Глава 39. Назар, бабушка, 6 миллионов
Назар
Как можно не отреагировать на письмо, где тебе сообщают, что твои шесть миллионов никто не уничтожал?
Нереально, блин. Любой бы среагировал по щелчку пальца.
Я понимаю, если бы Лиана не видела того письма, но она отметила его как прочитанное. Мне пришло соответствующее уведомление.
И…
И все, блядь! И. Все. Блядь.
Она могла ответить мне хоть что-то? Хоть как-то отреагировать. Приехать ко мне, позвонить или на крайний случай написать.
Ее молчание выглядит как издевка.
Я пережил адский день, ожидая от Лианы хоть слова, хоть звука.
Ни-че-го!
От этого с ума можно сойти.
Мне хочется биться головой об стену.
Правда, не бьюсь.
Сижу дома в своем кабинете в ранее любимом, а теперь тихо ненавидимом ортопедическом кресле. Смотрю на ненавистные пятитысячные банкноты.
Шесть миллионов до сих пор лежат разложенными на моем рабочем столе в квартире. Двенадцать пачек выложены в два столбика, будто по линейке.
Они для меня как напоминание обо всем, что случилось.
Как гребаный памятник нашим с Лианой отношениям.
С них началось, ими же и закончилось.
Я не трогал эти деньги.
Но…
Они ведь не могут лежать тут вечность, так? Рано или поздно банкноты должны вернуться к той, кому принадлежат.
Все, с меня хватит тупого ожидания, пора что-то делать.
Достаю черную кожаную сумку и швыряю купюры прямо туда. В моем доме им больше не место!
Пару минут пялюсь на время — девять вечера.
Но старики ведь любят посидеть за сериалами подольше, верно? Всласть помаяться от бессонницы, поохать и поахать, выпить чаю. Надеюсь, бабушка Лианы из той породы. Лилия Павловна — моя единственная ниточка к ней.
Я подъезжаю к дому бабушки Лианы в полдесятого. Паркуюсь возле подъезда, выхожу, прихватив с собой черную сумку с баблом. Чуть морщусь от порыва зимнего ветра, оглядываюсь по сторонам. Темно и никого не видно, даже фонарь и тот не горит. Выбили, что ли?
Звоню в домофон и через некоторое время слышу удивленное:
— Кто там?
— Лилия Павловна, здравствуйте, это жених вашей внучки.
Да, да, вот так я повысил себя по карьерной лестнице в наших с Лианой отношениях. Нагло и самовольно. Наплел бабке в прошлый раз с три короба, что уже купил кольцо, все дела. Тупо не успел сделать предложения перед тем, как Лиана исчезла.
Наивный надеялся, Лиана мне после такого позвонит хотя бы для того, чтобы наорать. Но то ли бабушка ей не сказала, то ли… Вот такой я невезучий.
— Что случилось? — Она моментально начинает беспокоиться.
— Можно мне с вами поговорить? — прошу вкрадчивым голосом.
Потому что если и она пошлет… Тогда уж точно останется только биться головой об стену. Ну или о серую железную дверь подъезда.
— Проходи, милок, ставлю чайник.
Вот женщина! Не просто готова в любое время дня и ночи выслушать, но даже чаем напоить собирается.
И вправду, как только поднимаюсь на нужный этаж, Лилия Павловна радужно распахивает дверь, приглашает меня войти:
— Ты пирожки будешь? Я напекла с клубничным вареньем, думала Лиана с Аленой приедут в гости. А они не приехали…
Надо же, Лианка динамит не только меня. Печально.
Прохожу внутрь, следую за Лилией Павловной.
Она поправляет на себе бессменный коричневый халат и топает на кухню, скрипя деревянными половицами.
Очень скоро я уже сижу в самом углу кухни, у стола.
Передо мной красуется тарелка с целыми тремя пирожками, дымится кружка ароматного черного чая. Это все для меня приготовили.
Подхватываю пирожок, надкусываю. А он такой вкусный, зараза, румяный к тому же. Проглатываю его и даже не замечаю, как это сделал.
Когда я в последний раз ел? Вопрос.
Лилия Павловна тем временем буравит меня взглядом. Но вопросов не задает, терпеливо ждет, когда поем. Не знаю почему, но я ей, кажется, нравлюсь, одобряет.
Знала б ты, бабулька, кого ты тут чаем с пирожками потчуешь! Ты бы эту тарелку мне на голову надела.
Шумно сглатываю, отодвигаю угощение.
