Глава 17

— …Если ты посмеешь запереть меня здесь, — ледяным тоном произнесла я, — я кого-нибудь убью.

— Тебя похитят.

— Плевать! — закричала я. — Я хочу повидаться с Конте. Я хочу, чтобы это время он провёл во дворце — с тобой! И переубедил тебя, чёрт подери! Потому что ты идиот!

Мы стояли в бывших императорских покоях, когда-то принадлежащих Адриану. За спиной Тени ждал балкон, с которого открывался вид на всё Подземье, но ни Тени, ни мне не было дела до ошеломляющего вида.

— Ты останешься здесь, — повторил Тень. — Никто не посмеет угрожать мне твоей жизнью. По крайней мере, до коронации. С Конте я разберусь сам.

Он кивнул на стол, полный бумаг, и распахнутый потайной шкаф.

— Мне нужно разобраться с секретами Адриана. Если хочешь помочь — сядь и помоги.

— Доверишь мне тайны императорского двора?

— Только самые неважные.

Я покачала головой:

— Я отправляюсь к Конте, Тень. Дай мне охрану, если захочешь, но даже не пробуйте меня остановить, Ваше Величие. Иначе на коронации вы будете взбираться на трон на костылях.

Тень холодно улыбнулся:

— Вот даже как?

— Даже так. И если ты попытаешься бросить меня на кровать и зацеловать в разные места до изнеможения, а потом запереть здесь без одежды или что-то ещё в таком же духе, вспомни нашу первую встречу. В этот раз я всё-таки взрежу тебе и штаны, и всё остальное. Может, без костылей и обойдётся, но трости тебе точно не избежать.

Тень опустился на стул и устало потёр лоб. Бумаги разлетелись по пышному ковру, но Тени, очевидно, было наплевать.

— У меня столько дел, сколько у правителя Рин Дредена не было никогда в жизни, — утомлённо сказал он. — Я уверен в своей мечте. Я не отступлюсь. Я не желаю оправдываться перед тобой и перед братом, но девушка, которую мне нашли для жертвоприношения, — убийца, отравившая двух своих товарок на поверхности и ещё одну здесь, в Подземье, и в её виновности я убедился. Обряд состоится, я взойду на трон, и Конте не сможет меня переубедить, Дара. Ты сделаешь лишь больнее и мне, и ему, приведя его сюда.

Он редко называл меня по имени. Тень и впрямь был серьёзен.

И он нуждался во мне.

— Просто скажи, что не хочешь, чтобы я уходила, — тихо сказала я. — Даже на пару часов. Даже к Конте.

— И это тоже.

Я отвернулась от Тени. Шагнула на балкон и опёрлась о каменные перила, глядя с головокружительной высоты на дворцы, раскинувшиеся вдали, и трущобы, виднеющиеся ещё дальше. Цепочки огней и облака светлячков на горизонте. И ни единого дуновения ветра. Сумасшедший, безжалостный мир. И Тень хотел здесь остаться.

— Здесь не прольётся дождь, — произнесла я вслух. — Не выглянет солнце. Никто и никогда искренне не признается тебе в любви, а каждое жертвоприношение будет методично выжигать кусочек твоего сердца, пока ты не достанешь самые секретные бумаги Адриана и всерьёз подумаешь о том…

— Прекрати, — послышался голос Тени сзади.

— …О том, — неумолимо продолжала я, — чтобы кого-то проклясть просто для того, чтобы не оставаться одному. Скажешь, нет?

— Скажу. — Твёрдая ладонь легла мне на грудь, вынуждая развернуться. — И повторю ещё раз.

Я холодно взглянула Тени в глаза:

— А чтобы дошло лучше, сначала прикажешь мне обнажиться перед императором? Может быть, ещё и встать на колени и расстегнуть тебе штаны?

Скулы Тени вдруг покрылись едва заметной краской, и я едва сдержала улыбку. Этот приступ скромности был почти… очаровательным.

— Я отпускаю тебя к Конте, — вдруг сказал он устало. — И даю тебе эскорт. В обмен на одно обещание.

— На какое?

