Глава 31

Катя

Я с трудом разлепила глаза, сглотнула, скривилась и снова зажмурилась от острого приступа головной боли. Перевернулась на бок и застонала, напомнив себе, что мне уже не восемнадцать, чтобы устраивать алкомарафоны.

Тело-то проснулось, а вот мозг просыпаться отказывался. Я с трудом приняла вертикальное положение, взяла с прикроватной тумбочки воду, заметив рядом со стаканом шипучую таблетку.

Растворила ее в воде, залпом выпила и как сомнамбула потопала в кухню. Села за стол, положила руки на столешницу и потянулась за солененьким огурчиком, который так и манил, плавая в рассоле в литровой баночке.

Откусила и поперхнулась. Откуда на моем столе банка соленых огурцов? Откуда вообще в моем доме соленья? А таблетку себе вчера тоже я оставила?

По позвоночнику пробежал холодок, а я напряглась, пытаясь вспомнить события вчерашнего дня.

Я помнила, как вышла из ФСКН, звонила Дэнчику, одновременно с этим употребляя успокоительный коньяк. Потом мы с Натой приехали ко мне, где подруга быстренько догнала меня в кондиции. Помнила, что наша компания увеличилась еще на одну мою подругу, Аврору, а дальше пустота…

Урывками в голове всплывали воспоминания, что, кажется, в караоке мы спели весь репертуар группы «Воровайки» и были удостоены бурных аплодисментов от углового столика. Видимо, пришлись кому-то по душе.

Потом провал, почему-то танцующие полуголыми пожарные… И виноватые синие глаза, при воспоминании о которых я подпрыгнула на месте.

Посмотрела на огурец и вспомнила, что Скиртач хвастал, какой он хозяйственный. Как мыло.

Сглотнула и вернула надкушенный огурчик в банку. Это что получается?.. Вчера ночью этот деятель не просто меня домой привез, но по дороге где-то добыл соленых огурчиков, а потом заботливо мне еще и таблеточку у кровати положил?

Посмотрела на себя, поняла, что я пижаме, и облегченно выдохнула. Злость и обида на него жгли изнутри. Пришлось призвать всю свою силу воли, чтобы думать о чем-то другом, а не о том, что меня дважды обманул Матвей.

Обиднее всего было то, что я сама была рада обмануться.

Все, больше не пью! Ни капли! Хватит!

Я дала себе один день от души попереживать и выпустить пар, но проблемы это, конечно, не решит.

Я приказала себе дышать ровно и думать о деле. Неизвестно, на какой срок закрыли мой салон, и это пугало. Я несла ответственность не только за себя, но и за свой персонал.

Надеюсь, девочки не убегут искать работу в другом месте, потому что деньги нужны всем. И я, конечно, их пойму, если захотят уйти, но найти хорошего мастера очень большая проблема. Если только начать обучать самой…

Ладно, решаемо. В конце концов, у меня есть я. И мои знания, опыт и умения тоже остаются при мне. Начинать сначала не хотелось, но если придется – путь будет короче и легче. Главное, чтобы не пострадала моя репутация, с остальным я все решу.

Таблетка подействовала, и в висках перестало стучать. Я медленно побрела в душ, встала под прохладные струи и уперлась ладонями в кафель. Опустила голову, позволяя воде смывать с себя усталость прошедших недель. И решила, что из всего можно извлечь выгоду.

Теперь у меня освободилась куча времени, которое я планировала провести со своим сыном. Можно было и собаку нам присмотреть, он просил.

При мыслях о собаке сразу же вспомнилась деревня и… Матвей!

Не думать о нем! Просто выбросить из головы, у меня и без того проблем в жизни хватает. Не хватало еще, чтобы на меня повесили подозрение в продаже наркотиков… Хоть опер и сказал, что я прохожу свидетелем, но нашим доблестным органам я не доверяла. Лентяи и взяточники, которым лишь бы дело закрыть, а главный девиз «Был бы человек, а статью мы найдем!»

Я приняла душ, надела халат и вернулась в кухню, чтобы сварить себе кофе. Включила аппарат, и пока он жужжал, с ненавистью смотрела на банку огурцов. Не знаю, в чем конкретно они провинились, может, тем, что были закатаны, а потом заботливо привезены Матвеем?

В просыпающийся мозг вихрем ворвалась мысль, что этот чугастрик вчера свободно разгуливал по моему дому.

Точно больше не пью!

Я взяла чашечку с кофе, сделала глоток и отвлеклась на мобильный.

– Привет, – хрипло ответила Наташе.

– Ты жива? – страдальчески провыла подруга.

– Не так чтобы очень. А ты?

– Катя, а ты помнишь все, что вчера было?

– Нет, – призналась я, – что случилось?

– Кать, а где мы вчера белку взяли? – нервно хохотнула подруга.

– К-какую белку? – не поняла я.

– Из мультфильма «Ледниковый период». Помнишь, там белка была, которая все серии желудь прятала?

– Мультик помню, а вчерашнюю белку нет, – честно призналась я. – А что? Тебя обокрали?

