Глава 29

Катя

– Мам, а почему Матвей не приехал? – стоя у машины, спрашивал Федя.

– Он очень занят на работе, – сквозь зубы процедила я, глядя, как Сваха Леванович тащит в утиль картонную табличку, где маркером коряво значилось: «Одинокий мужчина с матрасом, радикулитом и харизмой ищет жену с кроватью!»

Он ее еще в пятницу написал и на палатку повесил, чем навлек на свою голову гнев супруги. Но долго эта парочка ругаться не могла, и ночью моя подруга все-таки перебралась к «одинокому мужчине». Подозреваю, что причиной примирения послужила банальная ревность, потому что соседская дамочка как-то подозрительно косилась на табличку. И пока та не притаранила кровать в чужой огород, Рори подумала и быстренько супруга за все простила. Оптом.

Они так и ночевали три ночи в палатке, наслаждаясь обществом друг друга.

Мы провели чудесные выходные, и в понедельник утром Федя наотрез отказался уезжать домой. Я бы на его месте тоже не хотела возвращаться. Мы сходили в поход, как и обещали ребенку. Он нашел себе нового друга – соседского мальчишку на год старше, и в воскресенье эта оголтелая парочка пугала курей, не иначе как приняв эстафету у Матвея. Который так и не вернулся…

Я думала о нем постоянно. Этот наглец умудрился окончательно лишить меня сна и душевного равновесия.

Я не могла отрицать, что у меня проснулись к нему чувства. Такие, каких я, наверное, никогда в жизни не испытывала. Я любила Стаса, но наши с ним отношения были ровными, без дурацких выматывающих качелей, без кучи вопросов, любопытства и душевных мук. Мы просто познакомились, просто влюбились, просто поженились. До рождения Федора мы со Стасом и не ругались почти…

Матвей же всю душу перевернул, переставил в моей жизни все с ног на голову и снова пропал! И он, конечно, ничего мне не обещал, не сказал, что вернется, но я ждала… Самое ужасное, что его ждал Федя, каждый день интересуясь у меня, когда приедет его новый и очень креативный приятель.

Больше всего меня волновало то, что мой сын уже привык к Матвею, открылся ему, посчитал его своим другом.

А Матвей?

Скиртач до сих пор оставался для меня темной лошадкой. Двухметровый сундук со сказками, по-другому его не назвать. В умении сочинять на ходу Матвею не было равных.

И хоть меня тянуло к нему сильнейшим магнитом, и мы даже объяснились, доверять ему на сто процентов я не могла.

– Роберт, где мой телефон? – взволнованно спросила Аврора у нагруженного сумками Роберта, который тащил наши вещи в машину.

– И мой, – тут же поддержала я.

– Началось. Дамочки, у нас еще выходные, никаких телефонов. А то я вас знаю – вместо того чтобы красотами по дороге любоваться, будете дружно на работу звонить. Ничего там за три дня без вас не случится, потолки не упадут. Правильно я говорю, Федор?

– Да, – важно согласился мой сын.

Мы с Авророй страдальчески переглянулись, но спорить не стали. Знали, что это бессмысленно.

Роберт закрыл багажник, потер ладони и объявил:

– Ну что, домой?

– Да, – согласились мы.

– Мам, а мы сюда еще приедем? – деловито уточнил Федя.

– Конечно, – согласилась я.

– Ага. Мам, знаешь что, – вдруг огорошил сын, – я передумал, я больше не хочу собачку.

Я облегченно выдохнула, а Федя добил:

– Я хочу коня!

Я подавилась воздухом, а Роберт весело рассмеялся:

– Катя, надо брать! Ребенок требует.

– Федя, садись в машину, – проворчала я. – Какого коня? Где он жить будет?

– Во дворе под окнами.

Я не стала говорить, что у Феди в друзьях появились целых два коня. Правда, миланских. Но креативных, веселых и чересчур таинственных.

