Глава 12

Вилия

Темноту ночного неба потеснила светлая полоска рассвета, неуверенно выглядывающего из-за гор. Казалось, даже светилу стыдно от моего предательства больше, чем мне самой. Только вот мне сомнительно, что это было всамделишное предательство, так как за собой я никакой вины не чувствую. Огорчение, да. Может быть еще разочарование, но не предательство.

Мы прибыли к развилке. Как в старых сказках, подумалось мне ‒ одна дорога вела к судьбе, позади останутся горные склоны такого неоднозначного Гримхайла, отливающие зеленью широкие долины, вот-вот их обласкает не самое тёплое солнце. Больше мне не увидеть этой странной, но притягательной красоты. Совсем как Регьярд: с одной стороны ‒ красивый, но мрачный, нежный, но вместе с этим слишком суровый и порой скупой на слова и эмоции.

Мой спутник повернул коня на путь, ведущей, как мне подумалось, к границе со Смежными землями. Выбор сделан ‒ скоро мы будем уже на своих лесистых просторах, примерно к концу еще не начавшегося дня. Северянин не пытался заговорить со мной, молчала и я, потому что знала ‒ ему не интересно, а мне самой и не хотелось говорить.

Кому доверилась? Даже имени его не знаю!

Поэтому, когда заметила краем глаза какое-то едва уловимое движение в стороне, у меня даже окликнуть его не получилось. А кричать просто «эй», неуважительно и грубо ‒ дурацкое воспитание. Оглядевшись по сторонам, поняла ‒ мне просто померещилось. Безумие вчерашнего дня и почти бессонная ночь не могли пройти бесследно. Вон даже камни под копытами лошади дрожат и шевелятся, как живые.

Бесполезно было оглядываться по сторонам, пытаясь разглядеть слипающимися глазами в рассветных сумерках хоть какие-нибудь детали. Я и так уже отставала от проводника, рискуя попасть в распростертые объятья несостоявшейся погони. Что ж, оно и к лучшему, как бы я посмотрела в глаза Регьярду, если бы он меня нагнал? Чтобы ему сказала в свое оправдание?

«Извини, но я обиделась на твое безразличие, после произошедшего в горах».

Смешно и глупо.

‒ Госпожа! ‒ это мой спутник подал голос, вынужденный вернуться за мной. ‒ Не отставайте. Каждая минута задержки может стоить нам жизни. Ведь, чтобы вас спасти, пришлось нарушить договор пересечении границ.

Спасти?

Меня уже спасли один раз. Регьярд. Когда я смирилась со смертью и в полной мере познала отчаяние ‒ Регьярд пришел, спас меня и еще несколько десятков человек. А потом… пожалел, наверное. Скажи он хоть слово вчера, даже хватило бы взгляда, успокаивающего жеста, и я не чувствовала бы себя злобной тварью, пригретой на груди благородного спасителя. Не совершила бы такую глупость, как этот побег.

Сейчас я уже не поверну. Ни за что на свете!

Да и не хотелось подвергать опасности жизнь человека, который действительно рисковал своей жизнью.

Наверное, если бы я запомнила, как люди Регьярда напали на караван сугурских воинов, то многое мне стало бы сразу ясно. Но беда в том, что тот день практически стерся у меня из памяти, оставив лишь Регьярда, сообщившего мне, что теперь я его награда.

‒ Поспешим, госпожа, ‒ сообщил мне немногословный северянин, когда уже солнце стояло высоко в небе, ‒ скоро мы прибудем к назначенному месту, и вы сможете передохнуть.

Я только согласно кивнула, от чего мужчина на меня как-то странно посмотрел. Говорить мне не хотелось из-за прилипшего к нёбу языка, а живот и так скрутило в ком, будто от смутного беспокойного предчувствия. Как-то слишком просто и легко получается у нас сбежать. Но, может, оно и к лучшему. Что за неугомонная женская натура ‒ кликать на себя беду. Дурные мысли я старалась гнать прочь.

Дорога вышла на пологие склоны, и взмыленные лошади, будто сговорившись, перешли с галопа на мелкую рысь.

‒ Вилия! ‒ удивленно произнес Илвар, помогая слезть с лошади.

Оказывается, в лесу у предгорья, и правда, был разбит лагерь распоряжался в котором ‒ кто бы мог подумать ‒ мой жених, которого я никак не ожидала видеть.

