Глава 41. (Не) жертва

Лиана

— Вам будет введен общий наркоз, — расписывает мне мою участь анестезиолог, тощий гад в белом халате. — После этого будет проведена процедура прерывания беременности, затем изъятие почки…

Меня мутит от его слов.

Хочется сползти с койки на пол, да так и остаться на полу больничной палаты.

— Не стоит так волноваться. — Анестезиолог видит мое состояние. — Вы аж позеленели после моих слов. Я понимаю, вам предстоят непростые процедуры, но есть все шансы на успех.

«На какой к чертям успех?!» — хочу я закричать.

Да толку-то.

Ведь этот мелкий хлыщ куплен с потрохами.

У меня такое ощущение, что все в этой заштатной клинике куплены!

Недаром же Градов увез меня к черту на рога, после того как выяснил, что я ему подхожу.

Сначала меня мариновали больше суток в стационаре под охраной.

Наконец в эту заштатную шарашку прибыла какая-то шишка из столицы — светило хирургии, и все засуетились…

Мне не рыпнуться, за дверью моей палаты дежурят два огромных лба, которые ни за что меня не выпустят. Да я и сама не пойду, ведь у Градова моя дочка! Он не то что не отдал мне ее, но даже не дал нам увидеться, поговорить по телефону.

Вот уже два дня я не слышала от своего ребенка ни слова — с тех самых пор, как Градов выяснил, что я подходящий донор. Назвать этого мудака отцом еще раз у меня попросту не повернется язык.

Его не волнует ни моя беременность, ни то, как я буду жить дальше с одной почкой. Он заботится только о себе и легко готов принести меня в жертву.

— Не переживайте, когда вы проснетесь, даже не почувствуете боли, — распинается передо мной анестезиолог. — Все пройдет в лучшем виде, и вы сможете жить дальше, с некоторыми ограничениями, разумеется…

Ограничениями, вашу мать.

— Когда я проснусь, мой плод будет мертв и у меня не будет почки, — цежу сквозь зубы. — Не разоряйтесь, доктор, достаточно. Я не нуждаюсь в вашем успокоении.

По его виду заметно, что он хочет мне что-то сказать, но не решается.

Разворачивается и уходит из палаты.

Очень хочется выдохнуть, но я даже этого не могу.

Скоро меня заберут в операционную, а я никак не могу свыкнуться с мыслью, что все это происходит со мной наяву.

Маленькому плоду, что растет у меня в животе, даже шанса не дали.

Хочу хоть минуту побыть в тишине, оплакать свою боль, но в этот роковой момент меня никак не оставляют в покое.

Следом в мою палату входит Градов.

— Что тебе здесь нужно? — Мой голос дрожит от невыплаканных слез.

Век бы не видела одутловатую морду своего биологического папаши.

Он как-то за пару дней сдал. Будто почуял, что скоро получит облегчение, и его тело начало потихоньку отказывать.

— Зачем ты так, дочь? Я ведь по-хорошему пытался… — тянет он и садится на пустующую кровать напротив моей.

— Ты сейчас берешь свою дочь, собираешься насильно вырезать у нее почку, а перед этим убить еще не рожденного внука. Не надейся, что я тебе скажу — все окей, папочка, не волнуйся… Ты будешь гореть за это в аду!

— Заткнулась! — Градов резко меняется в лице. — Значит, как брать мои шесть миллионов, так было нормально, а как помочь родному отцу…

— Надо было предупреждать, что за эти деньги ты хочешь приобрести мою почку! Я бы тогда не коснулась тех проклятых банкнот!

Да, да, за последние дни я четко для себя поняла, что Назар был не худшей из моих бед. Его паршивый характер и дерьмовые поступки меркнут перед тем, с чем я столкнулась потом.

— Все уже решено, обратной дороги нет, — цедит Градов. — Подпиши бумаги, и давай разойдемся по-людски. После операции получишь еще пару миллионов на реабилитацию. Тебе хватит…

— Мудак! — бросаю обвинение ему в лицо.

— Подписывай! — С этими словами он пихает мне в руки папку.

Бегло проглядываю содержимое — тут документы о том, что я не имею претензий к клинике, согласие на изъятие почки и прочие сопутствующие бумажки.

Взять бы да разодрать эти документы в клочья!

Вот только это все фикция.

Неужели, если не подпишу, мне ничего не сделают? А если мне не сделают, что сделают с Аленкой? Мысли о ней — единственное, что держит меня в рамках.

Неужели на этой земле найдется врач, способный изъять почку у абсолютно здорового ребенка, чтобы пересадить ее старому хрычу? Почки детей вообще пересаживают взрослым?

У меня нет ответов на эти вопросы.

Но и рисковать я не буду.

Боже, пусть все это закончится! Как-то…

Беру ручку, ставлю свою подпись и пихаю папку обратно Градову в руки.

— Подавись!

— Когда-нибудь ты простишь меня, дочка, — вдруг заявляет он. — Когда-то, когда станешь старой и немощной, ты поймешь, почему я так поступил, и простишь…

— Даже не мечтай! — говорю с горечью на языке.

Что-что, а его поступка я не пойму никогда.

Видно, он соображает, что разговаривать со мной бессмысленно. Да и не нужно ему это, ведь уже получил, что хотел.

Исподлобья наблюдаю, как отец выходит из палаты. Его высокая фигура в белом халате посетителя проходит в дверной проем.

Вдруг вижу, как его останавливают прямо в коридоре:

— Владимир Градов? Полиция. Мы ищем вашу дочь, Лиану Сенчукову.

Полиция? Зачем я им понадобилась? Сидя в палате, я закон не нарушала, да и до того была дружна с сотрудниками правопорядка.

А потом и вовсе мне чудится голос Назара:

— Лиан, ты здесь?

Это мне кажется, да? Ведь так не может быть, что он решил меня разыскать?