Глава 16

Знакомые стражи в металлических доспехах провели нас под аркой из чёрного мрамора в галерею залов, которые с каждым шагом делались всё торжественнее. А потом перед нами раскинулась огромная пещера с массивными колоннами, уходящими ввысь, и я охнула, поняв, куда именно нас привели.

Тронный зал Подземья. Я видела его во сне, вот только тогда у меня были крылья — и подвенечное платье. Тогда я ещё наивно думала, что, может быть, смогу тут остаться.

Но нет. Больше нет.

Я глядела на чёрные ступени, уходящие вверх, к багрово-стальному трону, и молчала. Я уже побывала в самом сердце Подземья, у Зеркала, где была сосредоточена настоящая власть, и я знала, что тронный зал был лишь символом. Но он покорял и восхищал всё равно.

Я боялась повернуться и взглянуть Тени в лицо. Что я увижу? Жадное ожидание, жажду, страх — или его обычную невозмутимость?

Но я всё-таки повернула голову.

Лицо Тени выглядело спокойным, лишь глаза лихорадочно блестели. Но побелевшие костяшки пальцев выдавали его. Он стремился сюда всю жизнь. Желал получить трон всем сердцем. И его отделял от цели лишь…

— Я слышал, у тебя выдалась интересная ночь, Ниро.

Лишь ныне живущий император.

Мы с Тенью обернулись одновременно.

Этим утром император облачился в роскошные пурпурные одежды, подобные которым я видела лишь на демонах Триумвирата. Похоже, он решил подчеркнуть, кто здесь обладает властью.

Леавис, глава его охраны, стояла на шаг позади, не улыбаясь.

— Я открыл порталы, которые были закрыты моей кровью, — бесстрастно произнёс Тень. — Надеюсь, у Церона её не осталось и подобным образом он не навредит.

— И ты теперь прилюдно известен как триумфатор и освободитель, — холодно усмехнулся император. — Я хотел бы узнать, что произошло с Цероном после того, как он исчез из моей тюрьмы. С твоей помощью.

— Мой брат и Дара пришли за мной, — промолвил Тень. Он смотрел императору прямо в глаза. — И освободили меня.

Император едва заметно поднял бровь:

— Освободили тебя из особняка Церона, полного охраны? Вдвоём?

— Впятером, но их помощь не понадобилась, — абсолютно спокойно сказал Тень. — Я справился сам. Оказалось, что существует способ преодолеть проклятие, Ваше Величие. Способ обойти его и атаковать того, кто тебя проклял. Даже убить его.

Глаза императора внезапно расширились.

— Но ты не убил Церона, — хрипло произнёс он. — Иначе бы он не начал закрывать порталы один за другим.

Тень медленно покачал головой.

— Он жив. Мы с братом ранили его, но Церон успел уйти через тайный ход в стене.

Лицо императора сделалось белым как смерть.

— Леавис, отправь всех моих людей на поиски, — хрипло распорядился он. — И усиль охрану дворца. Никаких «брать живым». Убить на месте, и я хочу видеть тело.

Леавис побледнела и замерла на месте. Я вдруг вспомнила слова императора о том, что глава его охраны когда-то испытывала к Церону нежные чувства.

— Ваше Величие… мы способны взять его живым…

— А я требую взять его мёртвым, — жёстко прервал её император. — Исполняй.

По лицу Тени скользнула очень странная улыбка. Я моргнула. Я вообще не понимала, что происходит. С какой стати император вдруг решил убить Церона, хотя знал его всю жизнь и доверял так, как не доверился бы и родному брату?

Леавис отступила на шаг. На её лицо страшно было смотреть. Сейчас она выглядела перепуганной девчонкой, а не высшей демонессой.

— Ваша прошлая дружба… — почти прошептала Леавис. — Вы просили всегда говорить вам, если мне покажется, что вы совершаете ошибку, Ваше Величие. Я повинуюсь любому вашему приказу, но, если вы пожалеете, что убили его, виноватой буду я. Если вы казните его… потом вы казните меня.

По лицу императора прошла волна раздражения. Он коснулся лба, но тут же опустил руку.

— Ты права, — мягко произнёс он. — Мы с Цероном были близкими друзьями много лет, и это действительно… внезапный приказ. Но поверь, причина у меня есть, и самая веская. Когда я увижу тело, я всё объясню тебе. Сейчас же тебе достаточно знать, что он попытается убить меня, едва увидит. Раньше у него такой возможности не было и быть не могло. Думаю, тебе этого будет достаточно.