Они нас ждали, притаившись в тени высоченных сосен. Жених смотрел на меня то ли с восхищением, то ли с потрясением, что смущало и нервировало. Илвар, казалось, впервые увидел меня, до этого одаривая мою невзрачную персону лишь косыми и беглыми взглядами.

‒ Ты очень изменилась, ‒ выдохнул он, опустив наконец-таки меня на землю.

‒ Здравствуй, Илвар, ‒ все, что я способна была произнести. Ноги подкашивались от длительной езды верхом, разбитые колени давали о себе знать.

Говорить, о чем-либо еще, не было никакого желания. Я испытала смятение ‒ этого человека я любила с детства, но сейчас его присутствие и явное внимание не вызывало никакого отклика в сердце. Должна ли я быть благодарна? Несомненно! Или я просто обманываю себя? А если так, когда я лгала себе больше: сейчас или до того, как встретила… встретила.

‒ Рад тебя видеть в добром здравии, госпожа, ‒ передо мной склонился юноша.

‒ И я рада видеть тебя, Унбар! ‒ от чего-то появление брата моего жениха вызвало больше эмоций, чем сам жених со всем его спасательным отрядом. ‒ Теперь ты тоже стал воином.

‒ Да, госпожа, хоть это было нелегко.

Конечно нелегко, учитывая, что в детстве его считали бесполезным калекой ‒ из-за болезни он долго не мог ходить. Стойкость и целеустремленность Унбара делали ему честь.

‒ Достаточно любезностей, ‒ резкость и холод голоса вернули меня на землю. Кажется, я чем-то прогневила Илвара, неужели своим вниманием к его младшему брату? Какая глупость.

‒ У нас осталось не так много времени, ‒ продолжал говорить мой жених, ‒ надо отдохнуть, и отправляемся в путь. В этих горах и так можно ноги сломать. К тому же у границы нас ждет твой отец с частью воинства.

‒ Вот как? ‒ вопрос неожиданно вырвался сам, наверное, такая заинтересованность Хельдога моей судьбой, несказанно меня удивила.

‒ Правитель очень беспокоился, когда ты исчезла.

‒ Надеюсь он в добром здравии, ‒ виновато потупила я взор.

‒ Несомненно. Но нам и правда надо поспешить, если нас обнаружит Регьярд, то нас всех ждет жестокая расправа.

‒ Разве владетель действительно так жесток? ‒ слова Илвара не вязались с известным мне человеком, который спас не только меня, но других людей.

‒ Ты не представляешь, до какой степени! ‒ жених смотрел на меня очень внимательно. ‒ Я надеюсь он не сделал тебе ничего плохого?

Мне не понравился его голос ‒ тихий и вкрадчивый, взгляд подозрительный и колючий. Будто раздразнённый костью пёс, он приготовился набросится на зажатую в угол жертву. Видение растаяло в мгновение ока, но гадостное чувство осталось. А ведь ещё недавно он мне казался таким милым и прекрасным. Среди воинов моего отца Илвар выделялся своей легкой и веселой натурой. Или он просто хотел таким казаться.

‒ Нет, ‒ твердо посмотрела ему прямо в глаза, ‒ ни словом, ни делом Регьярд меня не обидел.

‒ Но поселил в своем замке, недалеко от своих покоев.

‒ Не переживай, Илвар, ‒ спокойно проговорила я, осознавая, какую цену придется еще заплатить за то, что прожила в доме чужого мужчины несколько дней, ‒ как только мы доберемся до моего отца, попрошу его освободить тебя от обязательств передо мною.

‒ Не стоит! ‒ казалось, Илвар удивлен, если не ошеломлен. ‒ Что ты, Вили, я не хотел тебя обидеть.

Он положил свою руку на мое плечо в успокаивающем жесте.

‒ Я верю тебе, ‒ жених смотрел мне прямо в глаза, только вот руку его мне очень хотелось сбросить.

Илвар

‒ Илвар! ‒ взволнованный дозорный прервал беседу с Вилией. ‒ Сюда вдоль южного склона двигаются всадники!

‒ Вот черт! ‒ сквозь зубы выругался Илвар. ‒ Когда они, примерно, окажутся здесь?

‒ Если поторопимся, то успеем уйти.

‒ Твою…

Но, осознав, что рядом Вилия, мужчина перестал ругаться. Как-никак ‒ избранница.

