Эпилог. Любимая женщина
Лиана
Я кручусь у зеркала в ванной, чищу перышки перед насыщенным трудовым днем.
Нежный сиреневый аромат духов, легкие почти незаметные румяна, персиковая помада…
С тех пор как я стала женой Назара прошло четыре месяца, у меня уже виден животик. Но я все еще работаю в его приемной. И каждое утро мы вместе едем в офис.
Слышу его шаги в коридоре у ванной.
— Малыш, собралась? — спрашивает Назар, сунув голову в дверной проем.
А я стою в юбке и лифчике, дабы ненароком не испачкать во время процедуры белую шелковую блузу, которую хотела надеть.
Как только Назар это замечает, ужом проскальзывает в ванную.
Становится позади, нежно обнимает за талию, склоняет голову и целует меня в голое плечо. Потом смотрит на наше отражение в зеркале и говорит:
— Ты такая красивая, малышка.
При этом он прижимается телом к моей спине.
Я улыбаюсь нашему отражению.
Мне безумно приятно все: то, как он со мной нежничает, с каким восхищением смотрит, как сильно обожает. Чувствую это каждый день.
Я не знаю, какими бы были наши отношения, не случись с нами тех шести миллионов. Да и были бы они вообще? Но здесь и сейчас я счастлива, люблю и любима.
Это не та история, которую расскажешь детям. Но уж точно никогда не забудешь.
И выводы мы с Назаром сделали правильные: никогда не нужно скрывать своих чувств.
Тебе грустно? Скажи.
Тебе больно? Скажи…
Ты любишь? Скажи!
И тогда у тебя появится шанс быть услышанной.
Ведь никто и никогда не догадается о том, что у тебя внутри, даже самые близкие люди.
Я нежно глажу Назара по руке, прошу:
— Дай мне еще минутку, и я буду готова.
— Хорошо, — отвечает он. — А то там бабушка уже почти дожарила блины, позавтракаем и поедем.
Это Назар про мою бабушку, к слову. Каким-то магическим образом, после того как мы перевезли ее в новую квартиру в нашем подъезде, она стала нашей общей бабушкой.
Наверное, она чувствует себя обязанной Назару, потому что исправно ходит к нам почти каждый день и что-нибудь готовит, хотя этого и не требуется. Например, печет блинчики, которые обожают мои муж и дочка.
Кстати о дочке.
Аленка влетает в ванную с круглыми глазами, косички торчат в разные стороны:
— Вас бабушка срочно зовет! Там такое…
При слове «такое» мы с Назаром мгновенно встаем в стойку низкого старта. Хватаю халатик, накидываю, и мы несемся на кухню, испуганные вариантами, которые услужливо рисует воображение.
Однако, когда прибегаем, застаем бабушку как ни в чем не бывало стоящей у плиты. Рядом с ней красуется тарелка с горкой блинов, на кухне вкусно ими пахнет.
— Вы посмотрите, что делается! — возмущается бабушка, указывает поварешкой на экран телевизора, подвешенного над столом.
Ее даже не смущает, что с этой поварешки капает жидкое блинное тесто, оставляя на сером кафеле пятна. Ровно настолько она возмущена тем, что происходит на экране:
Назар берет в руки пульт от ТВ-приставки, сбрасывает просмотр передачи новостей на начало, благо тут есть такая функция.
Вскоре мы видим диктора местных новостей, которая сообщает и вправду жуткие вещи:
— Нам стало известно о дерзком побеге из камеры предварительного заключения. Крупному бизнесмену Владимиру Градову чудом удалось скрыться. Уже известно, что преступнику помогали подкупленные сотрудники правоохранительных органов, ведется расследование!
Дальше крупным планом показывается камера, где держали отца.
Я была у него после всего. Мне хотелось посмотреть ему в глаза и спросить, за что он так со мной. Он извинялся, плакал, просил помощи. Но я не могла да и не хотела помочь так, как ему нужно. Будь на его месте Аленка, я бы дала ей почку не задумываясь. Сразу после родов пошла бы на операцию. А ему… Нет.
Потом дело отца закрутилось в полную силу, поскольку всплыли детали давних убийств. Вот только он вряд ли дожил бы до суда, очень плохо себя чувствовал. И вот теперь побег.
— Как нам доложили из надежных источников, — продолжает диктор, — заключенный собирался бежать в Мексику, где планировал сделать незаконную пересадку почки. Однако его остановили на пути к частному аэродрому. Сотрудники полиции вступили в перестрелку с преступниками, которые оказали сопротивление при аресте. В результате ожесточенной схватки были убиты…
Дальше идут перечисления. Я не запоминаю имен и фамилий, в барабанные перепонки врезается лишь финальная порция сведений:
— Сам Владимир Градов был убит выстрелом в спину в попытке бежать от полицейских. Вот кадры с места преступления, которые нашему сотруднику чудом удалось получить…
Дальше на экране показывается какое-то тело, лежащее ничком, полусгоревшая машина.