Он сощурился:

— Или у тебя остались к нему чувства? Ты прекрасно помнишь, как он отправил тебя восвояси. Насколько я помню, он до сих пор на тебя даже не смотрит.

Леавис выпрямилась. Её лицо вновь сделалось холодным и твёрдым.

— Никаких чувств, Ваше Величие. Я всё выполню.

— Тогда иди.

Леавис низко поклонилась — и исчезла. Мы остались втроём, если не считать охраны императора, стоящей поодаль.

— Леавис явно не хотела выполнить ваш приказ, Ваше Величие, — напряжённо сказала я. — Если есть хоть малейший шанс, что она может перейти на сторону Церона…

— Он никогда даже не подойдёт к ней, — очень холодно произнёс император. Со знакомой уже абсолютной уверенностью. — Не заговорит с ней и уж тем более не попробует перетянуть её на свою сторону. Это невозможно.

Я моргнула:

— Почему?

Но император уже повернулся к Тени.

— Ты расскажешь мне способ обойти проклятие, — обманчиво мягко произнёс он. — Немедленно. И поверь, если мне не понравится твой ответ, следующие вопросы тебе буду задавать не я.

За его спиной вдруг распахнулись крылья, и я невольно охнула — потому что это и впрямь были крылья высшего демона. Чудовищных размеров, отливающие багровым, колышущиеся за спиной не то перьями, не то щупальцами, они обнажали его демоническую природу предельно ясно. К моему горлу подступила тошнота.

— Ваше Величие. — Тень поклонился. — Я готов объяснить, но, думаю, Церон этим способом воспользоваться не сможет. Ведь вас волнует именно это, правда?

Он усмехнулся, и его собственные крылья, свободные и величавые, воспарили над его спиной.

— Ведь вы прокляли его?

Я открыла рот. Император проклял Церона?

Всё вдруг встало на свои места. И уверенность императора Адриана в том, что Церон не сможет его предать, и их странная дружба, которая продержалась столько лет, и в первую очередь то, почему Церон относился к Тени как к наперснику, а не как к рабу. Церон был столь мягок и почти дружелюбен с Тенью именно потому, что император был мягок с самим Цероном.

— Говори, — коротко приказал император. — О себе, не о Цероне. Как ты смог его атаковать?

— Мой брат принял моё проклятие по своей воле, и оно распространилось на нас обоих, — спокойно сказал Тень. — Во время боя с Цероном я взял проклятие на себя, и на считаные секунды мы с Конте сделались свободны. Если кто-то, хоть император, хоть последний мусорщик, тронет моего брата, я разнесу всё Подземье в щепки. Надеюсь, в этом вопросе недопонимания не возникнет.

Его голос был так же спокоен и ровен, словно они с императором обсуждали новый фасон обуви.

Император долго молчал, глядя на Тень. Наконец он кивнул.

— Принято. Убери своего брата отсюда, как только сумеешь.

— Так и будет, — ровно проговорил Тень.

— Хорошо. Ты сам понимаешь, что случится в противном случае.

Наступило молчание.

— Я всегда учил Церона, что проклинать следует своего ближайшего союзника и никого иного, — задумчиво произнёс император. — Женщина и так будет принадлежать тебе. Врага можно убить. Но чудовищно рисковать собой, налагая проклятие, можно лишь ради величайшей выгоды — и величайшей дружбы.

Я чуть не поперхнулась. Дружбы? Нет, серьёзно? Дружбы? Извращённая связь, соединявшая их все эти годы, — это была дружба?

— Как это случилось? — негромко спросил Тень.

— Мы были детьми. Мне не было и двадцати, я едва познал свою первую женщину, а Церон и вовсе… — Император оборвал себя и усмехнулся. — Но детство заканчивалось. Я знал, что рано или поздно Церон повернётся против меня, и он знал это тоже. У меня было три пути. Ограничить нашу дружбу, отдалить Церона и больше не поверять ему своих планов. Оставить его рядом, рискуя собственной жизнью, и спать с ножом под подушкой. Или сохранить нашу дружбу, связав нас проклятием на всю жизнь.

— Не дружбу, — не выдержала я. — Это пытка!

— Это жизнь, — холодно возразил император. — Твой Тень жив и здоров, а также прекрасно кувыркался в Рин Дредене с тобой, пока не захватил город. С проклятием можно жить и здравствовать долгие десятилетия, если покоришься руке, которая это проклятие наложила.