Только сама дева явно не оценила столь трогательную заботу жениха. Смотрела со снисходительным безразличием. И это после всего того, на что Илвар пошел ради этой никчёмной девчонки.

Но основная проблема состояла в том, что невеста Илвара изменилась. Она не отводила больше смущенный взгляд, не прятала лица в плечо, украдкой поглядывая на первого воина Смежных земель. Вилия не та, что была раньше ‒ тихое, забитое существо с восторженным взором испарилось, исчезло в полоном караване или средь холодных пиков проклятых гор. Раньше её влюбленность ужасно раздражала, даже порой выводила из себя. Но теперь в глазах невесты не было того восхищения и щенячьего восторга. Что же в ней изменилось?

Только сейчас он скорее почувствовал, чем понял, что перед ним стоит совсем другой человек. Вроде всё осталось на месте ‒ в изгибах юного и нескладного тела, в миндальном разрезе глаз, в темных волосах. И все же, на прежнюю забитую лань Вилия походила мало. На щеках румянец, блеск в глазах… Выражение глаз стало совершенно другим ‒ в них был вызов. Это у Серой Мыши-то? Которая раньше боялась смотреть на живых людей, прячась за тёткину юбку.

Не может человек за столь короткий срок так измениться. Или может? Илвар не знал точного ответа, но принял однозначное решение ‒ никуда девчонку от себя не отпускать. Что-то подсказывало ему, что Ульга в своих прогнозах могла и просчитаться. По прибытии в Смежные земли, надо будет потребовать у Хельдога скорой свадьбы с его дочерью, и плевать на то, что Вилия побывала в доме чужого мужчины. Со временем грязь Регьярда с неё можно будет смыть. Уж слишком многое было поставлено на кон, чтобы брезговать. А чтобы не сильно артачилась, надо убедить её, пустив в ход все свое очарование. Возможно это и к лучшему, что Вили теперь не такая зажатая, легче будет найти общий язык.

Но сейчас им стоило поспешить ‒ отряд, наступающий им на хвост не очень располагал к долгим размышлениям. С Илваром было слишком мало людей, к тому же, как ни крути, а границу нарушили именно они, поэтому, в случае чего, правитель от них открестится. Новой войны не хотелось никому. К тому же людям Илвара местность была знакома плохо. Проводник-северянин, который вывез Вилию из Гримхайла, единственный кто неплохо ориентировался в горах. Но за годы после того столкновения память могла подвести и опытного следопыта.

‒ Йорг, ‒ обратился Илвар к дозорному, ‒ сколько людей Регьярда едет за нами?

‒ Много больше, чем нас. И, Илвар…

‒ Чего еще? ‒ беспокойство в тоне Йорга не нравилось.

‒ Сдается, это не Регьярд, ‒ не совсем уверенно произнес соглядатай, ‒ чёрный штандарт ‒ не его, и одежды у всадников, будто они из южного предгорья.

‒ Глупости! ‒ отмахнулся Илвар. ‒ Не уж то ты думаешь, что владетель потащится сам в эти дебри?

‒ Но, если Вилия и правда его награда… ‒ не вовремя встрял Унбар.

‒ И что? ‒ все это стало не просто раздражать, а злить Илвара. Он не понимал странные традиции горцев, не принимал это навязчивое преклонение перед ними. ‒ Подумаешь, за освобождение горстки пленных, взять себе девчонку в качестве трофея. Блажь. Я бы и сам поквитался с Регьярдом, встань он на моем пути, но нет же. Его здесь нет!

‒ Ты уверен?..

Голос уверенный. Незнакомый. Чужой, повелительный, опасный.

Не прошло и доли секунды, как Илвар держал в руке меч. Остальные тоже поняли, что произошло, поэтому также схватились за оружие. Только это уже не имело значения. Из-за деревьев выходили всё новые и новые воины, суровые горцы, вооруженные арбалетами и мечами. Бойцы Илвара выстроились полумесяцем на отвесном скальном языке, поспешно натягивая кольчуги и шлемы. Их выследили, причём уже давно. Неприветливый горный массив тому виной. Северяне чужаки в родных местах горцев, и бывалый вояка, служивший проводником, не виновен в том, что знает Гримхайл хуже самого Владетеля. А то, что голос был именно его, Илвар не сомневался. Об этом сказало обескровленное лицо Вилии, её взгляд, полный ужаса и еще чего-то, что сложно было различить.

