, спокойно пасущуюся на лугу.

Матвей подошел к ней, лошадка отшатнулась, но парень осторожно погладил ее по морде и заговорил.

Подозреваю, что он просто заболтал бедняжку, потому что спустя несколько минут та покорно позволила незнакомцу надеть себе на шею подобие веревки и пошла за Матвеем и мужчиной к нам.

– Это самая спокойная лошадь, не бойтесь! – к нам подошел незнакомец. – Я Борисыч.

– Катя, – представилась я, вблизи рассматривая невероятное животное.

Издалека лошадь казалась намного меньше, вблизи же она выглядела внушительно и несокрушимо.

– Громко не кричать, Незабудку не бить, – давал нам указания Борисыч.

– Как такую красавицу можно ударить? – улыбнулась я.

– Катюха, конь есть, принц на месте, – выдал широкую улыбку Матвей, – Федя, давай сесть помогу. Седла нет, но мы потихоньку, один кружочек. Я подстрахую, – тут же добавил он, видя, что я испуганно икнула.

Борисыч подмигнул, достал из кармана яблоко и протянул его Феденьке. Сын осторожно подошел к лошади, протянул ей яблоко, и Незабудка мягкими губами осторожно приняла лакомство, снисходительно глядя на Федю сверху вниз.

– Они очень умные, – расхваливал свою любимицу Борисыч, – ребенка никогда не обидят, благороднее, чем люди.

– Она красавица, – с придыханием выдала я.

Незабудка доела яблоко, а Матвей подхватил Федю под мышки и усадил на лошадь.

– Ты, малой, прямо за гриву держись, только на себя не тяни, – важно инструктировал Федю Борисыч, – идите медленно, и держи равновесие, понял? Колени сожми, чтоб не упал. Вот так. Спину выпрями.

Федя выполнял все требования и, кажется, не дышал от восторга.

Матвей взял один конец веревки, снова погладил умную морду Незабудки и потянул на себя.

Я встала с другой стороны, страхуя Федора, чтобы, если что, сразу его поймать. Но Незабудка оказалась действительно очень спокойной лошадью и словно понимала, что везет ребенка. Она шла медленно и грациозно, лишь иногда пофыркивая.

Я облегченно выдохнула и немного расслабилась, Федя же мог только улыбаться, от счастья забыв обо всем. Он сосредоточенно сидел на лошади, влюбленным взглядом глядя ей куда-то между ушей.

Мы сделали небольшой круг и вернулись к довольному Борисычу, жующему травинку.

Матвей снял Федю с Незабудки, поставил его на землю и потрепал по волосам.

– Спасибо, – протянул он ладонь Борисычу.

Тот ее крепко пожал и подмигнул мне, вызывая недовольство Матвея.

– Ну что, куда дальше? – азартно потирая ладони, полюбопытствовал Матвей.

Я покосилась на Федора, у которого от чересчур насыщенного дня уже ноги подкашивались, и решила:

– Домой.

– Я провожу, – тут же вызвался Матвей.

Федя снова шел впереди, а мы медленно двинулись за ним.

– Катерина свет Романовна, ты просто фурор производишь в отдельно взятой деревне, – заговорил Матвей.

Подумал, подошел вплотную, сделал вид, что собирается почесать затылок, и опустил наглую конечность на мою талию. В том месте, где он касался, стало горячо, а я, кажется, покраснела.

– Да? – я сглотнула и попыталась его ладонь отцепить.

Но проще было локомотив силой мысли сдвинуть!

– Угу. Только отвернусь, у нее уже новый ухажер. Кстати, а тот твой Додислав из кофейни где?

– Как ты его назвал? – ахнула я.

– Додик, сокращенно от Додислав, – пояснил Матвей.

– Он Данил! – возмутилась я и ляпнула: – Завтра приедет.

– Да ты что? – всплеснул свободной рукой Матвей. – правда?

– Что не так, Матвей? – захлопала я ресницами.

– Все так, Катюх, все так, – подмигнул он, что-то усиленно соображая.

И руку на моей талии сильнее сжал. Я же уточняла у самой себя, зачем я соврала. Разумеется, чтобы его позлить, потому что все еще злилась сама.

– Какие планы на вечер, Кать? – заговорил Матвей через некоторое время.

– Сварить зелье, проклясть пару человек, полетать на метле и лечь спать, – хмыкнула я.