Потом ставлю на стол сумку и размеренными движениями начинаю выкладывать деньги — прямо на клеенку, кое-где подранную, порезанную, явно нуждающуюся в замене.
Чем больше пачек с деньгами я кладу на стол, тем сильнее расширяются глаза Лилии Павловны.
— Это что ж ты припер? — хрипит она, обмахивая лицо ладонью. — За каким чертом такие деньжищи…
— Это деньги с историей. — Тяжело вздыхаю.
— С какой историей? — тут же заинтересовывается Лилия Павловна.
Набираю в грудь побольше воздуха и говорю:
— Я за них вашу внучку купил.
Челюсть Лилии Павловны стремительно летит вниз.
А я, пока она не очухалась, выдаю детали этого гнусного дела:
— …Я ее мужу в рожу дал. Хорошо дал, качественно, ну он мне и признался, что надурил Лиану. Я забрал у него деньги и принес ей. Но не сказал, что деньги ее. За свои выдал…
Говорю последнее и только сейчас окончательно понимаю, как это все выглядит со стороны, когда не окрашено всеми красками моей обиды на женщин.
Будто я Лиану обворовал. Права голоса лишил.
Хотела не хотела, а пришлось со мной спать.
Кажусь себе чуть ли не насильником, подонком так уж точно…
Ведь я и вправду поставил ее в тот вечер в безвыходное положение. Прямо возле этого стола и поставил. И отымел.
Перед глазами отчего-то плывет, сижу в одну точку смотрю, пытаюсь переосмыслить случившееся.
Пропускаю момент, когда Лилия Павловна встает с места, обходит меня сзади, замахивается.
Очухиваюсь, лишь получив крепкий подзатыльник.
— Ай! — ору прямо как в детстве, когда бабуля, бывало, заряжала мне сзади за двойки или бранное слово.
Подскакиваю с места, оборачиваюсь к бабке Лианы.
— Вы чего деретесь?
А она к скалке примеряется и смотрит на меня ненавидящим взглядом.
— Ах ты шельме-е-ец… Ах ты внучку мою обижать… Правильно она от тебя сбежала!
— Да вы послушайте. — Выставляю вперед ладони. — Я не хотел ее обижать, я…
В этот момент бабка все-таки хватает скалку. Смотрит на меня так, будто решает, куда ударить, где мне будет больнее всего.
— Да прекратите вы!
— Постой. — Она вдруг щурит глаза. — А сюда ты зачем эти деньги припер? Неужто меня в любовницы брать? За шесть-то миллионов… Думаешь, сгожусь?
Последние слова она выплевывает с ехидной улыбкой на пухлых морщинистых губах.
Даже не пытаюсь себе представить нарисованную ею картину.
— Выслушайте меня. — Развожу руками. — По-человечески прошу! Хоть вы выслушайте, раз ваша внучка не хочет…
Лилия Павловна недовольно пыхтит, сдувает со лба седую прядь, кивает:
— Выкладывай.
— Это деньги Лианы. Она оставила их у меня в квартире вместо тех, что я давал ей ранее.
— Тех, что ты забрал у ее мужа-вора и выдал за свои? — щурит она взгляд.
— Именно, — киваю. — Теперь хочу отдать, поговорить с ней. Будьте человеком, помогите мне с ней встретиться. Я понимаю, что о многом прошу, но…
Неожиданно Лилия Павловна делается очень серьезной.
Она откладывает скалку, усаживается на мое место, смотрит то на меня, то на деньги.
— Сядь, — цедит, кивая на табуретку напротив.
Опускаюсь на предложенное место, выжидательно на нее смотрю.
В этот момент она издает полувздох-полустон и вдруг спрашивает:
— Откуда ж она взяла эти шесть миллионов, по-твоему? Ведь те положила в банк, погасила кредит. Сама рассказывала мне про то, как удачно его погасила, я точно помню.
— Так. — Я пожимаю плечами. — Я думал, отец дал. Разве не логично?
Лилия Павловна угрюмо на меня смотрит.
— Чтобы такой жлоб, как Владимир Градов, отвалил такие деньжищи за просто так? Ни за что не поверю!
Сижу, недоуменно на нее смотрю.
Лилия Павловна поясняет:
— Когда моя доченька от него забеременела, ведь побежала к нему, дура влюбленная, а он ей дулю с маком вместо поддержки… Еще и пригрозил, чтобы не ходила к нему. И потом ни копейки не дал. Я не стала Лиану в эту грязь посвящать, а может и надо было. Но вот что скажу! Я еще поверю, что этот Градов на старости лет сентиментальный стал… Захотел с девчонками пообщаться, самолюбие потешить, что у него выросла такая дочка. Ведь она умница, красавица — такой погордиться не грех. Но чтобы шесть миллионов как с куста… Ой, Назарка, что-то ему надо от моей Лианки!
