Глава 47. Она все-таки узнала
Лиана
Долгий и изнурительный поход в полицию выжимает из меня все соки.
На следующий день я даю подробные показания, рассказываю о том, что видела и слышала в доме отца. Следователь по его делу обещает, что отца еще долго не выпустят.
Поход в участок занимает целое утро.
Я выдыхаю, лишь когда мы с Назаром выходим на улицу, дышим свежим морозным воздухом.
Сжимаю руку любимого и все еще не верю, что он со мной, что все происходит наяву.
Потому что я в сказке! И я тут принцесса.
— А теперь в машину, моя леди. — Назар шутливо на меня смотрит, показывает в сторону своего джипа.
Мы подходим к машине, и он открывает дверь, помогает забраться внутрь.
Однако следом не спешит.
Вижу, как он с кем-то разговаривает по мобильному, явно при этом матерится. Кладет трубку, зло сплевывает на тротуар.
— Что случилось? — спрашиваю, как только он усаживается на водительское кресло.
— Черт-то что и сбоку бантик… — Оригинальный способ Назара заменить маты в моем присутствии. — Ольга рожает. На три недели раньше срока! А у меня онлайн-конференция с китайцами, не могла подождать, что ли…
Да, Назар может быть лапочкой. Но в основном только со мной. Это ж надо обругать беременную сотрудницу за то, что она не вовремя рожает.
— Ни за что не поверю, что Ольга оставила тебя без прикрытия, — качаю головой. — Наверняка в приемной уже сидит какая-нибудь мисс лучший секретарь всех времен и народов и ждет начальника. Неужели она никого не взяла в приемную, после того как я ушла?
— Ага, сидит рукожопая кукла, — кивает Назар. — Она мне не нравится. А предыдущих трех я выпер. Ольга приводила по кандидатуре в день, только никто не задержался.
— Как же так, не нашли ни одной кандидатки, которая подошла бы для твоей приемной? — Откровенно над ним смеюсь.
— Нашли одну, сбежала.
Назар показательно на меня смотрит.
— Ладно, — улыбаюсь я. — Поеду с тобой, посижу в приемной, помогу разгрести дела. Вообще, я могла бы поработать до декрета, а то чувствую себя нахлебницей…
— Даже не думай. — Назар смотрит на меня в упор. — Ты, дорогуша, беременна. Тебе противопоказаны нагрузки.
Мне хочется смеяться.
— Вообще-то, у тебя работала беременная аж до девятого месяца! И ничего у тебя там не екало. А у меня даже не середина первого триместра, так что…
Назар громко возмущается:
— То она, а то ты, чуешь разницу?
— Мы обе женщины, — стою на своем.
— На ту женщину мне без разницы, о ней должен заботиться муж. Но если что-то случится с тобой, я ж с ума сойду, Лиан!
Он подходит ко мне вплотную, заглядывает в глаза.
— Со мной ничего не случится, — заверяю его. — Я ведь работаю не дрессировщиком в цирке.
— Ладно, поехали, — сдается он. — Но если ты надеешься до девятого месяца сидеть в приемной, как Ольга, то…
— Пф-ф, даже не думала, — посмеиваюсь я.
В результате мы все-таки едем в офис вдвоем.
Через полчаса мы уже на месте, в приемной генерального.
Назар уходит к себе, ругаться по скайпу с китайцами.
Я же киваю новому секретарю Елене, которая сидит на месте Ольги. Улыбчивая, ничем не примечательная брюнетка активно что-то печатает. Я тоже хочу погрузиться в рабочий процесс.
Усаживаюсь за свой стол и поражаюсь тому, что здесь все так, как я и оставила. Никто ни к чему не притронулся, только пыль протирали, и все.
Еще больше удивляюсь, когда открываю стол и обнаруживаю там свои бежевые лодочки на шпильках. Я держала их тут как сменную обувь. В упор про них забыла, когда увольнялась. Неужели ждали меня?
С удовольствием меняю уличные полусапожки на лодочки.
Включаю ноутбук, решаю по-быстренькому проверить корпоративную почту. Наверняка там скопилась груда непрочитанного.
Пока разгребаю корреспонденцию, неожиданно нахожу старое письмо от Назара — ему несколько дней.
Неожиданно вспоминаю, что и вправду получала от него письмо, но прочитать мне не дали. Как раз в ту секунду отец упал в обморок. И все закрутилось…
Интересно, что он мне написал?
Открываю письмо и читаю:
«Лиана, малышка, ты ведь не должна мне ничего. Те шесть миллионов… Ну не мог жадный козел типа твоего мужа взять и действительно изрезать деньги, тем более спустить их потом в унитаз. Я сразу это понял, пошел к нему и дал в рыло. Выбил из него эти деньги. Он их почти сразу мне отдал.
