ГЛАВА 5

ЯНА

Поперхнувшись на этой фразе собственной слюной, я пытаюсь откашляться, хватая как нельзя кстати будто из ниоткуда взявшийся стакан воды. Меня трясёт, когда я начинаю думать, что охранники и это передадут мужу, а потому в явном шоке смотрю на мужчин в штатском, о которых и не скажешь, что они охранники. Дрожащими руками сжимаю стакан, ощущая, как левую часть щеки обжигает ощутимо сильнее.

— Лёша, а скажите нам: вы такой сильный и мужественный, девушки наверняка падают к вашим ногам от потери сознания… — Варя смеётся и поправляет и без того идеальные волосы.

Что она творит, мать твою?

Делаю пару глотков воды. Не помогает!

Давыдов поворачивается ко мне. Я ощущаю это тяжёлое дыхание, что сталкивается с кожей. А я смотрю ровно на подругу — мне вовсе нет дела до его любовных похождений. Единственный вопрос возникает: какого чёрта он уселся к нам за столик? И даже не так — зачем он подошёл сюда? С какой целью?

Должна же быть цель у представления, которое он устроил с таким изощрённым цинизмом.

— Естественно.

— И ты уже выбрал себе красотку?

— Нет, девушки у меня нет. А у вас есть, что мне предложить? — игривым тоном продолжает он, а у меня всё внутри немеет.

Я от неожиданности поворачиваю голову к этому наглецу малолетнему, а потом перевожу такой же недовольный взгляд на Варю. Они с ума сошли? Она вообще-то замужем! Её кольцо видно с соседней улицы. И в её случае она замужем по любви, в отличие от меня!

— Ой, девушку бы вам хорошую, такой генофонд… Это надо исправлять. Молодо, зелено!

— Я не размениваюсь, не довольствуюсь малым. Мне нужно только самое лучшее, — утробным голосом произносит он.

Холодок по спине проскальзывает от подобных слов.

— Варя, я пойду, у меня… дела, — меня злостью затапливает. Во всём этом фарсе участвовать не собираюсь.

И её глупая идея вылезет нам обеим боком! И дело даже вовсе не в ревности, а в самом факте времяпровождения с чужим мужчиной.

— Куда?

— Да, сядь, Яна. Поешь. Бледная, и как будто неживая. Выдыхай, это просто обед, а не секс на пляже, — подмигивает, играя мышцами так, что всё внимание у меня переключается на эти самые мышцы за каким-то чёртом!

Боже.

Ну мышцы и мышцы, а вот язык явно как помело!

Секс на пляже.

Ну специально же это произносит, чтобы меня довести!

— Да, Ян, давай по шашлычку, — Варя тянет, совершая странное движение руками внахлёст. Взгляд упирается в моё лицо и как будто бы что-то кричит мне.

Ух, и выскажу я ей как следует.

— Тут неплохой кебаб, а шашлык я вам сам приготовлю. У бати на днях ДР, так что вы приходите — будет вкусно. Кухней заниматься буду я, — вторит Давыдов, а я медленно сажусь обратно. Проверяю телефон, но никаких входящих нет. А охране словно и нет дела до того, что я сижу за столом с кем-то, помимо подруги, встреча с которой была согласована! И либо это какой-то хитрый ход, либо… сюрприз ждёт меня позже, дома, за закрытыми дверями.

ДР. Нас уже пригласили и без сегодняшнего… но теперь он пригласил и Варю.

Идти на праздник я не хочу, но кто меня спрашивает?

— Он ещё и жарит! — восклицает Варя, а меня заливает румянцем. Звучит двусмысленно!!

— Отменно жарю, качество на высшем уровне. Никто не жаловался, и, как говорится, пальчики оближешь, — хмыкает, развалившись на диванчике, таким образом снова касаясь меня широченной ногой.

Ясно, этот разговор плавно переходит в другое русло.

Жар пульсирует в теле.

К нам подходит официант с лучезарной улыбкой на лице.

— Тогда вы нам помогите с выбором, — подруга расплывается в улыбке.

— Люля-кебаб из говядины, салат со свежими сезонными овощами и фетой, грузинский хлеб-лепёшка, гранатовый сок в графине и на своё усмотрение десерт. У вас вкусная чурчхела в гранатовом соке, принесите три порции.

Диктует заказ с уверенностью, спорить с которой невозможно.

А затем Давыдов поворачивается ко мне и без тени улыбки произносит:

— С собой ещё порцию чурчхелы и полтора литра гранатового сока для девушки, — вибрацией отдаются в груди мужчины слова.

Кто мог бы подумать, что он так угадает с заказом…

Настолько, что мурашки по телу начинают скакать табуном.

