Глава 23. Чуть не промухал

Назар

Я, как последний придурок, сижу в машине в полной темноте и гипнотизирую взглядом окна квартиры бабушки Лианы.

Потому что…

Дебил.

Признаю это со всей ответственностью.

Ведь только дебилы могут проторчать три часа кряду у подъезда, вместо того чтобы отдыхать дома или заниматься работой. Да вообще, мало ли на свете славных занятий? Бесцельное сидение в машине к ним никак причислить нельзя.

Впрочем, мое высиживание автомобильного кресла не совсем бесцельное.

Я Лиану жду.

Дико соскучился. За прошедшие сутки бесконечно оголодал по ее ласкам, вниманию, запаху в конце концов. Мне нравится, когда в машине пахнет ею, тем самым цветочным ароматом, которым пропитана ее кожа, поэтому и приехал за ней сам.

Точнее, отправил водителя куда подальше и сижу, жду назначенного часа, отсчитываю минуты.

Время, как назло, будто остановилось. Сколько ни смотри на часы, а минутные стрелки словно не двигаются, как заклятие, ей-богу.

Зачем я все это затеял? Неужели вправду лишь для того, чтобы сиденье моего авто пропахло духами Лианы?

Ну не совсем же я двинутый, правда?

Просто не хочу потерять ни минуты из отведенного нам времени. И без того весь рабочий день съела работа, а ночью еще придется тратить время на сон. Поэтому забираю мою прелесть лично, чтобы провести как можно больше времени вместе с ней.

Пусть говорит со мной, пусть ласково смотрит, пусть касается.

Хотя по всему получается, все-таки я совсем двинутый.

Двинулся на этой мадам, и точка.

Что делать с этим, не знаю.

Не могу уже без нее совершенно. Залезла в голову и напоминает о себе каждую минуту.

Вот удивится она, когда узрит меня возле своего подъезда.

Я уже и речь изобрел… Надо же как-то объяснить, почему за ней приехал не водитель.

Типа был неподалеку, вот и решил заскочить. А так я бы ни за что бы через весь город не пилил, на кой оно мне надо…

Не признаваться же Лиане, что я три часа безотрывно таращусь в ее окна и жду, как верный пес.

Я так внимательно разглядываю окна квартиры бабушки Лианы, что даже пропускаю момент, когда возле ее подъезда появляется юркий малый.

Точнее, не малый он вовсе. Павел Сенчуков, муж Лианы, достаточно крепкий и ростом не обижен.

Поднял ворот дубленки, натянул черную шапку-пидорку пониже и типа стал неузнаваемым. Так он посчитал?

Какого хера он тут делает?! Я ведь запретил ему и близко подходить к Лиане.

Неужели пришел пожаловаться женушке, как нехороший дядя Назар начистил ему рыло и забрал шесть миллионов? Не дай бог, он сейчас Лиану мне просветит по всем фронтам. Тогда мне не то что никакого переезда не видать, но и вообще ничего от нее не видать, даже потискать себя не даст, сто процентов.

Черт, знал же, что когда-то придется ей сказать. Знал!

Я выскакиваю из машины ровно в тот момент, когда он юркает в подъезд. Смело так юркает, будто его пустили.

Некоторое время туплю, решая, стоит ли звонить в домофон, как вдруг понимаю — сломан, твою налево.

Прохожу вслед за Сенчуковым, с запозданием примерно на минуту, поднимаюсь на нужный этаж. Подхожу к квартире Лианы и слышу из полураскрытой двери фразу, которая злит меня даже больше возможности того, что муж выложит ей информацию про деньги.

— Аленка, пошли, будешь жить с папой. А мама, блядь, пусть остается со своим ебарем.

Нормально так мужик поступает, по-взрослому.

Мать своей дочери блядью при ней обозвать…

Что у мужика в голове? Ноль извилин? Примерно как и у меня после встречи с Лианой. Есть у этой девчонки такая особенность — напрочь лишать ухажеров способности мыслить здраво.

Убить этого сволочного мужика хочу.

Без пиететов врываюсь в квартиру бабушки Лианы. Застаю преинтереснейшую картину: три женщины, точнее бабушка, Лиана и, по всей видимости, ее дочка пятятся вглубь квартиры, а этот мудила на них наступает. Причем заперся в комнату обутым! А на улице, вообще-то, зима, слякоть, все дела…

Бесят, конечно, не грязные следы на чисто вымытом старом коричневом линолеуме.

Бесит сам факт, что он посчитал себя вправе заявиться сюда, хотя знал, что я ему за это откручу голову.

Или думал, прокатит?

— Не прокатило, мужик! — рычу ему в спину.

Сенчуков резко оборачивается, смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Вдруг вижу — преображается на глазах, грудь выпячивает, альфа-самца пытается передо мной строить. Говорит с деланым безразличием:

— А вот и ебарь пожаловал…

Я ебарь, да. Но называть меня так может только Лиана, и то она так никогда не делает. Тем более такими словами не нужно бросаться при ребенке. Его ребенке, между прочим.