‒ Выходи! ‒ крикнул Илвар, терять уже, практически, было нечего. ‒ Или великий хозяин гор предпочитает прятаться за ветками?

‒ Ну почему же, ‒ из-за деревьев на опушку, где расположился небольшой отряд северян, вышел человек, ‒ я, как раз-таки у себя дома, а вот вы ‒ чужаки, явно и беспринципно нарушившие наши границы.

Регьярд был совсем не стар. Это даже сбивало с толку. Человек остановивший войну несколько лет назад, вернувший свое наследие по праву. О нём слагали легенды. Но лет ему было ненамного больше, чем Илвару. Такого в бою один на один победить будет нелегко.

‒ У меня к тебе предложение, Илвар, сын Доргара,

Илвар выпрямил спину как мог, чтобы и своим, и чужим казаться чуть выше, опустив клинок сказал:

‒ Говори, Высокий Владетель Горной страны, Регьярд Крылатый сокол, я слушаю тебя!

Регьярд не останавливался, он все приближался и меч держал в ножнах. Как опрометчиво и самонадеянно. Только глупец приблизится к своему врагу на расстояние трёх шагов с голыми руками.

‒ Ты пришел на чужую землю без приглашения, сын Доргара, и я прощаю тебя за это. ‒ у Илвара свело скулы от этих слов, но то, что он услышал дальше, заставило его зубы скрежетать, ‒ ты, как верный слуга, пришел за дочерью своего господина ‒ и это достойно уважения. Но ты украл самое дорогое для меня, мою награду и мою судьбу…

«Значит, и он уже что-то знает про Вилию, знает, что она может…»

‒ Что же мы будем делать?

Регьярд молчал, выжидательно глядя Илвару прямо глаза, будто ответ уже был написан в звонкой тишине утра.

Внезапно вся горячность схлынула с лица Илвара, а ведь Правитель гор не унижал его, не напал из засады, видимо дорожа не только жизнь девушки, но и хрупким миром с Хельдогом. Горцев было больше, значительно, а ещё подкрепление, замеченное на дороге. Их всех бы давно перебили, а первый клинок смежных земель без церемоний поставили бы на колени и перерезали ему горло, как собаке. «Так что же тебя сдерживает? Жизнь Серой мышки?» Закралась гадкая мысль приставить остриё поясного кинжала к тонкой бледной шее девушки, и под её прикрытием уходить на равнины.

‒ Предлагаю свободный проход до самых Смежных земель, мы забудем это недоразумение, и ты передашь моё почтение своему господину…

Пелена спокойствия пала с глаз. Рука вновь подняла клинок:

‒ Прости, Регьярд, нам не разойтись на этой дороге! После того, как мы уедем, ты можешь послать за нами еще большее войско, которое уже, возможно, идет короткими путями до перевала. А если я вернусь без Вилии ‒ Хельдог с меня три шкуры спустит и отдаст моё тело на потеху своим псам.

‒ Мне жаль…

Острые грани мечей встретились. Илвар едва ушел от атаки. Когда только противник успел вытащить меч и встать в стойку? Воины с обеих сторон сцепились в жарких, но непродолжительных схватках. Узкий скальный выступ было легко оборонять, но горцы превосходившие и числом, и умением, теснили остаток отряда к отвесному краю, за которым многие локти вниз бурлил яростный горный поток.

Взмах.

Удар.

Сколько силы!

Попытка выкрутить меч соперника привела лишь к острой боли в запястье. Регьярд был не превзойдён во владении клинком, недаром неприступные кланы гор покорились ему, как единоправному правителю.

Еще взмах. Еще удар…

Илвар был лучшим из мечников Смежных земель. Но Регьярд…

Откуда столько ловкости и мощи? Мечник Смежных земель был готов выплюнуть собственные лёгкие тогда, как дыхание владетеля ни разу не сбилось.

Он легко парировал атаки, методично вышибая из Илвара дух, пока тот, оступившись на камне, не упал наконец на колено.

Неужели конец?

Кровь из рассеченной брови заливала глаза, мужчина задыхался, не в силах подняться, чтобы продолжить бой, но всё ещё в ярости, чтобы остановиться, покориться. Он поискал краем затуманившегося зрения брата. Тела, кругом поверженные, стенающие тела. Только одинокая фигура загораживала собой хрупкую девушку уже на самой кромке.