— Ой, а я чурчхелу не ем, — Варька вовремя комментирует происходящее, отчего у меня получается вырваться из липкого омута.

Это самое странное поглощение пищи в моей жизни.

Самое!

***

Я прощаюсь с сидящими за столом коротко, нервно и как-то очень быстро, то и дело оглядываясь по сторонам. Все кажется, что в следующий момент заведение войдет мой муж, и случится грандиозный скандал. Иначе просто и быть не может.

— Яна! Я наберу тебя позже, ты всегда уходишь в разгар веселья.

Вот уже невозможная, неугомонная и вовсе безбашенная!

— Буду ждать.

Давыдов вместе с пакетом, который чуть ли не мгновенно принес официант, идет следом.

Мои движения отрывистые. Возле вешалки с вещами занимаюсь, не могу найти своей пальто. И я не понимаю, почему он со мной пошел. Зачем? Господи, это ненужно абсолютно, но не стану же я его ругать как мальчишку.

Даже если он совсем еще мальчишка.

— Яна, — голос Давыдова вытягивает меня из самых темных мыслей, и я вздрагиваю, врезаясь в него перепуганным взглядом.

В парне пульсирует уверенность, пока он держит в руках мое пальто и раскрывает его так, чтобы мне было удобно его надеть.

Нет, это плохой вариант. Нервно дергаюсь, протягиваю руку к пальто, пытаясь забрать, но Давыдов с выражением полнейшей непоколебимости продолжает держать его для меня.

Галантный жест от человека, который смотрит на меня как на грязь под ногами и во всем у него полное противоречие. А для меня диссонанс.

Он словно ненавидит меня и пытается рассмотреть что-то очень глубоко в душе

В темных глазах какой-то пожар, уничтожающий все на своем пути.

Давыдов методично рассматривает меня и тяжело дышит, отчего я натягиваюсь струной, судорожно выталкивая застревабщий в легких воздух.

Что ему нужно?

Я ничего не понимаю…

— Да, спасибо, — невпопад отвечаю и поворачиваюсь спиной к парню.

Он делает шаг ко мне и вот уже пальто почти на плечах. Доля секунды проходит, и я чувствую горячее дыхание на шее, оно стекает ниже к ключице и растворяется во мне трепетом, который я совершенно точно не ожидаю встретить от такого контакта.

Пальто укутывает меня и вместе с ним я чувствую очередную волну жара, ударяющуюся в спину.

Пальцы впиваются в ткань и до боли сжимаются, почти что до характерного хруста.

— Приятного аппетита, Яна, — со спины протягивает мне пакет, и я резко поворачиваюсь, утвердительно кивая головой. Меня будто бы в сон погрузили на пару секунд, за которые он ко мне прикасался…воздухом прикасался. Запахом своим.

Прямого контакта не было, были лишь вибрации, от которых я потеряла связь с реальностью.

И почему-то грудь стала чувствительной, да все тело налилось горячей лавой.

— Спасибо, Алексей, — на него больше не смотрю, но в знак уважения принимаю пакет с подарками, на которые, по сути, и не рассчитывала, ад и не хотела, если сказать по правде.

Даже тот факт, что он так метко угадал мои предпочтения, ничего не значит!

— Леша, — поправляет меня он, и я снова нервно улыбаюсь, прежде чем кивнуть на прощание и уйти.

Но даже когда я иду в сторону выхода, чувствую внимание, спутать которое с чем бы то ни было еще просто невозможно.

Оно мягко обволакивает тело и погружает меня в какую-то негу.

Горячий поток путается в волосах и медленно стекает к ногам.

Почему он так на меня смотрит?

Рука, сжимающая пакет, дрожит. Я не буду сейчас раскрывать, конечно, да и вообще не уверена, что это можно нести в дом.

С другой стороны, хуже точно не будет.

Куда уж хуже в моем случае, верно?

Нервный смех рвется из меня, но я его заталкиваю обратно. Не время и не место.

Охранники открывают мне дверь, и вот мы уже на улице, рядом с парковкой, где меня ждет персональная машина, наглухо тонированная и также наглухо бронированная.

Я самое главное сокровище у мужа, и он сделает все, чтобы со мной было все в порядке. Вернее, чтобы вред смог причинить мне только он.

И чтобы этот самый вред абсолютно точно не смог заметить посторонний.

У охранников нет глаз и ушей, и в случае чего они будут слепы к моей беде.

Зато они все видят и слышат, если я выхожу в свет без мужа. Тогда это мои церберы, выполняющие приказы по заранее установленным правилам.

Они могут мне навредить в попытках причинить только благо.

Ты же будешь послушной девочкой, жена?

Набатом стучит в голове фраза, брошенная однажды супругом.

С тех пор я очень послушная девочка.