Глава 18

Каменные двери спальни распахнулись среди ночи с такой силой, словно их выбили тараном. Осколки камня разлетелись по комнате, но я этого уже не видела: боевое зелье хлестнуло меня, подстёгивая, и я взлетела в прыжке, вскидывая клинки.

Нас с Тенью атаковали.

На мне была лишь ночная сорочка до середины бедра, сплетённая из чёрных кружев, и белоснежный шарф, который я носила вокруг предплечья, не снимая.

И удар чужого меча пришёлся прямо по этому предплечью. Удар, который в любое другое время отрубил бы мне кисть, навсегда оставив калекой, — пришёлся вскользь.

Я неверяще смотрела на разрубленный шарф, падающий с невредимого запястья. Здоровенный демон в синем осклабился, отшвыривая сверкающий клинок, — и обернулся в демоническую форму. Время словно остановилось, пока огромный звериный коготь летел к моему глазу…

…И шлёпнулся на пол в брызгах крови, когда по нему прошлось лезвие катаны.

— В сторону, — раздалась короткая властная команда.

Я посторонилась, и катана, описав великолепную дугу, разрубила демона пополам.

Но за ним вбежали ещё трое.

Демоны влетали в спальню один за другим. По меньшей мере четверо в синих мундирах — и ещё столько же в демонической форме. Я бросила один лишь взгляд на безжизненные тела стражей в металлических доспехах, лежащие у входа, и поняла всё.

Переворот. Чёртов переворот.

А мы были не в старой спальне императора, и тайного хода тут не было.

Плевать.

Я перевернулась в воздухе, оттолкнулась от стены и ударом крест-накрест взрезала обе конечности ближайшему демону, пронзив их до кости. Уже не слыша дикого вопля, повернулась направо и ударила пяткой и клинком одновременно. Промазала: горло демона осталось цело. Но меня устроила и разрубленная челюсть.

— Где Арис и твои чёртовы люди! — бросила я, вставая с Тенью спиной к спине. — Дай сигнал, дьявол тебя подери!

— Мне выйти из покоев и позвать их погромче? — поинтересовался Тень. — А ты пока отвлечёшь остальных?

— Да уж отвлеку, — процедила я, отшвыривая жёстким ударом двух демонов сразу. Один и впрямь загляделся на мою грудь в вырезе сорочки, и я едва подавила нервный смешок. Мне было не до смеха. Наши силы были неравны. Очень неравны.

— Кто хочет тебя свергнуть? — бросила я. — Тень, что происходит?

— Вот что, — раздался новый голос.

Демоны расступились, и вперёд уверенной походкой вышел седовласый демон. Мои глаза расширились. Я знала его. Распорядитель состязаний в Гильдии Клинков!

— Стоило будить меня среди ночи, чтобы вручить очередной приз за победу в состязаниях, — бросил Тень, не опуская катаны. — Веймер, какого дьявола?

— Ваше Величие. — Распорядитель поклонился Тени, едва удостоив меня взглядом. — Я представляю собой… обеспокоенных граждан. И недовольную часть аристократии.

— Настолько недовольную, что она считает, что Подземье проживёт без императора? — резко спросил Тень.

— Почему, с императором. — Веймер развёл руками. — Вот только этот император будет всем удобен. Твоя кровь будет питать Зеркало, но остальными делами тебя обременять никто не будет. Проще говоря, ни для чего другого ты не будешь нам нужен.

— Зеркало не питает императорская кровь, отданная насильно, — устало сказал Тень. — А если заглохнет Зеркало, закроются и все пути на поверхность, в измерение людей. Вы совсем посходили с ума?

Веймер не повёл и бровью.

— Я симпатизировал тебе, Тень, — с сожалением произнёс он. — Как воин ты великолепен. Но императора-полукровку с человеческой девкой мы не потерпим. Особенно если он укрывает охотников и прилюдно отказывается от жертвоприношения на состязаниях.

— Мне показалось, ты ему посочувствовал, — тихо сказала я. — В ту минуту, когда Тень отказался от жертвоприношения.

— Все мы когда-то колебались, — холодно ответил Веймер. — Юнцу из гильдии это простительно: от него требуется только сражаться. Но император, проявивший слабость, недостоин им оставаться. Тебе конец, Тень.

— Правда? — раздался весёлый голос сзади. — А по-моему, конец пришёл именно тебе, бескрылая демонюка.