— Подумай о том, чтобы остаться, — просто сказал Тень. — Чтобы сделать это место своим домом.

— Своей тюрьмой, ты хочешь сказать.

— Если ты будешь говорить со мной таким тоном на людях, тюрьмой всё и кончится, — согласился Тень, не убирая ладони с моей груди. — Но всё может быть куда приятнее. К примеру…

Он вдруг запнулся. Помолчал. Невесело улыбнулся:

— Проклятье, ничего не могу придумать. И врать тебе тоже не могу.

Я положила ладонь поверх его ладони. Здесь, на такой высоте, нас не видел никто, и меня кольнула мысль, что, когда мы с Конте исчезнем из жизни Тени, никто не увидит его настоящего. Даже стоя совсем рядом с ним.

— Я не хочу, чтобы ты мне врал, — тихо сказала я. — И особенно не хочу, чтобы ты лгал самому себе. Может быть, вернёмся на тот остров? Ещё один последний рассвет, ты и я? Я нарву тебе ромашек, и может быть — ну вдруг? — ты увидишь, что твой дворец — такая же тюрьма, как и камера Церона. Пожалуйста?

Тень едва заметно вздрогнул. Неужели мои слова настолько попали в цель?

— Уходи, — жёстко сказал он, указывая на дверь. — Возвращайся с Конте или без него или не возвращайся вовсе, но сейчас — уходи.

Он до сих пор не произнёс ни слова о том, что думал и чувствовал. Ни о смерти Церона, ни об убийстве императора, ни о снятом проклятии и о грядущей коронации. Но я знала, что спрашивать его было бесполезно. Тень закрыл от меня часть себя, защищаясь от боли неминуемого расставания. И, возможно, больше не откроет её для меня вообще. Даже во сне.

Я подхватила клинки, лежащие у кровати, и вышла, не оборачиваясь.

Конте заключил меня в объятья, едва увидел. Охотники столпились вокруг, но Конте шикнул на них, и они исчезли в соседней комнате. Я, впрочем, успела улыбнуться Алассе и кивнуть Сетеру с Вепрем.

Едва я высвободилась из объятий Конте, я оглядела полуголую дыру, в которой они оказались. Единственная спальня, скромная кухонька, умывальная, где едва можно было повернуться.

Конте ухмыльнулся, заметив мою растерянность:

— Не очень-то похоже на хоромы моего братца, да? Пошли на крышу, поговорим.

— Ты уже всё знаешь?

— Тень — наш новый император, — пожал плечами Конте. — Мне хватило.

Тень. Не Ниро.

Я вздохнула и последовала за Конте на узкую каменную лестницу, ведущую наверх.

Мы расположились на крыше. Конте достал ломоть чёрствого хлеба и круг подозрительно выглядящего белого сыра, и я, подумав, отщипнула кусочек. Во дворце у меня не было аппетита.

— Император проклял Церона давным-давно, — произнесла я. — Когда император узнал, что вы двое освободились от проклятия на пару мгновений, он немедленно приказал убить Церона, чтобы подобного не произошло с ним. Церон опередил его, смертельно ранил императора, а тот, умирая, сумел отомстить, приказав Церону умереть. Теперь оба мертвы, и вы с Тенью свободны.

— Коротко и ясно, — согласился Конте. — Приятная мелочь насчёт свободы. Я почувствовал… что-то, но не был уверен.

— Сложно поверить, что всё позади, — тихо сказала я.

— Ещё как. — Конте глубоко вздохнул. — Наверное, ещё неделю буду ходить и не верить. Церон мёртв? Надо же, мой младший братец наконец свободен. Да ещё и сбылась его мечта — ну, если вообще вспоминать о такой скучной детали, как императорский трон. Что он чувствует по этому поводу?

— Кто, трон?

— Мой брат, балда. — Конте беззлобно дёрнул меня за растрепавшуюся прядь. — Думаешь, я не беспокоюсь об этом болване каждую минуту? Даже когда уплетаю местный ошеломительно вкусный завтрак?