Мы завороженно смотрим, не знаем, как реагировать.
Я только что узнала о смерти биологического отца из новостей. От этого меня немного подташнивает. Но вот что я чувствую в душе? Загадка.
Грусть? Тоску? Пустоту?
Да, он меня зачал, но отцом мне не был, поэтому плакать по нему не стану. Хотя чисто по-человечески мне его жаль.
Тут оживает Аленка:
— А про кого они говорят?
Она не связала имя Владимир Градов с дедушкой, с которым я ее познакомила.
По общему решению мы давно сказали ей, что дедушка снова уехал за границу и больше не появится, чтобы она про него не спрашивала. И теперь мне совсем не хочется признаваться дочке, что он убит при попытке к бегству.
Ситуацию спасает Назар:
— Это обычный преступник, Алена, ты его не знаешь. Просто злой дядька.
— Плохой? — переспрашивает она.
— Да, очень.
— Иди собирайся в школу, малышка, — отправляю ее.
Дочка убегает.
А мы с Назаром плюхаемся на стулья.
— Вот такая я тебе досталась, — хмыкаю я. — С отцом-убийцей, которого пристрелили как собаку при попытке к бегству. Генофонд — закачаешься…
Неожиданно он ухмыляется и отвечает:
— Это ты еще с моей маман не знакома…
Замираю в недоумении.
Моей матери давно нет в живых, и поэтому про мам я не спрашиваю. Если человек сам не говорит, делаю неутешительные выводы, что родительница умерла. Не заговариваю об этом, чтобы не сделать больно. За все время нашего общения Назар ни словом не обмолвился о своей маме.
— Серьезно?! — я смотрю на него с возмущением. — Ты до сих пор не сказал мне, что у тебя есть мама?
— Конечно у меня есть мама, — пожимает он плечами. — Меня ж кто-то родил.
— Я имею в виду живая!
— О-о, тут возможны нюансы, Лиан. Если бы ты ее знала…
Окончательно выпадаю в осадок и резко отвечаю:
— А я узнаю, потому что ты нас познакомишь. Ты хоть сказал, что женился? Давай, звони ей…
По тому, как Назар мнется, я понимаю — ничего-то он ей не сказал.
Бабушка пыхтит гневом еще почище меня.:
— Назарка, вот не был бы ты таким хорошим, я б тебя стукнула половником. Как это можно про мать родную не сказать?
Судя по тому, как вздыхает мой муж, свекровь у меня с огоньком. Но, в отличие от моей мамы, живая, что уже немаловажный плюс. А что? Моя бабушка, его мама — почти полная семья.
***
Назар
Какой-то сюр, честное слово.
И этот сюр именуется семейным ужином в доме моей матери.
Да, да, Лиана таки заставила меня отвезти ее знакомиться со свекровью.
Теперь сидим в гостиной с беленым потолком. В центре не пойми откуда взявшийся круглый стол с белой скатертью, за ним и восседаем.
На столе яблоку негде упасть.
Мне кажется, мать приготовила все блюда, какие знает. Мы сделали глупость, предупредив ее о визите за неделю. Вот, по-моему, она всю эту неделю и готовила.
А Лиане все нравится. И откровенно убогий деревенский интерьер, и моя маман… Которая, к слову, ради невестки даже прихорошилась, накрутила каштановые волосы, разорилась на новое платье темно-зеленого цвета. Я аж в первую минуту ее не признал, правда не виделись давно.
В общем, у нас тут званый обед. Даже посуда на столе стоит праздничная, та самая, которую на моей памяти ни разу из серванта не доставали.
Лиана сидит себе за столом счастливая. Подкладывает в тарелку оливье, селедку под шубой, хомячит, улыбается и чинно ведет беседу.
— Как же вам вместе работается? — спрашивает мама. — Я всегда считала, что супругам работать на одной работе себе дороже.
— Отлично работается, — отвечает Лиана. — Очень комфортно.
О как! Комфортно ей.
А все почему? Потому что непонятно, кто у кого секретарь, а кто у кого частный водитель, доставщик еды, спиночесальщик, психологическая поддержка, массажист ног… Думаю, дальше понятно. У беременных куча заморочек, которые я, как адекватный муж, естественно, стараюсь выполнить.
Поведение Лианы со мной радикально изменилось после той истории с шестью миллионами. Эта мадам теперь откровенно вьет из меня веревки.
Но несмотря на все вышеперечисленное, она по-прежнему мой лучший секретарь. Будто рождена для этой работы. Прямо даже не знаю, что буду без нее делать, когда придет время отправить ее в декрет. Наверное, придется вызывать из декрета Ольгу.
— Может быть, вы захотели бы у нас погостить? — вдруг предлагает свекрови Лиана. — Я имею в виду после рождения ребенка. Или до, мы бы с вами познакомились получше, погуляли по Краснодару…
— А она не сможет, — резко отвечаю за мать. — Потому что курицы!