Раздался звук удара, и демон, стоявший рядом с Веймером и не успевший обернуться, рухнул как подкошенный.

— Увидел Мелвера в коридорах вместе с этими ребятами, — сообщил Конте, шагая вперёд. Вепрь и Аласса стояли прямо за ним. — Очень удивился и от удивления проткнул его насквозь. Как-то у нас с ним сразу не получилось дружбы: слишком уж невежливый парень.

— Ещё бы, — пробормотала я. — Отвёз Тень в Подземье и даже разрешения не спросил.

Веймер высокомерно оглядел комнату. Меня, стоящую в чёрной кружевной ночной сорочке, полуобнажённого будущего императора с катаной и глубоким порезом на плече — и, наконец, раненых демонов, стонущих на полу.

— Нас всё же больше… — начал он.

В следующую секунду стилет, вылетевший из руки Алассы, проткнул ему грудь. Веймер рухнул без звука.

— Сдавайтесь, парни, — посоветовала Аласса. — Переговоров я не люблю.

Демон, стоящий возле дверей, осклабился:

— Вот уж нет, человеческая девка.

Аласса пожала плечами, кивнув налево:

— Тогда встречай подкрепление.

Стражи в металлических доспехах ворвались в комнату, круша и остатки дверей, и нападавших с такой скоростью, что меня чуть не отнесло в сторону от Тени.

Арис быстрым чётким шагом зашёл в комнату последним.

— Предателей среди стражи не было, — произнёс он.

Тень поднял бровь:

— Кто тогда провёл их сюда?

— Похоже, что Шира, — неохотно произнёс Арис. — Она успела сбежать, и на прошлом приёме она очень отличала младшего сына Веймера. Прости, Тень. Я упустил её. Больше такого не повторится.

— По крайней мере, не скоро, — спокойно произнёс Тень. — Особенно после того, как все участники заговора получат своё.

Я поёжилась от его тона.

Арис кивнул мне:

— Думаю, Шира очень хотела отомстить именно тебе. Сама понимаешь почему. Впрочем, когда мы её найдём, надеюсь, место в первом ряду на её казни тебя утешит.

Я вздрогнула, когда поняла истинный смысл его слов.

— Шира будет казнена?

— После того как она покушалась на тебя? — Арис хмыкнул. — Смеёшься? Раньше в таких случаях вырезали всю семью.

Я перевела взгляд на Тень:

— Всю семью? И даже детей?

— Подземье сильно своими традициями, Закладка, — невесело произнёс Конте, глядя на брата. — Так, Ниро?

Тень вздохнул, оглядывая разгромленную спальню. До меня вдруг дошло, что я была полуодета, и я спешно завернулась в длинный атласный халат.

— Ещё одна бессонная ночь, да? — усмехнулся Конте. — Привыкай. Если останешься здесь, такие сюрпризы будут радовать тебя регулярно.

Тень вложил катану в ножны.

— Арис, убери отсюда всех и проводи охотников в их комнаты. Мне нужно поговорить с братом. Конте, Дара, следуйте за мной.

Тень провёл нас в неожиданно аскетично обставленный кабинет. Потёртые томики на полках, потухший камин, сбитая мозаика на полу… И больше ничего, кроме бумаг, стола и нескольких стульев.

— Скромно для императора, — заметил Конте.

— Это временно. — Тень уселся на краешек стола. — Это кабинет Ариса, а он не очень-то привык к роскоши; я когда-то вытащил его из трущоб. Нам надо поговорить.

— О чём?

— О вас двоих… точнее, пятерых, — голос Тени был отрывистым и резким. — Если вы желаете уходить, уходите сейчас. Ещё пара бесед, страстных объятий, слёз и ромашек у изголовья постели ничего не изменят, а ненависть и презрение в ваших глазах — не то прощание, которое я желал бы запомнить. Вас проводят через ближайший портал со всем необходимым.

Мы с Конте переглянулись.

— Нет, — одновременно произнесли мы.

Тень поднял бровь:

— И почему же?

— Потому что мы не договорили, — произнёс Конте. — Потому что мы не попрощались. И потому, — его голос упал до шёпота, — что ты очень, очень пожалеешь, что у тебя никогда больше не будет настоящей семьи. Ты даже не догадываешься как. И я хочу уберечь тебя от этой ошибки.

Мои глаза расширились.

Конте знал. Знал, что я жду ребёнка.