Я покачала головой:

— Я пыталась спросить, но он ничего мне не рассказывает. Я упросила его привезти вас всех во дворец, чтобы вы с ним побыли вместе до коронации, так что, может быть, он расскажет тебе?

— Надеюсь, — пробормотал Конте. Он вдруг нахмурился. — Похороны императора. Знаешь, что это значит?

— Что?

Его глаза зажглись.

— Это значит, что все влиятельные демоны с поверхности будут здесь. Да к чёрту «влиятельных», вообще почти все демоны будут здесь! Понимаешь?

— Самое время, чтобы разбить Зеркало… — прошептала я. — И закрыть все порталы. И тогда все демоны останутся на этой стороне.

Конте ухмыльнулся:

— Разве ты не для этого тащишь нас во дворец?

Охотники собрались быстро. Оружие, зелья, остатки горючей смеси, запасная одежда и немногие мелочи. Уже перед самым выходом я отвела Алассу в сторону.

— Твоё зелье горчило, — очень тихо сказала я. — До невозможности. Я выплюнула его и не смогла проглотить ни капли. Я боюсь, как бы не отравилась ты.

Аласса смерила меня очень странным взглядом.

— Ты собирала сплетни в Янтарном квартале. Хейко так и не объяснили тебе, как действуют зелья?

— Как-то не до этого было.

Аласса вздохнула и сжала мою руку.

— Всё будет хорошо. Конте мы ничего не скажем и остальным тоже… но я достану тебе кое-что. Будет горько, но потом придёт твой женский цикл, и ты обо всём забудешь.

Я моргнула:

— Это что за «кое-что» такое?

— Зелье было горьким, — терпеливо произнесла Аласса. — Оно бывает горьким только для тех, кто ждёт ребёнка, чтобы будущая мать случайно не навредила малышу. От одного зелья никакого вреда не будет, тем более что ты ничего не проглотила, но больше не пей: не поможет всё равно.

— Не поможет… от… от чего именно не поможет? — Я заморгала. — Аласса, я…

…Зелье бывает горьким лишь для тех, кто ждёт ребёнка?

Я — жду ребёнка?

Нет. Не может быть. Невозможно. Это про кого-то другого, не про меня. Мы с Тенью занимались любовью всего-то несколько раз, мы не могли, я не могла…

Мне очень хотелось привалиться к стене или скорчиться в углу. Но мужчины ждали нас внизу, и сейчас было не время.

— Ты должна избавиться от этого ребёнка, — с нажимом произнесла Аласса. — Полукровка с императорской кровью? Знаешь, насколько это опасно? Ты подставишь под удар всех нас. Вообще всех. Весь чёртов мир на поверхности.

— Конте… — начала я.

— Дело другое. Он уже есть. Ребёнка ещё нет.

— Но будет, — тихо возразила я.

Я сама не знала, что заставило меня так сказать. Дурацкое чувство. Мне не было и двадцати, мы с Тенью собирались расстаться, у меня не было ни дома, ни родителей, и некому было меня поддержать. Кроме Конте, у которого никогда не было своих детей, а я со своим ребёнком только помешаю ему создать свою семью.

А ещё я была охотницей на демонов, и это значило, что я могла оставить своего ребёнка сиротой в любой момент. А ещё мой ребёнок будет полукровкой, а я человек, и я понятия не имела, как будет протекать моя беременность. А ещё…

…Но я знала, что не передумаю.

Аласса остро посмотрела на меня:

— Не сходи с ума. Думаешь об отце ребёнка? О Тени? Ты больше его не увидишь. Разобьём мы Зеркало или нет, вернёмся домой или нет, вместе вам двоим не быть. Будешь растить ребёнка одна? Вы с Тенью были вместе в катакомбах, так что пойдут слухи, а там и до покушений недалеко.

Я дёрнула плечом:

— Конте как-то справился.

— Потому что никто не знал, кто он!

— И про моего ребёнка никто не узнает. — Я прикрыла глаза. — В Рин Дреден я не вернусь. Слишком много… воспоминаний.

— Дара…

— Я знаю. Но я приняла решение.

Аласса молча обняла меня и поцеловала в лоб.