Надо видеть лицо моей Лианы, оно у нее вытягивается на добрых несколько сантиметров.
— Ты сейчас всерьез назвал свою мать курицей?!
Хмурю брови.
— Лиана, детка, курицы, а не курица. Те, что живые, яйца дают. Неужели ты не заметила во дворе курятник?
Жена сидит, хлопает ресницами.
В разговор вступает мать:
— Да, моих несушек одних не оставишь. Нужно ухаживать, заботиться.
— Неужели ж нет никого, кто мог бы их покормить, пока вы в поездке? — удивляется Лиана.
— Ты что? — Я делаю большие глаза. — Как же так — чужие люди да в курятник. А там же не только курятник, там еще огород шесть соток, в котором кладезь витаминов, которые ни за какие деньги не купишь. Вот прям вообще. Ни на одном рынке.
Последнее я говорю с откровенной издевкой.
Что-то внутри всколыхнулось…
Думал, забылись все обиды на мать, а оказывается, нет.
Когда я мелкий был, у матери была великая отмаза, чтобы со мной не возиться — она работу работала. А теперь вот куры, ути, сраный огород. В общем, что угодно, чтобы Назарке лишнего внимания не перепало.
Похер, что я давно вырос, этот вопрос колбасит меня до сих пор.
— Я ей даже предлагал купить дом в пригороде, — объясняю Лиане. — Чтоб поближе была. Или квартиру рядом. Мать все отвергла.
— Понимаешь, Лианочка, — говорит мать ласково. — Воздух у вас смрадный в городе, задыхаюсь там…
Вот тебе новое оправдание.
— Слышала? — Смотрю на Лиану. — А если я предложу купить мойку для воздуха, она еще что-нибудь придумает…
— Назар, — одергивает меня маман.
Осуждающе на меня смотрит. Впрочем, Лиана тоже.
Ну все, сейчас вдвоем против меня ополчатся. Неужели я вправду такое невыносимое хамло?
Но неожиданно мать не идет войной.
Она мнет в руках кружевную салфетку, которую сама и связала, и говорит:
— Сыночек, я не думала, что мой отказ так тебя обижает. Совсем этого не хотела, прости меня! Я же просто напрягать не хотела… Ты взрослый, у тебя своя жизнь…
— А ты возьми и напряги, — тихо на нее рычу. — Сколько тебя можно приглашать?
— Хорошо, — кивает она. — Приеду с удовольствием. Блинчиков вам напеку…
— Пф-ф, без тебя нам блины жарят почти каждый день, — подмечаю с прищуром. — Я поселил в нашем доме бабушку Лианы, она теперь приходит почти каждый день и готовит, как на Маланьину свадьбу. Блины жарить не надо, отдыхать приезжай.
— Так я ж не умею без дела… — всплескивает руками маман.
— Так ты ж научись, — говорю с усмешкой.
— А может быть, вы с нами в Турцию слетаете? — вдруг спрашивает Лиана. — Мы хотим туда свозить бабушку, она всю жизнь мечтала, но так и не побывала. И Аленку мою тоже.
— Турцию? — Глаза матери загораются доселе невиданным мной блеском. — Это там, где олл инклюзив?
— Конечно, — кивает Лиана. — Я нашла один симпатичный отель. Хотите покажу обзор?
С этими словами она достает телефон и включает без звука видеообзор территории.
— В Турцию я, пожалуй, не откажусь… — кивает мать, с воодушевлением просматривая видео. — В олл инклюзив всегда мечтала.
От же ж… Нет чтобы мне сказать! Не отвез бы разве?
С помощью Лианы, гляди, отношения с матерью налажу, и никаких конфликтов в моей жизни не останется, разве что с китайцами.
Моя жена невозможная женщина.
***
На следующий день маман подряжает меня свозить ее на рынок. Мои резонные доводы, что мир давно пользуется доставкой, на нее не действуют.
Она боится, вдруг ей там ка-а-ак наложат гнилых продуктов.
Не положат, а именно наложат… Понятно, да?
Естественно, я везу.
Однако, когда мы возвращаемся, Лианы дома почему-то нет.
Звоню жене, интересуюсь:
— Где ты ходишь, милая?
На что получаю удивительный ответ:
— Назар, мне что-то так кофе захотелось. Человеческого фраппучино с корицей. И прогуляться, погода такая хорошая. Я сама не поняла, как дошла до центра, у вас тут все так близко. Я нашла очень миленький ресторан, выпью кофе и вернусь. Тебе взять?
Погода и вправду шепчет — на дворе май, все цветет. И вроде бы выпить кофе совсем не зазорно.
Вот только в нашем городке всего один нормальный ресторан, где хотя бы теоретически могут подавать фраппучино с корицей.
И владеет им…
Вардан Агдаян, на чью жену моя Лиана похожа как две капли воды. Тем более что с прогрессом беременности она поправилась и теперь еще больше напоминает свою тезку.