— Чего ты хочешь? — только и сказал Тень.

— Отложи своё превращение в чудовище на один день. Побудь с нами. Запрети себя тревожить до закат… — Конте осёкся. — До вечера. Сделай это для меня, Ниро.

Тень очень долго молчал.

— Куда мы пойдём, Конте? — наконец спросил он, и я впервые за долгое время услышала в его голосе растерянность. — Куда?

Конте улыбнулся ему. Шагнул к брату и взял его руки в свои.

— Домой.

Светлячки играли в саду, и цветные мхи переливались на каменных стволах. Словно много лет назад, когда Конте и Ниро Мореро были детьми.

Конте не повёл нас в развалины дома, и я знала почему. Когда нас здесь уже не будет, у Тени останется вдоволь времени, чтобы бродить по опустевшим комнатам, предаваясь воспоминаниям. Сейчас же Конте хотел привести брата туда, где ничего не изменилось.

В сад. Туда, где они были счастливы.

Я с замиранием сердца следила, как в глазах Тени светится узнавание, а на губах то и дело вспыхивает задумчивая улыбка. Он давно уже не был тем мальчишкой, который с сияющим видом когда-то бегал по этим дорожкам, окликая брата. Но в эту минуту, казалось, призрак юного Ниро Мореро коснулся его вновь, ожил и расцвёл рядом с нами.

Призрак, чьи крылья были светлыми. Впрочем, разве Ниро Мореро нужны были крылья, чтобы быть счастливым?

Из невозможного далёка до меня вдруг донёсся звонкий мальчишеский крик:

«Конте, смотри, как я сейчас полечу!»

«Демоны не летают, балда!»

«Неправда! Я тебе докажу!»

…Игра воображения, конечно. Но почему-то я была уверена, что так и было.

Ниро мечтал обрести крылья, чтобы взлететь. И счастливая детская мечта обернулась грёзами Тени о тёмном древнем искусстве — и проклятием, которое его настигло. Даже теперь, когда проклятие было снято, он не мог обрести свободу.

Потому что свобода сделалась бы для него поражением.

Я шла по узкой дорожке, впитывая в себя кусочек их детства. Всюду виделись призраки: двое мальчишек с тренировочными мечами, юный Ниро, устроившийся на ветке с книгой, Конте, прячущий клубнику для младшего брата…

— Когда-то, — негромко произнёс Конте, устраиваясь под каменной сосной, — мы помыслить не могли жизнь вдали друг от друга. Я хочу показать тебе, что ничего не изменилось.

Тень, помедлив, сел рядом.

— Закрой глаза.

Тень бросил быстрый взгляд в сторону ворот, где ждала охрана. И послушно закрыл глаза. На его спокойном и холодноватом лице не было ни следа ожидания чуда, и даже его дыхание оставалось ровным. Но я видела, как билась жилка на его шее. И как во всём его облике вдруг произошла едва заметная перемена, словно вдали вспыхнул огонёк.

— Я мечтал о кораблях, — вдруг сказал Тень. — О больших-больших кораблях. О море, которого никогда не видел Альдемаро. Почему я сейчас об этом думаю?

— Потому что ты чувствуешь, как пахнет корицей, — ухмыльнулся Конте, доставая кусок булки и разминая её в пальцах. — Кое-кто перепачкал ею все морские гравюры, и образ остался с тобой навсегда.

— Кто бы говорил, — фыркнул Тень. — Ты оставил жирные пятна на всех моих любимых страницах «Пути».

— Потому что кое-кто, не будем показывать пальцем, спрятал от меня эту книгу после…

Я закрыла глаза и легла на мох, вслушиваясь в их беседу, но слыша её словно издалека. Конте прибёг к своей последней, самой главной и самой драгоценной защите — к детству. К общим воспоминаниям, которые никуда не делись и не могли деться.

Он был прав, и он был искренен. Но моё сердце заныло. Потому что мы оба скрывали от Тени самое главное.

Моего ребёнка.

— Тень, — вдруг сказала я, не открывая глаз. — Ниро. Представь, что у тебя будут сыновья. Они могут вырасти так, как выросли вы с Конте: в почти человеческой семье, где царит любовь, и тогда память о детстве будет им защитой всю жизнь. Или они вырастут во дворце, лишённые человеческой половины. Вырастут такими, как Адриан.