— Высунь язык и клацни челюстями, как следует прикуси. — Хмыкаю, делая шаг вперед. — Не знаю, что ты тут забыл, но ни секунды лишней здесь не останешься.

— Это моя семья, — продолжает храбриться он. — Моя жена, дочка, даже бабка и то мне родня. А вот ты что тут делаешь? Шел бы на хер, тебя не звали. Ты тут никто!

Надо же, как осмелел. Наивно полагает, я его при дамах пиздить не буду…

А я и не буду, я на лестницу выведу.

— Пошли выйдем, — гаркаю на него.

В этот момент мудак демонстрирует мне шокер, который вытащил из правого кармана. Но не учитывает, что позади него стоят три оскорбленные особи женского пола.

Вижу, как Лиана тянется к тяжелой хрустальной вазе, которая украшает побитый временем комод бабули. Делает неуверенный шаг в сторону мужа.

— Лиан, не лезь! — качаю головой.

Еще, не дай бог, попадет под раздачу.

Так случается, что Сенчуков отвлекается на Лиану, оборачивается в ее сторону. Теряет меня из виду на пару секунд, но этого мне достаточно. Бросаюсь вперед, перехватываю его руку с шокером и резко выворачиваю.

— А-а-а! — орет он.

Скромно полагаю, что от боли.

— Терпи, казак, атаманом будешь, — злобно усмехаюсь я и тащу его на выход.

***

Через двадцать минут, уже после того, как я качественно наподдал Сенчукову и спустил его с лестницы, три женщины чествуют победителя.

Меня усаживают на кухне, ставят передо мной кружку с какао.

Круглая седовласая женщина спрашивает, люблю ли я пирожки с печенью.

А их люблю, мне бабуля их пекла каждые выходные. И за двойки, и за тройки, и даже за четверки. Пятерок не получал из принципа. Эх, давно это было, пусть земля тебе будет пухом, бабушка моя.

— Знакомьтесь, — говорит Лиана, указывая на родственницу: — Лилия Павловна, моя бабушка, а это Назар Викторович, мой начальник.

Мне ломит зубы от официоза, так и тянет поправить Лиану, ведь здесь и сейчас я ей кто угодно, но не начальник. И да, меня бесит, когда она обращается ко мне по имени-отчеству.

Но мы не одни.

На другом краю стола сидит, вся съежившись, худая девчонка лет семи, смотрит на меня невероятно огромными зелеными глазищами. И глазищи те зареванные. Как грустная мультяшка, ей-богу. К тому же здесь пожилая женщина. Старость нужно уважать.

Поэтому все поправления и свои обычные подколки, что так и вертятся на языке, я заталкиваю себе же в задницу.

— Лилия Павловна, очень приятно, — обращаюсь к бабушке Лианы. — Да, я обожаю пирожки с печенью. Мои любимые.

— Говорила ж, нормальный хлопец, — машет рукой Лилия Павловна и ставит передо мной тарелку с пирожками. — Ешьте, не стесняйтесь. Вам, наверное, надо поговорить? Я пойду, уложу Аленку, дверь закрою, можете шушукаться.

С этими словами она и вправду забирает малышку, уводит.

Надо же, какая понятливая у Лианы бабушка.

Моя красавица садится напротив меня, берет с тарелки пирожок, аккуратно надкусывает. Смотрит на меня со странной смесью страха и интереса.

А я не знаю, как себя вести. Ведь моя обычная модель поведения, когда на руки и в кровать, сейчас неприемлема. Даже моя обычная манера разговора с Лианой сейчас не к месту.

— Ты, оказывается, умеешь быть нормальным, — вдруг ляпает она.

Ничего не отвечаю, молча на нее смотрю.

— Как ты тут очутился? — наконец задает она первый неудобный вопрос.

И мое вранье про то, что мимо проезжал, сейчас как минимум не катит.

— Хотел забрать тебя сам, — признаюсь, глядя ей в глаза.

— Я правильно поняла, что ты уже сталкивался с моим мужем?

Неудобный вопрос номер два. Сколько их еще будет за вечер?

— Я как-то пришел к тебе домой поговорить. По тому адресу, что указан в твоем личном деле. А там он… Поговорили, короче.

Я сцепляю челюсти, в ожидании неудобного вопроса номер три.

— Ясно… Мне собираться? Или сегодня, может, не надо? Все так перенервничали… — Лиана смотрит на меня исподлобья.

Явно ехать не хочет.

У меня на скулах играют желваки.

Э, нет, мы так не договаривались! Я уже настроился на ночь вместе, на утро вместе, и вообще…

Но как мне ее сейчас отсюда забирать? Когда дочка с зареванными глазами, а бабушка в стрессе.

Да и не дело это, оставлять ребенка под защитой пожилого человека, если под окнами бродит папаша-псих.

— Лиан, давай, иди собирай вещи. Свои и дочки, переезжайте ко мне вместе.

Говорю это и понимаю, что принял единственно верное решение.