Глава 22. Ради нее

Лиана

Следующий вечер, как и оговорено, я провожу у бабушки вместе с дочкой.

Расчесываю непослушные каштановые волосы малышки после купания и любуюсь ее отражением в зеркале ванной.

Алене всего семь, но грозит вырасти в настоящую красотку. Все в ней такое симметричное, аккуратное, чисто девичье. Маленький носик, губки, большие зеленые глаза и длинные ресницы.

Неудивительно, что в школе среди мальчишек моя дорогая девочка пользуется большой популярностью.

Жаль только, позитива от этой популярности ноль. Одни сплошные гадости.

Вот, например, сегодня на кружке по английскому эти сволочи прилепили пластилин к одной из ее косичек. Где только взяли, непонятно. Специально с собой притащили? И хорошо, что пластилин, а не жвачку, как ее подружке. Тоже Красапета Длинноресничковна.

Мне удалось смыть пластилин из волос Аленки, а вот с успокоением дело прошло не так гладко.

Моя дочка до сих пор шумно вздыхает, будто собирается всхлипнуть, кончик носа красный, как у нее бывает после слез, а глаза грустные.

Я обнимаю мою дочурку, пытаюсь ее убедить:

— Когда станешь взрослой, будешь смеяться, вспоминая про эти мелочи.

Аленка хмурится, не верит.

— Мам, тебе бы было приятно, если бы тебе пластилин в волосы? Мальчишки такие противные…

— Вот тут спорить не буду, мальчишки противные. — Понимающе киваю.

К сожалению, с годами они не взрослеют, только гадости их становятся более изощренными. Взрослые способны на гораздо худшие действия, чем прилепить к волосам пластилин.

Я не знаю, чем женский пол досадил моему господину директору, но, должно быть, чем-то досадил, потому что мне кажется, он ненавидит всех женщин в принципе.

Женщин в принципе, меня в частности.

Он определенно меня очень хочет и в то же время чуть ли не оргазмирует, щелкая по носу какими-нибудь обидными фразами или требованиями.

Я — его ручная зверушка.

И я не знаю, сколько еще это выдержу.

Если бы я была сама по себе… Наверное, уже давно послала его подальше, даже несмотря на огромный долг в шесть миллионов.

Но я не могу этого сделать.

На мне гигантская ответственность — дочка, которой необходимо нормальное жилье, питание, внимание и миллион других вещей.

Поэтому я как на привязи.

Ради нее хоть по углям пройдусь.

Во имя того, чтобы у моего ребенка было все необходимое, я и терплю все выходки Назара Тарасова. Не могу позволить, чтобы у Аленки была мама, которая всем должна и которую, как грушу, ежедневно трясут коллекторы. Какая у нее тогда будет жизнь?

Я должна ее уберечь от всего этого. Должна ее обеспечить.

Надеюсь, я смогу. Надеюсь, мне хватит сил.

Когда-то Назару ведь надоест со мной играть. Он выберет себе жертву повкуснее да посговорчивее.

А я…

В тот же день уволюсь и забуду его, как страшный сон.

Страшно сексуальный сон.

— Мам, а тебе обязательно уходить в полдесятого? — спрашивает Алена, вырывая меня из плена собственных грустных мыслей.

Одним этим вопросом рвет мне душу на куски.

— Обязательно, доченька, — стону на выдохе. — Но завтра я приду снова, и мы проведем отличный вечер, обещаю!

— Я не люблю спать без тебя. — Алена снова готова разрыдаться.

— Ну что ты, милая!

Целую ее в макушку.

— Ты же уже взрослая, пора учиться спать одной. К тому же ты ведь раньше в другой квартире спала без меня, да и бабушка будет рядом.

Я снова ее обнимаю, оставляю переодеваться в пижамку и спешу на кухню немного перекусить перед отъездом.

Там меня уже ждет бабушка с пирожками. Своей дородной фигурой занимает добрую четверть кухни. Вот такая она у меня, круглая, как сдобная булочка. И характер такой же мягкий, славный. Не знаю, что бы я делала без нее.

— Садись, как следует поешь, подождет твой архаровец.

Она ставит передо мной пузатую кружку с какао, подкладывает в тарелку пирожков.

Надкусываю тот, что с печенью, чувствую знакомый с детства вкус, и хочется закатить глаза от удовольствия. Блаженство. Ничто с этим не сравнится.

— Ба, я тебе перевела денег на карточку, покупай, что нужно, — сообщаю с набитым ртом.

— Так зачем же? — всплескивает она руками. — У меня пенсия…

Всегда она так.

— Мы не нахлебники. — Качаю головой. — У меня хорошая зарплата, я тебе буду теперь каждый месяц перечислять средства. Можешь на них рассчитывать.

Бабушка улыбается, хотя видно, что ей неловко. Не привыкла она что-то получать, не такая у нее была жизнь, хотя я в последние годы нередко переводила ей деньги. Ведь на пенсию как прожить?

— А что, архаровец твой хорош? — переводит она тему. — Хоть фото покажи, горячий молодец?

Я невольно краснею от слов бабушки.

— Ты чего? — спрашиваю удивленно.

— А что? Мне же любопытно, — подмечает она с хитрецой.

— То есть ты меня совсем не осуждаешь? — Изумленно на нее смотрю.

— А чего осуждать? — взмахивает руками она. — Ты же разводишься, значит верность мужу хранить не обязательно. А вот счастье искать — это обязательно. Этот хоть обращается с тобой хорошо, не то что твой муж. Дарит подарки, уделяет внимание…

Ох, знала бы она, как дорого обходится мне внимание Назара.

Ровно в девять двадцать вечера мы обе вздрагиваем от звука дверного звонка.

Неужели водитель за мной пожаловал пораньше? Зачем вообще поднимался, не мог подождать, когда я спущусь?

Спешу в прихожую, по дурости открываю, не посмотрев в глазок.

А там совсем не вежливый усатый водитель, которого Назар закрепил за мной.

— Привет, дорогая, — улыбается мне муж.