«Вот так-то, брат! Похоже, что и я погиб, и тебе не сносить головы… Прости…»

За Унбара было обидно. Совсем еще мальчишка, не успел, как следует вкусить жизни с её пирами и прелестницами, мечом намахаться, а сколько приложил сил, чтобы этот меч получить, и в первой же стычке ‒ обречен голову сложить. Будь проклята Ульга с её чаяниями и мечтами о власти. Все беды в этом мире из-за женщин…

Даже Вилия умудрилась вляпаться так, что выкарабкаться уже не получится. И на кой она сдалась этой парочке ‒ Хельдогу и его ненасытной женушке. Опять дражайшая кузина обманула, не сказала всей правды. А ведь ее стоило расспросить как следует.

Какой же он ‒ Илвар ‒ идиот!

Он еще раз посмотрел в сторону Вилии. И усмехнулся. Получается все самое главное можно рассмотреть только перед смертью. Девчонка была явно в ужасе от происходящего, тряслась, словно осиновый лист на ветру, того и гляди ‒ рухнет без сознания. Но ей можно. Нежным девам полагается падать в обмороки, кузина просветила…

Необычайно высокая черная тень заслонила от него все небо. Близился топот многих копыт, всему конец. Рука в последнем усилии приподнялась, чтобы отразить удар.

‒ Не надо!

Илвар услышал звонкий девичий голос и не сразу понял, кто кричит.

«Значит я был тебе хоть немного дорог, Вилия ‒ Серая мышка!» С усмешкой он закрыл глаза.

Но карающего удара к его удивлению не последовало.

Когда ожидание слишком затянулось, Илвар приоткрыл глаза. То, что он увидел, шокировало его до глубины души. Девчонка стояла перед ним, раскинув руки, не давая Регьярду нанести решающий удар.

‒ Прошу тебя, не надо! ‒ рыдала она. ‒ Прости… меня.

‒ Вилия… ‒ голос Регьярда сорвался.

‒ Умоляю, не убивай его! ‒ девушка тяжело осела на колени. ‒ Илвар и есть мой жених, о котором я тебе говорила, он честно пришел за мной и сразился!

‒ Я не…

Владетель что-то хотел сказать, выглядел виновато и растерянно. В миг всё переменилось. Неожиданно раздался легкий хлопок и звук разрывающейся живой плоти донесся до слуха Илвара.

Откуда-то сверху раздался стон боли, и Регьярд ‒ правитель Гор ‒ повалился прямо на девушку.

‒ Рег… ярд? ‒ она не сразу поняла, что произошло.

Из рассеченной арбалетным болтом ключицы мужчины толчками била кровь, в спину было вогнано еще несколько дротиков ‒ зрелище неприятное.

Мимо бежали горцы, другие, в одеждах из грубо отделанной кожи, и бой вокруг закипел с новой силой. Застигнутые врасплох бойцы падали один за другим. Кто-то в расшитой золотом одежде с кривой улыбкой склонился над распластанным телом владетеля на руках у, окаменевшей от случившегося на её глазах, Вилии.

‒ Я же говорил, не надо было тебе возвращаться…

Горец поднял глаза на Илвара:

‒ А ты кто таков, собачий сын?

Илвар едва разлепил спёкшиеся губы, чтобы произнести сиплым голосом:

‒ Я предводитель верных мечников провителя Смежных земель, явился в край гор по его поручению за любимой дочерью Хельдога…

На темном обветренном лице заиграли желваки, глаза в узких прорехах век лихорадочно метнулись вправо-влево, будто ища в окружающем безрадостном пейзаже ответ, рука потянула из ножен меч и вновь с щелчком вернула его обратно. Наконец незнакомец усмехнулся, подперев ладонью подбородок и огладив жидкую бороду:

‒ Забирай свою девку и отправляйтесь восвояси. Передай Хельдогу, что в горах новый владетель, ‒ он повернулся к своим людям, державших коней, и кивнул в сторону раненного Регьярда, ‒ вяжите ублюдка, он ещё успеет отречься от власти, А этого не трогайте ‒ мне сейчас не нужна война со Смежными землями.

Ноги едва держали. Илвар встал, покачнулся, ещё не веря, что остался в живых. Камни были усеяны телами, столько крови…

Где Вилия?