Он поморщился.

— Я чуть не умер в ту ночь. Церон тоже… два юных идиота, мы не захватили с собой в подвал ни зелий, ни лекаря, а сил, чтобы выбраться самим и позвать на помощь, у нас не было.

Я бросила быстрый взгляд на Тень. Он рассказывал, как плохо было ему, висящему на цепях и умирающему от жажды, но то, что больно было и Церону?.. Этого я не знала.

— Церон согласился принять проклятие? — странным тоном произнёс Тень. — Сам?

— У нас был честный разговор, — бесстрастно произнёс император. — И я объяснил, на какой риск готов пойти ради того, чтобы он остался стоять у подножия престола.

— Вы могли бы просто друг другу довериться, — тихо сказала я.

Тень и император одновременно посмотрели на меня так, словно с ними заговорила колонна. В этот момент они были так похожи, что казались отражениями друг друга.

— Понятно, — вздохнула я.

Вновь наступило молчание. Гулкое молчание тронного зала, где стоял проклявший лучшего друга император, проклятый этим лучшим другом полукровка — и охотница на демонов, которой здесь совершенно не было места.

— Церон планировал свергнуть вас, Ваше Величие, — уронил Тень. — Как, если он был проклят?

— О, это было бы весьма сложно, ты прав, — усмехнулся император. — Я отдал ему достаточно изощрённые приказы в том, что касалось меня и моих двух сыновей. Как я понял, он передал потом эти приказы тебе. Как жаль, что Церон не подумал об экзорцизме, правда?

Вот почему император Адриан был так уверен, что Церон не принимал участия в убийстве сыновей императора. Церон просто не мог этого сделать: проклятие бы ему не позволило.

Император поднял голову, глядя на трон, и крылья за его спиной хищно качнулись.

— Не знаю, как именно он хотел опрокинуть подо мной трон, — произнёс он. — Возможно, у него не было плана и он ждал, пока я умру. Может быть, он искал лазейку — или уже нашёл её, кто знает? Теперь это лишь пустое любопытство. Я не желаю рисковать собой, оставляя Церона в живых лишь для того, чтобы услышать пару ответов. Или не услышать, если он откажется говорить, кроме как под пыткой.

Император помолчал.

— А пытать его я не желаю. — Он криво улыбнулся. — До сих пор.

Я кашлянула.

— Церон говорил мне, что, если проклясть и не отдавать потом никаких приказов, будет расплата. Ночью будет приходить боль, всё чаще и чаще.

— Именно, — холодно кивнул император. — Поэтому я отправил Церона в Рин Дреден, подальше от меня. Я не давал ему никаких новых приказов — и давление проклятия делалось всё сильнее. Его ночи стали кошмаром.

Тень кивнул.

— Церон отдавал мне приказы время от времени, — помолчав, сказал он. — Ненужные. Я не сразу понял почему.

— Но вы не отдавали приказов Церону, Ваше Величие, — поражённо произнесла я. — Почему?

— Потому что это сломало бы нашу дружбу, — сухо произнёс император. — А я за эти десятилетия научился её ценить. Церон сам согласился на проклятие, он доверял мне и когда-то бесконечно любил меня, как брата и самого близкого наперсника. Я не мог разрушить остатки этого доверия окончательно.

Я прикрыла глаза. Я изумлялась извращённым нравам Подземья, ужасалась его жестокости, но никогда не представляла, что приду в такое отчаяние, когда узнаю…

…Чем для жителей Подземья являются дружба и любовь.

Церон и император. Император и Шира. Церон и Тень.

Мне захотелось схватить массивные колонны тронного зала, развести в стороны своды каменной пещеры — и сделать так, чтобы в Подземье наконец-то пролился солнечный свет. Может быть, тогда демоны перестанут проклинать друг друга.

Я могла понять, когда Церон проклял Тень ради власти. Но император, проклявший лучшего друга, чтобы тот не ударил его в спину?

Конте никогда бы не проклял меня. Ему бы в голову такое не могло прийти.

В эту секунду император казался величественным и одиноким, погружённым в себя, — но я вдруг с облегчением почувствовала, что я его больше не боюсь. Ни его, ни чудовищных давящих крыльев за его спиной.

Перепуганный фальшивый Ниро Мореро перестал существовать. Осталась лишь Дара Незарис.