Пока она все это мне говорит, я забываю, что надо дышать, впитываю информацию каждой клеткой.
И ведь сходится же!
Ну не бывает, чтобы дочка была на хрен не нужна двадцать шесть долгих лет, и тут вдруг понадобилась. Человек или нужен, или… зачем-то нужен.
В этот момент пиликает мой телефон.
Это детектив с очередной порцией информации о жизни товарища Градова.
— Извините, мне надо просмотреть кое-какое письмо, — прошу прощения у Лилии Павловны. — Можно я выйду на балкон?
Она пронзает меня убийственным взглядом, но все-таки отвечает:
— Иди, коль совести хватает.
Решаю, что это «да».
Балкон у Лилии Павловны особенный — самопальная постройка, соединенная с обычным балконом. Туда можно выйти прямо из кухни.
Подхожу к плохо прокрашенной деревянной двери, открываю и выхожу в прохладное помещение, освещенное лишь луной.
Открываю почту и спешу просмотреть данные.
Оказалось, детектив нарыл детали про сына Градова. Того самого, с чьей матерью он недавно развелся. Я-то думал, Градов как-то обеспечил другую семью. По всему выходило, что нет, живут крайне скромно. Сын простой работяга.
Пообщаться бы с ним, разузнать побольше про отца. Контакты, к слову, имеются. В частности, телефон.
Не знаю, что мной движет, но решаю позвонить прямо сейчас.
Бодро представляюсь:
— Здравствуйте, прошу прощения за столь поздний звонок. Дело в том, что я разыскиваю любую информацию о вашем отце, Владимире Градове. Вы не могли бы рассказать…
— Этот пиндос мне не отец! — рычит в трубку злющий тип. — Если вы от него, то идите в жопу и…
— К чему такой негатив, я не от него, я…
— Не позволю себя выпотрошить! — продолжает бушевать мужчина. — У него еще дочка есть, пусть у нее почку забирает, свою не отдам! Всю жизнь ни одного доброго слова, никакой помощи, а сейчас — здрасьте, я ваш папа, пожертвуйте почку… На хер пошел!
С этими словами он кладет трубку.
Мне требуется минута, чтобы все переварить.
Очухиваюсь, когда Лилия Павловна стучит в балконную дверь.
— Долго там стоять собрался? — спрашивает.
Выхожу и со скорбной миной отвечаю:
— Кажется, я знаю, зачем Градову нужна Лиана.
Говорю это, а самого бросает в холодный пот.
Почку у моей Лианы? Да он с ума сошел, этот Градов! Как можно даже думать о том, чтобы забрать жизненно важный орган у своего ребенка. Может, она ей самой потом понадобится. Что это за отец такой? Конченый ублюдок!
— Позвоните ей, — прошу Лилию Павловну. — Пожалуйста, скажите, чтобы не верила отцу, что…
— Так я бы с радостью, — пожимает плечами бабушка. — Вот только Лиана целый день недоступна. Говорила ж, они с Аленкой должны были прийти в гости. Не пришли. Телефоны у обеих выключены.
Слышу это и разом понимаю многие вещи.
Почему этот Градов возник в жизни Лианы столь неожиданно? Как решился так запросто дать ей крупную сумму? Отчего в его доме так много охраны, и… Почему Лиана практически не показывается за пределами территории особняка?
Она ведь отдалилась от всех, даже от бабушки.
Все это чертовски паршивые знаки.
Он держит ее на коротком поводке. Возможно, уже без связи с внешним миром, если судить по тому, что даже бабушка не может ей дозвониться.
Бережет донора, сука.
Убью на хер!
Я с шумом дышу, сжимаю кулаки.
Прошу Лилию Павловну:
— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Если что вдруг случится, сразу звоните мне. И я вам обещаю, этот мудозвон ничего Лиане не сделает. Я не позволю!
С этими словами разворачиваюсь и шагаю к выходу.
— Подожди! А деньги? — Она указывает на стопки купюр.
А мне их даже касаться не хочется при таком раскладе. Сколько бед из-за этих конкретных купюр. Да и не до них мне сейчас.
— Приберите пока куда-то, с деньгами разберемся позже. Если Лиана вправду взяла их у отца, дам ей возможность кинуть их ему в морду…
С этими словами ухожу.
Мне срочно нужно разобраться в этом мутном деле.