Мы тепло попрощались с бабушкой Липой, которая стала нам почти родной за эти три дня, загрузились в машину и медленно поехали в сторону родного дома.

– Ну хотя бы котенка, – продолжал канючить Федя уже в дороге.

– Федя, определись, пожалуйста, кого ты хочешь, – включила я воспитательницу. – Заводить кого-то, только «чтобы было», безответственно. Животные тебе не игрушки, а живые существа.

– Мама дело говорит, – поддержал меня Роберт, глядя на нас в зеркало заднего вида.

– Я хочу коня! Я на нем в школу буду ездить, вот все офигеют, – подумав, решил Федя, а я вздрогнула и поймала себя на том, что мои глаза встретились на переносице.

– Это точно, – согласилась я, – я уже офигела.

Аврора дипломатично сделала музыку погромче, и мы все замолчали. Ненадолго.

Мы въехали в город, Роберт достал из бардачка наши мобильные телефоны и с тяжелым вздохом выдал каждой.

Мы быстро включили их и ждали, когда мобильные прекратят слать нам уведомления.

Я взглянула на экран, и по спине прошел холодок. На пять пропущенных от Стаса и два с незнакомого номера я не обратила внимания, а вот когда увидела сто пропущенных от Наташи, затряслась, понимая, что случилось что-то ужасное.

Трясущимися руками набрала ее номер и ждала ответа.

– Катя, мать твою, наконец-то! – обеспокоенно ответила подруга.

– Что случилось? – похоронным голосом спросила я.

Кровь прилила к голове, а сердце забилось в висках от внезапно нахлынувших ужасных предчувствий.

– Приезжай ко мне домой, срочно! – потребовала Наташа.

– Ты разве не на работе сегодня?

– Дома. Катя, чем быстрее, тем лучше. Я жду.

– Да ты можешь мне коротко объяснить, что случилось? – не выдержала я. – Ната, у меня сейчас сердце остановится.

– У меня оно в субботу остановилось и до сих пор не бьется. Обыск у нас был, маски-шоу приезжали, наркотики искали.

– Что? – ахнула я и, кажется, побледнела.

– Аха. Очень интересовались, где ты. А мы откуда знаем, в какую конкретно деревню ты укатила?

– Я еду, – кое-как выдавила я.

Голова закружилась, а я посмотрела на Роберта:

– Ничего не случится, да?

– Тебя куда? – Багров точно слышал мои реплики и выглядел очень обеспокоенным.

Я назвала адрес Наташи и покосилась на Федю.

– Мы отвезем его к твоей маме, – пообещала Аврора.

– Спасибо!

Роберт увеличил скорость, и до дома Натали мы доехали за рекордные двадцать минут.

– Может, пойти с тобой? – кусая губы, спросила Аврора, когда ее муж остановил машину у нужного подъезда.

– Сама, – выдавила я, умирая от волнения.

Поцеловала сына и выскочила на улицу. Наташа сидела на лавочке, спрятанной за широким кустом, и задумчиво курила сигарету.

– Рассказывай, – потребовала я.

Ната протянула мне пачку, я достала сигарету, обернулась, поняла, что Роберт уехал и Федя не увидит моего грехопадения, вытащила сигарету, прикурила дрожащими руками и вопросительно уставилась на подругу.

– В субботу после обеда ввалились маски-шоу, с оружием, собаками… Боже, у меня, кажется, седина появилась от страха. Выгнали всех посетителей, нас всех держали в холле, а сами перерыли все! Но знаешь, что самое странное? Я никогда не видела таких вежливых силовиков. Аккуратненько зашли, вежливо нас всех к стеночке поставили, при обыске даже не лютовали особо.

– Скажи, что они ничего не нашли? – взмолилась я.

Зная, как иногда работает наша доблестная полиция, я предположила худшее. Могли и подкинуть при желании, подобные случаи уже были.