— Мы с тобой, — тихо сказала она. — Что бы ни случилось, мы поможем. Скажешь Конте?

Я невесело улыбнулась.

— Позже. Мне… мне нужно привыкнуть к этой новости самой.

Она кивнула.

— Идём. Нас ждут.

Я молча последовала за ней. И, уже выходя в переулок, где нас ждал эскорт гвардейцев, я подумала о том, что так и не задала Конте самый главный вопрос.

Если мы разобьём Зеркало и лишим Подземье порталов, что будет с нами дальше?

Что будет с моим ребёнком? И что случится со мной?

Тень распорядился, чтобы ему подготовили покои, выходящие в живой сад. Те, что принадлежали его матери когда-то, — и те, что Адриан так и не решился отдать никому другому.

Я сидела на полированном каменном подоконнике и смотрела на деревья. Был вечер, и яркие огни сменились ночными, окрашивая сад в оттенки сиреневого и голубого. Безумно красиво.

Но если я останусь в Подземье, это все деревья, которые я когда-либо увижу вновь. И это тёмное осеннее очарование быстро утратит всякий смысл.

Нет. Мой ребёнок увидит солнце. В этом я была уверена, как никогда.

И именно поэтому, как бы нечестно это ни было, я не собиралась говорить Тени. Я не верила, что он оставит меня здесь насильно, но вводить его в искушение я тоже не собиралась. К тому же если Тень всю жизнь будет закрывать глаза с мыслью, что его сын растёт вдали от него и Тень никогда его не увидит…

Я не могла этого допустить. Лучше ложь, чем такое знание.

В душе вдруг шевельнулась слабая надежда. Теперь, когда я жду ребёнка, может быть, Тень всё-таки решится отправиться со мной на поверхность? Домой, в Рин Дреден, который ждёт его? В скромный дом у реки? Куда-то, где мы трое будем счастливы, где Конте будет рядом, где охотники, которые стали моей семьёй, помогут мне в самом важном деле в моей жизни? Мне было девятнадцать, я была совершенно растеряна, а присутствие тех, кто был мне близок, придавало мне сил. Я вдруг представила Вепря, меняющего пелёнки, чтобы я в кои-то веки могла поспать, и невольно захихикала. С него станется научить малыша паре заковыристых ругательств ещё до того, как маленький Ниро начнёт ходить.

Я вдруг поняла, как его назову. Странно, но никаких сомнений у меня не было. Как и в том, что у меня будет сын.

Наследник императорского престола. Ох, чёрт.

Резная дверь открылась почти бесшумно. Я повернула голову.

— Начнём новый круг ссор и ругани, Ваше Величие? — спросила я негромко. — Или просто ляжем спать?

Тень криво улыбнулся, сбрасывая плащ. Он отказывался носить пурпурное облачение императора, всё ещё одеваясь по-прежнему. Но я знала, что это ненадолго.

— Второе. Сил на очередную перепалку после изнурительных бесед с Конте у меня нет всё равно.

Я подняла бровь:

— Что он тебе наговорил?

— Как обычно. — Тень устало вздохнул и присел на кровать. — Длинную речь, которую можно было легко свести к одной фразе. «Я люблю тебя, и ты мне нужен».

— Причём с обеих сторон, — тихо сказала я.

Тень прищурился, глядя на меня:

— Думаешь, я яростно буду это отрицать?

— Как мальчишку вроде тебя вообще можно допускать до престола? — задумчиво сказала я. — Император, умеющий шутить? Да тебя обсмеёт всё Подземье.

— Наоборот, это я посмеюсь последним, — хмыкнул Тень. — Когда-то я говорил, что мои шутки тебе не понравятся.

— Что ты будешь делать, когда мы с Конте исчезнем? — негромко спросила я. — Бродить по коридорам в одиночестве? Сидеть в тронном зале с книгой? Теперь к твоим услугам все библиотеки Подземья, в конце концов. Твоё наследие — у твоих ног.

— Знаю. — Тень откинулся на покрывало и прикрыл глаза. — Я рассчитывал на то, что Адриан будет жить и править ещё месяцы. Несколько лет, может быть. Что за это время ты… свыкнешься.