– Обокрали, только наоборот. Я проснулась утром, а у меня в прихожей лежит белкин костюм. Пустой. Деньги и украшения на месте, я одетая, значит, меня не обокрали и не изнасиловали. Не хотелось бы думать, что изнасиловать белку хотела я – настолько, что он без костюма сбежал, но мысль не покидает.

Я села на стул и обалдело хлопала глазами, пытаясь вспомнить белку.

– Нат, я только пожарных помню.

– Угу, таких коней забыть нельзя, хуже твоих миланских.

– Не напоминай, – скривилась я. – А точно ничего не пропало?

– Точно, я налик дома не храню, а мои скромные украшения в шкатулке, я дважды перепроверила.

– Может, Авроре позвонить? – предположила я и пожаловалась: – Я ничегошеньки не помню.

– Я наберу ей. Ты там как?

– Жива, и это главное, – оптимистично заверила я. – Сейчас попробую адвокату позвонить, которого мне Дэн посоветовал, может, он поспособствует открытию салона? Если мы чисты перед законом и доказательств наших противоправных действий нет, обязаны открыть. Иначе это какой-то полицейский произвол получается.

– Я на телефоне, если что – звони.

– Спасибо, – от души поблагодарила я и поспешила разговор закончить.

Мне звонили по другой линии.

– Да, – проворчала я.

– Катя, твою мать! – душевно поприветствовал меня бывший муж.

– И твою тоже, – вежливо ответила я.

– Где Федя?

– У моей мамы ночевал. Что-то случилось?

– Случилось то, что я четыре дня не могу дозвониться до матери своего сына, – с укором заметил Стас.

– Ну прости. Мы ездили на выходные в деревню, там не было связи, я тебя предупреждала.

– Про деревню – да, а вот то, что там не будет связи, ты не говорила.

– Ты чего взбесился?

– Хотел к вам приехать, – сбавил обороты бывший.

Вот только его там не хватало!

– Ну прости, – совершенно не испытывая вины, пробурчала я, – следующие выходные Федор может провести с тобой.

– Договорились. Как отдохнули?

– Отлично. И, Стас, если Федор будет умолять купить ему живую лошадь – не удивляйся.

– Понял. Ты как? – сменил тон бывший.

– Терпимо, – сморщила я нос так, словно Стас меня видел. – Федя телефон с собой не взял, но если хочешь с ним поговорить – позвони моей маме.

– Пока, – выдохнул Стас и отключился.

Я потянулась за кофе, на полпути передумала, взяла банку с огурцами и спрятала в холодильник, чтобы глаза не мозолили.

Сняла с головы полотенце, вывесила его в ванной и сделала несколько дыхательных упражнений. Потому что головная боль прошла, а вот тошнота и слабость – нет.

Еще белка эта Наташина. Господи, где мы умудрились ее найти? И куда она сбежала, теряя костюм в прихожей подруги? Или внутри костюма был он?

Звонок в дверь так ударил по и без того напряженным нервам, что я снова подпрыгнула, быстренько записала себе в диагноз невроз и отправилась выяснять, кого с утра принесло.

Заглянула в глазок и увидела недовольную тетю Тому, соседку, клумба которой недавно пострадала от набега Матвея.

Везде Матвей!

Я открыла дверь и уже было открыла рот, чтобы поздороваться, как тетю Тому деликатно подвинули, а мою прихожую оккупировали. Один наглый, вороватый, харизматичный и артистичный миланский конь.

Он возился с замком с таким выражением лица, что кот из «Шрека» обливался бы горючими слезами от зависти.

– Пошел вон! – рявкнула я.

– Катя, я уже сходил. Всю ночь ходил по всем направлениям, куда ты меня вчера вечером послала. Тебе, Катерина Романовна, надо пособие писать, как придумать оригинальный мат.

– Я сейчас еще добавлю, хочешь? Разворачивайся и уходи немедленно!

– Не уйду, пока мы не поговорим! – уперся Матвей.

– Я устала от твоих сказок, – топнула я ногой. – Все разговоры только в отделении полиции. Если есть что спросить – шли повестку!

– Катерина, не искушай меня, – улыбнулся он.

– Слушай, мент…

– Мент позорный, врун бессовестный, сундук со сказками, конь бестолковый, гарцуй обратно в Милан и меня оставь в покое. Было, Катя, повторяешься.

– Как у тебя только наглости хватает…

–…хватает смотреть тебе в глаза после того, что я дурак, кретин неумный, чтоб меня блохи покусали, тебе соврал. Тоже было.

Я вдохнула поглубже и зарычала:

– Пошел вон! Иначе я…

–…вызовешь полицию. Ты меня вчера пыталась сдать, еле тебя от вытрезвителя отмазал.

– Я? – округлила я глаза.

– Ага. Не помнишь?

– Да иди ты!

– Не могу, Кать. Хреново без тебя. Ругайся, я заслужил, но выслушай!

– У тебя пять минут. Потом ты разворачиваешься и уходишь! – я скрестила руки на груди и зло на него посмотрела.