– Не нашли. Нас всех забрали в отделение, допрашивали. Боже, у них там какие-то доберманы работают, а не опера.

Я сделала затяжку и подпрыгнула на месте, когда мой мобильный ожил.

Взглянула на экран и поняла, что номер мне не знаком.

– Алло, – ответила я.

Села на лавку, потому что ноги не держали.

– Соколова Катерина Романовна? – грозно поинтересовались на том конце провода.

– Д-да.

– Старший оперуполномоченный ФСКН Токарев.

– Очень приятно, – ляпнула я.

– Катерина Романовна, – кашлянул старший оперуполномоченный, – вы должны прийти к нам для дачи показаний. Адрес я вам в сообщении пришлю.

– Сейчас? – напряглась я.

– Да. Я вас жду.

– Меня в чем-то подозревают?

– Пока нет. Прошу приехать вас как можно быстрее.

– Через час буду, – губы онемели от страха, а кончики пальцев я почти не чувствовала.

Посмотрела на Наташу и выдавила:

– Такси, наверное, нужно вызвать.

– Не надо, на моей поехали, я тебя на улице подожду. Мало ли…

Наташа поднялась, а я пошла за ней, на ходу набирая номер Дэнчика.

– Диса, что мне делать, если меня вызывают в ФСКН? – с ходу начала я.

– Для начала успокоиться. Если вызывают, а не скрутили на месте, значит, все не так страшно. Рассказывай.

Я коротко пересказала другу то, что мне рассказала Наташа, и ждала его ответа, кусая ногти.

– Во-первых, будь спокойна. Катя, ты слышишь?

– Слышу.

– Не волнуйся только, будешь трястись – они подумают, что ты что-то скрываешь. Лицо кирпичом, голову выше и помни, что ты имеешь право не свидетельствовать против себя, поняла?

– Угу, – согласилась я.

– Я сейчас своему приятелю наберу, он адвокат. Если что – сразу мне набирай, он подъедет. Ферштейн?

– Да.

– Ничего не бойся. Если там и правда серьезный замес, то твою вину еще нужно доказать. Все, я телефон из рук не выпускаю, потом сразу же мне позвони.

– Хорошо.

Я отклонила вызов и до боли закусила губу, уговаривая себя не паниковать.

И словно знак от высших сил мне на мобильный пришло сообщение с незнакомого номера.

«Ничего не бойся!»

И все! Ни подписи, ни фотографии. Ничего. Только одно предложение.

В глазах потемнело, а желудок свело. Всю дорогу мы ехали в полной тишине.

– Приехали, – объявила Ната. – На территорию меня не пустят, я там во дворах встану, подожду тебя.

Сил хватило только кивнуть.

– С богом! – подруга перекрестила меня на дорожку, а я наконец смогла собраться с силами.

Поправила сумку на плече и гордо пошагала в страшное здание, ничего не видя вокруг.

Задрала подбородок на нужную высоту и смогла спокойно поговорить с дежурным на входе.

Он критически меня осмотрел, взглядом намекая, что приличные женщины не ходят на допрос в коротких шортах, обтягивающем топике и сандалиях.

Ну простите, времени переодеться мне не дали!

Меня пропустили через электронное ограждение, объяснили, куда идти, и забыли о моем присутствии.

На негнущихся ногах я поднялась на третий этаж, прошла по длинному коридору, чувствуя себя как минимум преступницей, нашла нужный кабинет и вежливо постучала.

– Входите! – рявкнули с той стороны.

Я робко вошла, вцепившись обеими руками в ремешок сумки, и застыла на пороге.

За столом сидел суровый мужчина, на вид примерно лет сорока, и сканировал меня колючим взглядом синих глаз.

– Я Соколова, – представилась я и сама удивилась, насколько уверенно звучал мой голос.

Учитывая, что внутри я умирала от страха!

– Присаживайтесь! – велел старший оперуполномоченный, фамилия которого напрочь стерлась из моей памяти.