— И как бы это выглядело? Я бы читала тебе мораль по утрам вместо завтрака?

— Обнажённой? — Тень открыл глаза и приподнял бровь. — Тогда я согласен даже на лекции по этикету.

Я фыркнула, и он невольно улыбнулся в ответ. Я протянула руки:

— Иди сюда.

Тень, помедлив, встал с кровати. Отложил в сторону катану, подошёл ко мне и присел рядом на подоконнике. Коснулся моих коротких прядей:

— Когда я отрезал тебе косу, я думал, ты меня возненавидишь, — негромко сказал он.

Я хмыкнула:

— За что? Мне идёт.

— Ты когда-нибудь меня ненавидела? Вообще? Мы начали как смертельные враги, в конце концов.

В его глазах было странное напряжение.

Я покачала головой:

— Нет. Никогда. Я с самого начала не хотела тебя убивать. Ты… ты был особенным, и, когда я увидела тебя во сне, мне показалось, что я смогу тебя понять.

— А когда я заставлял тебя пить кровь Церона? Видеть его во снах?

— Даже тогда, — просто сказала я. — Я не чувствовала ненависти, Тень. Я не знала о твоём плане, не знала, что ты собираешься меня спасти. Но я чувствовала, что ты желаешь, чтобы было иначе, и… Мне было тебя жаль.

Тень повернул голову, отрешённо вглядываясь в сад.

— Жалость, — проронил он. — Сожаление. Именно то чувство, которое я испытываю сейчас. С той самой минуты, когда исчезло проклятие.

Я заморгала.

— Что?! Хочешь сказать, и Церону умирать не следовало? И императору?

Тень покачал головой.

— У меня нет абсолютно никаких сомнений, что их стоило убить, — спокойно сказал он. — Я ударил бы Адриану в спину, я отрезал бы голову Гирену, я уничтожил бы любого своего соперника без малейших колебаний.

— Тогда что изменилось?

— Мне их жаль.

Три простых слова в тишине.

И императорский сад, расстилающийся перед нами. Сколько убийств видел этот ручей, мирно журчащий между мхов? Сколько императоров, отдающих безжалостные приказы, задерживались у облетающих осин? Сколько обнажённых девушек погибло на алтаре, спрятавшемся в тени можжевельника?

…И сколько императоров, гуляющих среди призрачных лип и клёнов, сожалели о своих врагах? До этого момента?

Моё сердце сжалось.

— Меня это пугает, — наконец сказал Тень. — Я не могу позволить себе жалость, тем более такую жалость. Я не хочу меняться в эту сторону.

— С Конте вы об этом говорили? Что ты жалеешь Адриана? Жалеешь Церона?

Тень покачал головой:

— Нет. И не будем говорить. Это минутная слабость, не больше. Вы уйдёте через портал, и через месяц, самое большее через два, она сойдёт на нет. Я о ней даже не вспомню.

— А может быть, она всегда была с тобой? — тихо возразила я. — Ты никогда не совершал жертвоприношений. Ты спас Маару на состязаниях. Едва став повелителем Рин Дредена, ты усилил стражу, чтобы соблюдались законы, и сам ринулся в катакомбы, рискуя жизнью, чтобы защитить людей.

— Это в прошлом.

Я хмыкнула:

— Ой ли?

Тень поднял бровь:

— Хочешь решить этот спор поединком? Лучше сразу выбирай, где я буду наслаждаться своим призом. Подоконник, сад или кровать?

— Рано бахвалишься.

— Боишься проверить?

Мы обменялись усмешками.

— Коронация послезавтра, — после недолгого молчания сказала я. — У нас ещё одна ночь, а потом ещё одна. А потом…

— Ты не останешься, — утвердительно сказал Тень.

— Ты же знаешь.

Тень, помедлив, кивнул.

— Вас пропустят через портал. Золото, драгоценности… если тебе нужно что-то ещё…

— Пары сундуков с золотом и драгоценностями хватит, спасибо, — серьёзно сказала я. — Можно ещё отломить кусок императорского дворца, но, боюсь, он не влезет в повозку.