За частоколом серых спин, за шпилями шлемов, опоясанных лисьим мехом, он не сразу разглядел развевающуюся на ветру копну тёмных длинных волос. В какой-то момент воины расступились, давая рассмотреть её. Растрёпанное окровавленное платье, плащ, висящий бесформенной мешковиной на хрупких плечах девушки, на белом лице ни кровинки. Она с испугом смотрит в окружающие её лица. Вот глупая, всё ведь закончилось, сейчас они сядут на коней и вернутся к себе, домой. Вот и Унбар сидит в сторонке с окровавленным лицом и заплывшим глазом, да главное ведь, что живой!

Все перестало казаться застывшим в молоке мгновением, когда из ее объятий попытались вырвать массивное тело владетеля. Глаза её округлились, рот раскрылся в немом крике. Девчонка готова была до последнего сражаться за бесчувственное тело владетеля. Илвар хотел бросится на помощь, чтобы чужаки не навредили девушке, но ему перегородили путь, не подпуская к невесте. Кто-то додумался оттолкнуть Вилию от Регьярда, бесчувственное тело которого поволокли за ноги дюжие воины.

А обезумевшую тишину разрезал её вопль, похожий на крик раненного зверя:

‒ Не-ет! Не-е-ет!

Илвара наконец отпустили, и он бросился к девушке, чтобы удержать ее от метаний. Пусть горцы разбираются со своими проблемами сами. Им троим оставили жизнь и отпустили домой ‒ пора возвращаться, пока не передумали ‒ с этих чудаков станется.

Но беспокоила Вилия, которая не поддавалась уговорам и не желала расставаться с Регьярдом. На минуту тот открыл глаза, рука потянулась к бледному лицу плачущей девушки.

‒ Вили…

Похоже за то короткое время, что у них было, эти двое стали близки. Острая игла то ли злости, то ли глубокого разочарования в самом себе кольнула Илвара в душу. Вот тебе, и Серая мышь!

Когда рука владетеля упала, а глаза закрылись, Илвар испытал постыдное облегчение ‒ ни к чему ему соперник, тем более такой, как Регьярд. А девчонка успокоится, надо дать время. Тем более, первый меч Смежных земель теперь понял, как надо вести себя в её отношении, чтобы окончательно заполучить благосклонность. Вили ‒ добрая и слишком нежная для этого грешного мира. А ещё, она будет принадлежать ему ‒ Илвару, сыну Доргара ‒ поможет ему укрепиться при Хельдоге, сделает его богатым. Что там несла эта курица Ульга про все сокровища мира? Вот и хорошо.

Пора убираться отсюда по добру по здорову.

‒ Пойдем, Вили! ‒ Илвар взял девушку за руку. ‒ Нам пора.

‒ Нет!!! ‒ Вилия вывернулась из крепкой руки мужчины.

Это что еще за шутки?

‒ Его не спасти, ‒ попытался показать свое сожаление мужчина, ‒ а его враги могут передумать по поводу нас. Пойдем!

Но похоже Серая мышь никуда не собиралась, она только пятилась назад ‒ подальше от самого Илвара.

‒ Это моя вина! ‒ из глаз девушки снова полились слезы. ‒ Я предала его… так отплатила за спасение.

‒ Вили! Прекрати!

За ее спиной близилась разинутая пасть обрыва! Знала ли она о нем?

Илвар боялся делать резкие движения в её сторону, чтобы не спугнуть. Невдалеке он заметил застывшего Унбара, остальные тоже замерли, наблюдая за девушкой.

‒ Вилия! ‒ не выдержав напряжения, мужчина все-таки подался вперед.

‒ Нет!!! Уходи!

Вилия ускорила шаг, отступая назад всё дальше и дальше к самому краю. На этот раз к ней потянулось множество рук, пытаясь ухватить за прижатые к груди запястья. Но Вилия не далась, ещё один шаг назад, и она сорвалась с кручи, нелепо взмахнув руками. Илвар рванулся за ней, будто за десять шагов пытаясь перехватить упархивающую голубку. Да пташка уже улетела. Когда мужчина опомнился, крепкие руки младшего брата держали его мертвой хваткой.

‒ Поздно… ‒ прошептал одними губами Унбар.

Всё кончено, теперь точно всё кончено…