Я приподнялась, открыв глаза, и посмотрела прямо в лицо отцу моего ребёнка. Ниро Мореро, который об этом не знал.

— Сегодня ты выбираешь не только для себя, но и для своих детей, — тихо сказала я. — И они не могут говорить за себя.

Глаза Тени расширились.

— А ты бы их хотела? — еле слышно произнёс он. — Со мной?

— Конечно.

Тоненькая нить изо взгляда во взгляд протянулась между нами, и я вдруг почувствовала, что её не порвёт ничто. Что она останется между мной и Тенью навечно, где бы я ни была. Где бы он ни был.

А потом Тень резко встал.

— Ты куда умнее, чем я думал, Конте, — хрипло сказал он. — Ты оказался куда ближе к тому, чтобы меня переубедить, чем ты сам подозреваешь. Но ты ошибся. Знаешь в чём?

— В чём? — спокойно спросил Конте, глядя на него снизу вверх.

— Если я отправлюсь с вами не потому, что этого хочу я, а потому, что этого хотите вы, я буду несчастен с вами всю жизнь. Потому что это будет не мой выбор. А значит, — по лицу Тени прошла судорога, — со мной будете несчастны и вы. И… мои дети тоже.

Я побледнела.

— Ниро…

— Я решил.

— Правда решил? — резко спросил Конте, тоже вставая. — Может быть, причина в другом? Ты боишься, что отправишься с нами, а мы будем с тобой несчастны. Боишься, что ты этого не стоишь. Боишься взвалить на себя ответственность за наше счастье — и проиграть. Боишься, что раз ты не можешь нас контролировать, то обязательно нас потеряешь. И ищешь утешения в тёмном искусстве, потому что оно не предаст тебя никогда.

Его голос сделался тише.

— Но ты не проиграешь со мной и с Закладкой, Ниро. Потому что ты нужен нам, любой, каким бы ты ни был. Ты стоишь любого риска. И если кто-то не стоит тебя, если кто-то тебя не заслуживает, так это Подземье и его мёртвые императоры с их тёмным искусством, ради которого приходится жертвовать чужими жизнями. Ты сам это знаешь. Когда мы вдвоём, вместе, и готовы пожертвовать собой ради другого, мы способны даже преодолеть проклятие. Неужели это ничего не стоит?

Тень постоял несколько секунд, глядя на каменную сосну. Потом вытянул руку, робко, почти благоговейно — и коснулся отполированной ветви.

— Я помню, Конте, — тихо сказал он. — Но это ничего не меняет.

Он бросил последний взгляд на дом. И двинулся к выходу из сада, не оглядываясь.

Последний вечер с Тенью запомнился мне лишь обрывками, отдельными образами, теряющимися в тумане.

…Свечи, горящие вокруг мраморного бассейна…

…Лёгкий десерт из взбитых сливок поверх медового мармелада из персиков…

…Разодранные кружева, отлетающие прочь…

…Пересохшее горло, пересохшие губы, но вода слишком далеко, а его обнажённое тело — слишком близко, чтобы оторваться от него хотя бы на миг…

…Протяжный тихий стон, скомканные шёлковые простыни и слёзы в уголках моих глаз…

…И моё имя, срывающееся с его губ.

А потом наступила ночь, и я поняла, что настало время для последнего шага.

Налить Тени снотворное. Аккуратно и незаметно, как учили меня хейко.

Тень с задумчивым видом сидел на бортике мраморного бассейна. Я бесшумно подошла к нему.

— Налить тебе вина? — негромко спросила я.

Он покачал головой:

— Думаю, что показать тебе напоследок. И, кажется, нашёл кое-что.

Тень потянулся было за халатом, но потом лишь небрежно пожал плечами. Я прищурилась. Хм. Это что, нам не понадобится одежда там, куда он меня поведёт?

В следующее мгновение Тень встал, продемонстрировав мне капли, стекающие с безупречных ягодиц. И, пока я любовалась на его подтянутую спину и роскошные бёдра, подошёл к стене и нажал незаметный рычаг.

И поманил меня за собой.

— Проклятье, когда же вы уже научитесь обходиться без своих подземных ходов, — пробормотала я, спускаясь за ним по узкой винтовой лестнице без перил.

Тень не обернулся.

— Сюда невозможно пробраться. Это путь в одну сторону. Увидишь.

Я только открыла рот, чтобы сказать, что мне совершенно не нужен очередной дворцовый чулан, как лестница закончилась. Я сделала шаг вперёд — и чуть не полетела носом вниз от изумления.