— И обратно вы не вернётесь, — очень холодно произнёс Тень. — Ни один из вас. Я и так беру на себя немалый риск, отпуская своего старшего брата на свободу.

— Да, — так же холодно ответила я. — Это навсегда.

— И всё же ты до последнего надеешься, что я передумаю.

— Как и ты.

Наши взгляды вновь встретились, и на этот раз никакого холода в них не было. Только грустное тепло.

— Светлячки всегда летят к огню, — проговорил Тень. — Но никто не слышал, чтобы огонь летел к мотыльку, прося, чтобы его любили и защищали. Огонь горит в одиночестве.

— Упрямо.

— И не выказывая слабости.

Две короткие усмешки навстречу друг другу. Словно два мотылька, порхающих у общего костра.

— Я бы зажгла для тебя огонь, — негромко сказала я. — Когда я вернусь, я каждую ночь буду зажигать свечу в пентаграмме. Чертить в ней твоё имя и ждать тебя.

— Будешь надеяться, что я в Подземье начерчу такую же пентаграмму и вернусь к тебе? — хмыкнул Тень. — Думаю, Конте быстро надоест делиться с тобой кровью.

— Посмотрим. — Я посмотрела прямо на него. — Но от мечты я не оступлюсь. Я буду тебя ждать, Ниро Мореро. Всегда.

— Я знаю, — тихо-тихо сказал Тень.

Я протянула руку, и наши с Тенью пальцы сплелись. Аромат осенней травы и хризантем доносился из сада, тихо журчала вода, и я вдруг подумала, что хотела бы жить здесь, если бы это значило, что мы будем вместе всегда. Если бы только существовало волшебное зелье, выпив которое, я бы навсегда забыла о демонах, рабстве и жертвоприношениях — и о мире за пределами этих покоев.

Вот только это уже была бы не я.

…Если бы мы вместе могли изменить Подземье. Но даже Тень знает, что это невозможно. Сотни тысяч демонов не переубедить: мы просто погибнем, причём быстро и бесславно. Всё, что мы с Конте можем сделать, — захлопнуть между нашими мирами дверь.

Я сделала глубокий вдох. Завтра прибудут последние демоны. Следующей ночью мы закроем Зеркало.

И будь что будет.

Когда Тень наконец заснул, я долго сидела у его постели, глядя на него. На закрытые глаза, правильную линию носа, губы, которые так хотелось поцеловать.

Он проживёт ещё сто лет. Может быть, даже дольше. Как император из сказки, которую Тень когда-то мне рассказывал.

…Неужели и с нами всё будет так же, как в этой сказке? Тень вернётся за мной, но будет уже слишком поздно и меня не будет в живых?

— Ты так и не признался мне в любви, — прошептала я. — Впрочем, оно и к лучшему. Представляешь, если бы я не смогла уйти от тебя после этих слов и пять лет спустя мы превратились бы в новую Ширу и нового Адриана? Я начала бы ревновать и бояться соперниц, а ты устал бы от постоянных ссор. Я не хочу так жить. Я не могу так жить. И меньше всего я желаю, чтобы это видел наш сын.

Я вздохнула.

— Мне немного, совсем чуть-чуть, жаль, что наши последние дни не наполнены хохотом и безумной страстью. Я, голая, на личном алтаре императора в кружевных остатках белья… не говори, что тебе не приходила в голову такая картина.

Я невольно ухмыльнулась. О, ещё как приходила. Наверняка.

— Я всегда буду тебя любить, — шёпотом завершила я. — Но сейчас мне слишком грустно, чтобы прийти в твой сон. Так что я буду просто смотреть, как ты спишь, и ждать минуты, когда ты откроешь глаза, чтобы улыбнуться тебе.

…В последний раз. Но Тень об этом ещё не знает. Как и о том, что следующей ночью его будет ждать снотворное. И когда меч Конте вонзится в самую сердцевину Зеркала, Тени не окажется рядом, чтобы его остановить.

Я знаю, что ты меня не простишь, Ниро Мореро. Но я готова с этим жить.