Когда я принес деньги тебе…
Я знаю, мне не нужно было делать вид, что они мои. Понимаю, что поступил по-идиотски, скрыв от тебя этот факт.
В общем, те шесть лямов, что я тебе типа дал в начале наших отношений, — это были твои деньги.
Пожалуйста, сообщи, где и когда я могу отдать тебе тот нал, который ты оставила в моей квартире. Мне чужого не нужно».
Ничего не понимаю. Я была содержанкой Назара за свои же деньги?
Сижу, пялюсь в монитор, пытаюсь перечитать письмо, а буквы прыгают.
Перед глазами так и скачут фразы: «Выбил из него эти деньги», «Принес тебе», «Твои деньги», «Выдал за свои».
— Он серьезно, что ли? — кричу на выдохе.
Даже забываю, где нахожусь.
— Что происходит? — Елена поднимает голову от клавиатуры, смотрит на меня, как на сумасшедшую.
Зато мне в кои-то веки плевать на чужое мнение.
— Лиана, кофе мне принеси, — оживает голосом начальника динамик внутренней связи.
Ему еще и кофе принести… А задницу перцем не намазать?
Вскакиваю с места и опрометью бросаюсь в кабинет Назара.
Застаю его как ни в чем не бывало сидящим за своим столом перед большим монитором. Работает человек, так его растак.
— Лиана, что случилось? — спрашивает Назар, отвернув голову от монитора.
Видимо, по моему лицу заметно, что я за себя не отвечаю.
Хочется его убить…
Но роста во мне маловато, да и силенок тоже. А из оружия… Разве что шпильки, в которые я так удачно переобулась.
Повинуясь душевному порыву, резко стаскиваю их. Беру одну в правую руку, другую в левую.
Секунду примеряюсь, а потом что есть силы швыряю одну из туфель в голову Назара.
— Ты скотина! — ору во все горло.
Чуть не подпрыгиваю от злости, видя, с какой легкостью он увернулся от моего снаряда. В сторону ушел!
— Лианочка, ты чего? — спрашивает Назар с ошалелым видом.
— Козел! — кричу я.
Перекладываю оставшуюся туфлю из левой руки в правую и примеряюсь, как бы более прицельно кинуть, чтобы попасть в лоб.
Замахиваюсь и швыряю, что есть сил.
Да толку-то…
На этот раз Назар прячет голову за монитор.
А потом, пока я рычу от злости и досады, в комнату вбегает секретарь.
— Назар Викторович, мне вызвать охрану, чтобы убрали эту ненормальную?
— Елена, поосторожнее со словами, вы говорите про мою жену! — орет он на секретаря. — Идите вон, вас не звали!
Она вжимает голову в плечи и вправду сбегает, не забыв плотно закрыть за собой дверь.
Появление секретаря меня отвлекает. А Назар не дремлет, он вдруг подскакивает с места и бросается ко мне. Подбегает как раз в тот момент, когда я добираюсь до одного из стульев, на которых обычно рассаживаются посетители.
Не знаю, что бы я сделала. Решилась бы кинуть в него стулом или нет. Но Назар действует на опережение. Он использует хитрый прием — встает сзади, обхватывает меня руками, да так, что я ни повернуться, ни вывернуться не могу. В то же время не ранит, действует максимально осторожно.
— Тихо-тихо, — говорит он мне на ухо, — Мы больше ничем не швыряемся, а то, не дай бог, любимый животик повредим…
— Отпусти меня немедленно! — Пытаюсь вырваться из его лапищ. — Я тебя видеть больше не хочу! Учти, я все знаю!
— Что ты знаешь? — настораживается он.
— То, что ты сделал меня содержанкой за мои же шесть миллионов! Это уму непостижимо!
— Ты только сейчас узнала? — изумляется он. — Я ж прощения просил уже…
Теперь приходит мой черед удивляться:
— Это когда же?
— Вчера! — говорит он уверенным голосом. — Ты не слышала, что ли? За все просил, за это тоже, могу повторить.
Наверное, тут бы мне можно было немного присмиреть. Но я не могу, меня несет по кочкам все дальше и дальше.
— Засунь себе знаешь куда свои извинения?! — кричу с надрывом. — Я из-за этой твоей пакости такое пережила! Да знай я, что ничего тебе не должна…
— Что бы ты сделала? — хрипит он. — Ну? Говори! На хер меня бы послала, так?
— Я бы тогда тебя не слушалась, как послушная овца! Я бы тогда все тебе в лицо…
— А ты и не слушалась особенно, — ругается он. — Овцы они, знаешь ли, по-другому себя ведут.
— Гад и сволочь! — опять на него кричу.
Снова начинаю сопротивляться. И в этот момент чувствую попой вибрацию мобильного.