Мерцающий зелёный блеск мхов освещал небольшую пещеру с тремя изумрудными озерцами. Над водой поднимался пар.

Легендарные горячие источники Подземья.

— Ходит слух, что одно купание здесь продляет жизнь на пятьдесят лет, — произнёс Тень. — Веришь?

— Не очень, — растерянно произнесла я, глядя на малахитовые переливы на воде.

— А я — да. Иногда.

Тень протянул мне руку. И я, на мгновение забыв о снотворном, ждущем наверху, приняла её.

— Ты будешь жить долго-долго, — тихо произнёс он. — Обещаю.

У меня вырвался невесёлый смешок:

— Здесь, в Подземье? Помнишь, что было прошлой ночью?

— Везде, — голос Тени был уверенным и твёрдым. — Мы победили, Дара-Закладка. Мы пройдём через что угодно.

Он рассказывал мне сказку, и мы оба это знали. Но сейчас… ведь немного сказочной иллюзии напоследок никому не повредит, правда?

И… мне хотелось в неё верить. Если я и маленький Ниро, растущий внутри меня, будем жить долго-долго, может быть, я дождусь своего взрослого Ниро? Даже из императорского дворца?

Тень подвёл меня к верхнему озерцу и легко перенёс через край. Его рука случайно скользнула по моему животу, и я застыла. Вдруг он поймёт, хоть это и невозможно?

Но он лишь коснулся губами моего виска.

— Я найду все чудеса Подземья, — прошептал он. — И покажу тебе каждое.

— Мне они не нужны, — прошептала я в ответ. — Если у меня будешь ты. Там, наверху.

Мы замерли, прижавшись лбами друг к другу. Руки Тени легли мне на талию, скользнули по позвоночнику — и я поцеловала его первой.

А потом мы вдвоём опустились в воду. В мягкую, нежную шёлковую воду, горячую и ласковую, принявшую нас так, словно мы были в ней всегда.

Мы не занимались любовью. Просто плыли, держась за руки и не трогаясь с места.

Через несколько часов я покину Подземье навсегда.

Но сейчас это не имело значения.

Я едва запомнила, как мы вернулись. Просто в одну секунду я держала в руке бокал с вином, во вторую секунду капнула туда снотворное, а в третью повернулась к Тени, протягивая бокал ему. И молча глядела, как Тень выпивает его до дна.

Так просто. Впрочем, это всегда просто, когда тебе доверяют.

На мгновение меня пронзило дикое желание выбить бокал из его рук. Остаться. Рассказать ему правду, увести его с собой.

Но я знала, что это не сработает. У меня был план, и план этот был — обмануть его.

Я вдруг вспомнила, как Тень обманом напоил меня снотворным в ночь перед своей коронацией. Но легче мне от этого не стало.

— Вкус так себе, — пробормотал Тень, морщась. Зелье действовало не сразу, но взгляд его уже начал становиться затуманенным и сонным.

— Ляжем спать? — предложила я. — Словно сегодня самая обычная ночь. А утром попробуем отговорить друг друга в последний раз. Вдруг получится.

— Ммм.

Тень откинул покрывало и сел на кровать, зевая. Я устроилась рядом и, когда его голова коснулась подушки, прижалась щекой к его плечу.

— Какую бы сказку ты рассказала нашему сыну? — вдруг спросил Тень. — Если бы… до этого дошло, разумеется.

Мне стоило усилий не вздрогнуть.

— Я… знаю мало сказок Подземья, — произнесла я. — Но я помню ту, что ты рассказал мне. Об императоре, который вернулся за своей возлюбленной слишком поздно. Знаешь, мне кажется, всё было иначе.

— Как? — негромко спросил Тень.

Я помедлила.

— Император… покинул свою возлюбленную, — произнесла я. — Его ждал трон, и он не мог помыслить, что девушка, которую он оставляет, когда-нибудь сделается чем-то большим, чем красивым воспоминанием. Его манила власть, а жертвенную любовь он считал слабостью.

Тень молчал, но его молчание было уютным, не давящим. Сонным — и одновременно нежным. Словно мальчишка в нём тоже хотел услышать сказку до конца… и надеялся на счастливый финал.

Как и я.