Зараза, что ж так сердце бьется, словно я стометровку спринтером пробежала? И он, уставший, небритый, с темными кругами под глазами и такой виноватый, что мое предательское сердце в груди сжималось от жалости.

– В квартиру не пригласишь?

– Нет! – отрезала я.

– Несколько месяцев назад мы поймали кое-кого. В общем, разведка донесла, что в одном из салонов красоты в вашем районе кто-то толкает наркоту. Ты была в разработке.

– Я? – от возмущения я подпрыгнула на месте.

– Все, Кать. Не только ты. Я следил за тобой, долго. Наблюдал со стороны и… Сам упустил момент, когда запал на тебя. Выходные ненавидел, потому что тебя не увижу, ждал дни, когда снова хоть со стороны на тебя посмотрю. Подойти не мог, Кать, вообще никак. Ты официально подозреваемая, а я официально придурок. И я… В общем, чтоб еще несколько месяцев вокруг тебя не гарцевать и не облизываться, план придумал. Эда. Официально, для начальства, мы дело ускорили, сблизились, так сказать, работали под прикрытием, а я, Кать, с катушек слетел от тебя. Хотел поближе быть, доказать всем, что ты не такая. Я уже тогда понял, что ты ни при чем, клянусь. Жизнью клянусь, Кать. Сейчас вся правда.

А в деревне счастлив был как тот конь, ты мне шанс дала, а я снова все похерил.

– Почему ты мне там не сказал, кто ты?

– Статья потому что, – он низко опустил голову, – уголовка, Кать. Все мои движения в твою сторону сейчас, кроме рабочих, – это погоны с плеч и разбирательства вплоть до уголовного срока. А я наплевал на все, в деревню с тобой поехал. Спасибо, что не сдала начальству на допросе, что я с тобой был.

А ведь и правда, когда тот опер спрашивал у меня, с кем я была в деревне, я почему-то смолчала. Рассказала про Рори и Роберта и ни словом не упомянула Матвея. Просто для меня он был местным жителем деревни, а оперуполномоченный спрашивал, в компании кого я туда ездила.

Почему-то при мысли о том, что я могла случайно его подставить, по позвоночнику прошел холодок, а сердце екнуло.

– У меня крышу рвет, Кать. Давно сорвало. Не могу далеко от тебя быть, магия, блин, какая-то. Тянет к тебе, как того коня за поводья кто-то. Катерина моего сердца, – он грустно улыбнулся, – я мудак. Признаю.

– А обыски?

– Не знал я, что они будут. Нам позвонили и выдернули на работу, ничего не сказали. Все за сутки случилось. Приказ, маски-шоу, обыск. Меня даже за сообщение тебе привлечь могут, но знаешь, уже пофиг. Вот, держи.

Он протянул мне обычный листочек.

– Что это?

– Номер СБ. Моя судьба буквально в твоих руках, Кать. Позвонишь и скажешь, что я за тобой не по протоколу хожу, – мне конец. Я готов отвечать за свои поступки. Левку только не сдавай.

– Ты нормальный? – возмутилась я.

– Нет, – он усмехнулся, – просто показать тебе хочу, что сейчас не вру. Что виноват и раскаиваюсь.

Он в тот момент меньше всего был похож на Эдуарда. Напротив меня стоял серьезный, уверенный в себе и очень виноватый мужчина, который вручал в мои руки свою свободу. В прямом смысле этого слова.

Знал, что это противозаконно, и все равно пришел. На выходные приехал в деревню, сегодня с извинениями.

Боже, спасибо за то, что я банально забыла о нем, сидя в отделении ФСКН вчера!

– Не буду я никуда звонить, – вспыхнула я, – и сдавать тебя не буду!

Он подошел ко мне совсем близко. Невероятно серьезно заглянул в глаза… Не было той сумасшедшинки во взгляде, к которой я уже привыкла – появилось что-то другое, чего я пока не могла осознать. Но сердце снова забилось в висках, а колени подогнулись.

– Я пропаду на пару недель, – хрипло прошептал Матвей, – ничего не бойся, ясно? Ничего и никого. Больше тебя не вызовут.

Он понизил голос до едва слышного шепота:

– У тебя работает Ольга, не звони ей и не вздумай встречаться с ней лично. Поняла?

– Снова закон нарушаешь? – выдавила я.

– Тебя пытаюсь от беды оградить. Ничего не надумывай только, прошу. Как только смогу снова появиться – я позвоню, приеду, ты только не накручивай себя, не думай про меня так плохо, как вчера. Кать, нравишься ты мне, это правда.

Матвей поднял руку и погладил мою щеку большим пальцем. По коже пробежали мурашки, а я дыхание сбилось.

– Тот номер, с которого я прислал сообщение, удали, я его купил, чтоб тебя предупредить.

Он достал из кармана другую бумажку и положил мне в карман.

– Это мой, на самый крайний случай, если совсем беда. Пару недель, Кать, а потом ты от меня не отделаешься.

– Угрожаешь?

– Предупреждаю, что у меня самые серьезные намерения, – он подмигнул, тяжело вздохнул, быстро поцеловал меня в нос и умчался так, словно его и не было.