Я прошла вперед, уселась на обычный деревянный стул со спинкой и твердо посмотрела на своего оппонента.

– Где вы были с пятницы до сегодняшнего дня?

– В деревню ездили.

– Свидетели есть?

– Конечно.

– Что за деревня. Адрес, у кого жили, с кем контактировали, с кем ездили.

Я покорно и очень подробно старалась отвечать на все вопросы, шестым чувством понимая, что это может быть очень важно.

Дальше опер засыпал меня вопросами обо мне, моей жизни, друзьях и, наконец, коллегах. Он хотел знать все о каждом моем работнике.

– Катерина Романовна, помните об ответственности за дачу ложных показаний, – придавливая меня взглядом к стулу, пророкотал опер.

– Я говорю вам правду, – отрезала я.

– Проверим. Катерина Романовна, а скажите мне, не было ли в вашем салоне кого-то подозрительного в последние дни?

Я почему-то вспомнила Матвея, который тогда был Эдиком.

– К нам в день ходят десятки клиентов, – вздохнула я, – люди разные, есть с причудами.

– А вам лично не поступали никакие интересные предложения? – вкрадчиво поинтересовался опер, интонацией выделяя слово «интересные».

– Судя по тому, что я сижу в здании ФСКН, то эти предложения должны быть как-то связаны с наркотиками, так?

Опер кивнул.

– Если бы кто-то предложил мне что-то подобное, я бы сразу же пришла к вам, – гордо вздернув подбородок, сказала я, – я не нарушаю закон. Боже, да у меня даже нет двойной бухгалтерии, я налоги плачу в полном объеме, ничего не скрывая.

– Хорошо, – пожевав губами, пробормотал опер, – вы свободны. Пока свободны, Катерина Романовна. Из города не уезжать, телефон не выключать. Ваш салон временно закрыт.

– Насколько временно?

– По обстоятельствам, – уклончиво заметил опер, а я разозлилась.

– Я могу идти?

Оперуполномоченный лениво протянул руку, заполнил пропуск и выдал мне:

– Всего доброго.

– И вам! – кивнула я.

Встала, и голова закружилась от пережитого стресса. Медленно вышла в коридор, дошла до лестницы и обессиленно упала на ступеньки, обхватив голову руками.

Боже мой, что происходит? За что мне все это? И как мне выбраться?

Закусила губу и услышала чьи-то голоса. Двое поднимались по лестнице; в первые мгновения я решила, что у меня галлюцинации, потому что голоса узнала.

– Криминалистам звонил? – спросил Гриша, который в миру был туроператор Кирилл.

– Некогда было, и так вся жопа в мыле. Поспать бы хотя бы час, – ответил ему… Матвей!

Я уперлась плечом в стену и медленно встала на ноги, когда эта парочка повернула на лестничный пролет.

Матвей первый меня заметил и побледнел.

А в моей голове со скрипом завертелись шестеренки, и все стало понятно. И смена имени, и желание Матвея быть рядом, и то, что он слишком много обо мне знал. Его желание оказаться поближе к моему салону и даже «вежливые» силовики, которые проводили обыск.

Все встало на свои места!

– Все, кто были рядом, когда мы падали, держитесь – мы тонем, – веско прокомментировал ситуацию Кирилл, пока мы с Матвеем молча смотрели друг другу в глаза.

Я отмерла первая. Не знаю, где я нашла в себе силы выпрямить спину и гордо пройти мимо.

Отвела взгляд, когда Матвей оказался слишком близко, свернула на лестничный пролет и почувствовала его взгляд на затылке.

Не оборачиваться! Главное – не оборачиваться!

Я не помнила, как вышла на улицу, как добралась до машины Наташи. Пришла в себя, когда подруга осторожно протянула мне бутылку коньяка.

Взяла и сделала несколько больших глотков, не чувствуя вкуса.