— Но его возлюбленная продолжала ждать, — тихо сказала я. — Спокойно и уверенно, словно знала, что её любимый должен вернуться. У неё родился сын, и дом их был пронизан счастьем, не тоской. Другие мужчины глядели на неё кто с вожделением, кто с нежностью, но она лишь с улыбкой качала головой и желала им найти свою половинку. Она была одинока… но она не считала своё одиночество проклятием. Лишь облаком, которое должно было пройти, и тогда вновь взойдёт солнце.

— Но солнце могло никогда не выглянуть из-за облаков, — проронил Тень.

Я улыбнулась:

— И это ей говорили. Но она считала иначе.

Я помолчала.

— Её сын вырос охотником на демонов, сильным и красивым. И вот как-то он возвращался с дела, улыбаясь и думая, как его мать обрадуется очередной победе, как вдруг увидел демонов на старом кладбище. Они напали на какого-то путника, и он явно проигрывал в неравной схватке.

— Как это обычно и бывает, — произнёс Тень.

— Молодой охотник, разумеется, не испугался ни их демонической формы, ни численного преимущества. Он обнажил меч и бросился в схватку, и все демоны пали там же. Ни одному не удалось сбежать, ведь охотники беспощадны, особенно когда видят людей в беде: такова их работа.

Я приподняла голову и улыбнулась, глядя Тени в глаза. Я уже знала, что произойдёт дальше. А вот Тень — нет.

— Прохожий был тяжело ранен, и сын императора, который сам не знал о своём происхождении, предложил ему кров. Протянул ему руку, но спасённый отказался. Он глядел на одну-единственную могильную плиту так, словно вся его жизнь была похоронена под ней, — и отказывался уходить.

— Так это был… — Тень осёкся, когда я поднесла палец к губам.

— Пока не скажу, — строго сказала я. — Это моя сказка, так что я буду рассказывать её так, как хочу. Так вот, на этой могильной плите было имя бабушки охотника, которую тот никогда не встречал: она умерла ещё до его рождения. Её именем назвали мать молодого охотника, и, глядя на гостя, он впервые заподозрил, что тот оказался в их краях не зря. Но оставлять раненого на кладбище холодной и дождливой ночью он не собирался, так что чуть ли не силой закинул его руку себе на плечо и повёл домой.

Тень едва заметно улыбнулся мне, а я улыбнулась ему.

— Дверь открылась, — тихо сказала я. — Женщина обернулась от очага и увидела двух мужчин, которых она любила больше всего в жизни. Своего сына — и его отца, которого собственный сын спас от наёмных убийц на кладбище.

— Он вернулся, — тихо сказал Тень.

— Он вернулся.

Мы молча глядели друг на друга.

— А потом? — негромко сказал Тень.

Я с улыбкой покачала головой:

— Я не знаю. Но разве это важно? Ведь они были вместе.

Веки Тени дрогнули, закрываясь. Зелье наконец начало действовать в полную силу.

— Вместе, но ненадолго, — прошептал он. — Его жизнь… лежала… во дворце…

Глаза его закрылись окончательно. Он спал.

Несколько мгновений я прислушивалась к глубокому, ровному дыханию.

А потом провела рукой по его волосам, встала и, запретив себе думать о чём-то другом, начала одеваться.

Я собиралась быстро, не глядя на того, кого я опоила и кого мне вот-вот предстояло покинуть. Одежда, зелья, клинки Альдемаро — и императорский аметист, всё ещё горящий на пальце. Мой пропуск куда угодно.

Тень лежал на спине, прикрытый покрывалом до груди, и казался мирно спящим. На губах его была лёгкая улыбка, и его лицо вновь принадлежало юному Ниро Мореро, который в кои-то веки был спокоен и счастлив. Который услышал сказку с хорошим концом, которую так желал услышать.

Я коснулась пальцами его щеки на прощание. Ласка, на которую я больше не имела права.

— Возможно, ты победишь всех своих врагов, — прошептала я. — Возможно, ты будешь править долгие десятилетия и Подземье при тебе расцветёт как никогда. Получишь все свои сокровища и исполнишь все свои мечты.

Я грустно улыбнулась:

— Но ты так и не увидишь кораблей.

Я хотела обернуться в дверях. Безумно хотела. Но знала, что если обернусь, то мне не хватит сил уйти.

Каменные двери бесшумно закрылись за мной. Я кивнула стражам, указывая на свой перстень:

— Один из вас проводит меня к охотникам. Немедленно.