– Надеюсь, проклинать ты будешь не меня, – улыбнулся Матвей. – Катюх, а пошли ночью на звезды смотреть. Тут такое небо лунявое, звездочки так и пришпандорены. Красота.

– Не могу, Матвей. Ночью я обычно сплю.

– Небось, на ортопедической подушке? – хмыкнул он.

– Разумеется, – важно согласилась я, – измеряю давление, глажу котов, надеваю пояс из собачьей шерсти и сплю в холоде ровно восемь часов.

– А погоду коленкой предсказываешь?

– Не без этого, – засмеялась я.

– Кать, прекрати. Пошутил я тогда про возраст, ты выглядишь младше меня. И вообще, плевать мне, сколько тебе лет, хоть пятьдесят. Нравишься, говорю же, а ты все не веришь.

Я опустила голову и снова постаралась его ладонь сбросить. Помог Федор, который обернулся к нам, ревниво свел брови у переносицы, дождался, пока мы подойдем ближе, втиснулся посередине и взялся одной рукой за меня, а второй за Матвея.

Я покосилась на Скиртача, но тот только понятливо хмыкнул.

Мы свернули по дороге и встретились с задумчивым Львом.

– О, а я вас ищу!

– Игогоша прискакал, – закатил глаза Матвей, – что тебе?

– Батя звонил, срочно домой вызывает, у него там сантехника новая полетела, починить надо.

– До завтра не потерпит? – Матвей страдальчески скривился.

– Ты батю не знаешь? Давай, говори Катерине Романовне «до свидания», я тачку прогрею. Катерина, до встречи, – галантно улыбнулся он мне.

– Всего доброго, – вежливо ответила я.

Лев развернулся и быстрым шагом ускакал вперед. Матвей же сжал зубы до хруста и покосился на меня.

А я поймала себя на мысли, что одновременно хочу, чтобы он уехал и остался. Мозг утверждал, что нам нужно подумать и принять решение, а предательское сердце неспокойно застучало в груди.

– Кать, – серьезно позвал Матвей.

– Семья – это святое, – выдавила я.

– М-да… Я скучать буду, Кать. А ты?

– Я подумаю.

Мы, наконец, подошли к дому. Матвей опустился на корточки и очень серьезно обратился к Федору:

– Друг, можно я с твоей мамой пять минут поговорю наедине?

Федя подумал, перекатился с пятки на носок и решил:

– Ладно. А мы с тобой еще увидимся? Поиграем вместе?

– Обязательно, – Матвей приложил ладонь к груди.

Федя ушел в дом, а мы остались вдвоем. Матвей спрятал руки в карманы шорт и опустил голову:

– Кать, а давай на неделе куда-нибудь сходим, а? Вдвоем.

– Куда, например?

– Ну не знаю. В ресторан? – предположил он.

– Давай на неделе и решим, – уклончиво заметила я. – Хорошей дороги.

Я развернулась, чтобы уйти, но Матвей легко меня поймал, перехватил за талию, привлек к себе и поцеловал. Нагло, вероломно и так, что голова закружилась.

Я вцепилась ладонями в его футболку и тихо пискнула ему в губы, пока его язык вторгался в мой рот, сплетаясь с моим в каком-то диком танце.

По всему телу снова образовалась стая мурашек, дыхания не хватало. Он целовал жадно, крепко прижимая меня к своей груди. Зарылся пальцами в волосы, не позволяя отстраниться, и продолжал пробовать мои губы на вкус.

С трудом оторвался от меня, тяжело дыша. Гладил большим пальцем мою щеку и преданно заглядывал в глаза своими – дикими, горящими.

– Сладкая… – прошептал он мне в губы. – Катерина моего сердца, какая ты сладкая…

Он заправил прядь волос мне за ухо и, явно превозмогая себя, отпустил.

– Ты, главное, ничего себе про меня больше не надумывай, ладно? – попросил он.

За моей спиной кто-то недовольно посигналил. Я обернулась и увидела серый «Фольксваген», за рулем которого сидел Лев.

– До встречи, Катерина, – подмигнул мне Матвей.

Еще несколько мгновений он смотрел на меня, а потом мотнул головой и побежал к машине. Упал на переднее сидение и снова развернулся ко мне. Машина нервно дернулась и сорвалась с места, оставляя меня в гордом одиночестве.

Я прикоснулась кончиками пальцев к горящим губам, постояла немного, приходя в себя, выдохнула и потопала в дом.