— Убери телефон! — кричу на него.
Назар обхватывает меня одной рукой, не давая сбежать. А второй как-то умудряется достать мобильник. При этом охает:
— Твоя бабушка звонит. От нее трубку всегда надо брать… Пожилой человек, мало ли что!
Назар резко меня отпускает, и я с чувством стучу кулаком ему по плечу.
Он даже не морщится, держит между нами телефон и нажимает на громкую связь, показывая мне, что язык надо бы попридержать. И ведь ничего не противопоставишь, бабушка же. К тому же интересно, зачем звонит.
— Здравствуйте, Лилия Павловна, — говорит он елейным голоском.
Когда только эти двое успели подружиться?
— Здравствуй, Назарка, — слышу родной голос. — Я что звоню… Вы когда заберете деньги? Я уже устала сторожить ваше богатство, уже триньканула чутка. Потратила три тыщи шестьсот рубликов, чайник купила и поставила новый замок. Считайте, проценты за хранение, как в банковской ячейке.
— Не беспокойтесь, Лилия Павловна, — отвечает ей Назар. — Мы с Лианой вечером заедем, все решим. Вам, кроме чайника, ничего больше не надо? Я могу купить по дороге…
Надо же, переговариваются, как кровные родственники.
Я еле дожидаюсь момента, когда Назар положит трубку.
— Значит, даже бабушка знала про шесть миллионов, да? Я одна, как лохушка…
— Лиан, брось, все не так, — разводит руками Назар, и снова делает шаг ко мне.
— Стой! — Я тычу в него пальцем: — Так ты отдал бабушке мои шесть миллионов, так? А чьи деньги ты тогда перевел отцу? Пафосно так… Свои?
— Естественно, — кивает он как ни в чем не бывало. — Кто я такой, чтобы раскидываться твоими миллионами. Твои я оставил у твоей бабушки, все по-честному.
— Что по-честному? — Я не удерживаюсь от стона. — Так сильно хочешь всучить мне свои миллионы? А я вот сейчас как возьму, как куплю себе на них платье целое одно! Тебе назло! Честный ты наш…
— Давай лучше не платье, — примирительным голосом говорит Назар. — Давай лучше в недвижку вложим?
— В какую такую недвижку? — хмыкаю я.
Назар объясняет:
— Твоя бабушка живет в ужасных условиях, у нее кошмарная однушка в жопе мира. Предлагаю продать это убожество и переселить ее в наш дом, я уже присмотрел для нее приличную двушку в нашем подъезде. Она нам с Аленкой поможет, и с мелким, а мы заодно приглядим за ней. Профит (от английского слова Profit, что в переводе означает «Выгода»), милая.
Профит, вашу маму.
Однако несмотря на злость я моментально представляю, как было бы здорово переселить бабушку к нам поближе. Она всю жизнь вкалывала, а на старости лет вынуждена жить в таких условиях. Когда-то мне очень хотелось подарить ей другую жизнь. И вот теперь это хочет сделать Назар.
В моей голове тут же включается калькулятор. Прикидываю цену, за которую можно продать бабушкину квартиру, прибавляю к этому имеющуюся сумму. Но все равно не выходит.
— Квартиры в твоем доме стоят гораздо дороже, чем шесть миллионов плюс стоимость хрущевской однушки, — подмечаю, строго прищурившись.
Ведь это элитный дом в престижном районе.
— Я добавлю, конечно, — кивает Назар. — Забабахаем ей ремонт, купим красивую мебель. Что скажешь, малышка? Мир?
— Ну вот что ты за человек, Назар! — снова ругаюсь на него. — Даже позлиться на тебя всласть и то не даешь…
Тут я подмечаю, как он улыбается.
Искренне так, с облегчением, и моментально получает плюс сто к привлекательности. Все же улыбка у него необыкновенная, как будто другой человек.
Да и я сама после сегодняшнего открытия про шесть миллионов чувствую себя лучше. Легче на много-много килограммов, как будто с меня сняли пудовую плиту.
Уже спокойно спрашиваю Назара:
— Почему ты не сказал мне правду изначально?
Боюсь даже предположить, что у него были за причины.
— Я хотел сказать каждый день, — отвечает он со вздохом.
— Так что ж не сказал? — спрашиваю с недовольной ухмылкой.
— Боялся, что ты от меня уйдешь. Не уходи от меня, пожалуйста! — Он говорит это с таким выражением, будто для него мир схлопнется, если я вправду надумаю уйти.
Одно это показывает, насколько он меня любит. Мое сердце моментально плавится ответным чувством.
Шмыгаю носом, подхожу к Назару, обнимаю его, кладу голову ему на плечо.
— Я с тобой, все хорошо, — говорю тихо.
Что ж я дура, уходить от такого мужчины?