И пора было действовать. Если я обнажу меч против императора и ударю, Тень станет его преемником, и стража на нас не бросится. Я не хотела убивать императора вот так, но слишком многие погибли из-за него, и слишком многие погибнут, если я удержу руку. Не говоря уже о том, что Зеркало нужно было закрыть — или уничтожить.

Моя рука напряглась на рукояти меча.

В следующую секунду Тень бесцеремонно схватил меня за шиворот и отшвырнул к колонне. Я впечаталась в неё спиной и сползла на землю, тяжело дыша.

— Совсем забыл предупредить, — сообщил Тень. — Теперь, когда я знаю, что Его Величие проклял Церона, который проклял меня… тебе нужно пояснять дальше?

Император засмеялся.

— Ты не можешь убить императора, потому что заклятие, которое наложил на тебя Церон, защищает и его? — хрипло спросила я. — И поэтому ты отшвырнул меня?

— И поэтому я разрешил вам обоим остаться здесь с оружием, — кивнул император Адриан. — Едва я уверился, что ты проклят, Тень, я тут же успокоился. Кстати, когда Церон умрёт, ничего не изменится: ты по-прежнему не сможешь меня убить.

— Я знаю.

Тень не изменился в лице, но я могла представить себе, что он сейчас испытывал.

Император смотрел на Тень, не отрываясь, и я знала, кого он сейчас видел перед собой. Противника, которого можно будет проклясть, а потом смести с доски, едва у того появится сын. А девушку, стоящую рядом с ним? Что ж, её всегда можно забрать себе — или положить на алтарь.

Я посмотрела в сузившиеся глаза императора.

— Кажется, — дрогнувшим голосом произнесла я, — всё свершилось по вашей воле. Тень станет вашим наследником и никогда не ударит вам в спину. Церон будет убит и повержен. Вот только вы потеряете самого близкого вашего друга. Вы ведь уже жалеете о приказе, который отдали, верно? Часть вас желает отменить его. Вы мечтаете забыть о своём древнем искусстве и вновь сделать так, чтобы вы с Цероном были так же близки, как Конте и Ниро Мореро. Братья, которые забрали друг у друга проклятие, а не…

— Замолчи сейчас же, — очень холодно произнёс Тень.

Император повернулся ко мне. Крылья за его спиной медленно сложились, и сейчас его взгляд выглядел вполне человеческим. И, кажется, даже печальным.

— Нет, пусть говорит, — задумчиво сказал он. — Ведь она говорит правду. Не хочешь разделить её на двоих этой ночью, Тень? Было бы забавно.

Лицо Тени осталось невозмутимым.

— Нет.

Император расхохотался — и неожиданно подал мне руку.

— Будет забавно увидеть тебя в императорском кресле, — произнёс он. — Лучше, конечно, без одежды, но и так вполне сойдёт.

Его крылья вдруг распахнулись. Я чуть не рухнула в обморок, когда император…

…Взлетел, прижимая меня к себе.

Его призрачные крылья держали нас обоих. Ступени летели под нашими ногами, и у меня закружилась голова. И чуть не подкосились ноги, когда император наконец опустился на ступени — и мы бок о бок шагнули к трону. К каменному престолу, символизирующему все чаяния и надежды того, кого я любила.

— Вы умеете летать, — прошептала я. — Как?

— Тому, кто владеет тёмным искусством, доступна не только власть над небом, но и многое другое, — проронил император Адриан. Крылья за его спиной грозно трепетали. — Тень тоже научится со временем. Если перестанет колебаться и возьмёт наконец в руки жертвенный нож.

Меня замутило. Умения, оплаченные чужой кровью, и молодость, купленная чужими жизнями? Нет. Как бы ни было велико искушение, нет.

Император сделал жест, указывая на трон:

— Подойди.

Я сделала шаг вперёд. Второй. И замерла на последней ступени, не посмев приблизиться. Потому что в трещине, проходящей через бордово-чёрный камень, запеклась кровь.

— А, ты увидела пятно, — раздался сзади голос императора. — Очень хорошо.

— Что… это? — хрипло произнесла я.

Тяжёлая рука опустилась мне на плечо. Холодные пальцы коснулись шеи, и я вздрогнула.

— Кровь, — произнёс император. — Кто-то из нас ставит жертвенный алтарь перед ступенями, кто-то совершает обряд прямо на ступенях. Я же беру своих жертв прямо на троне. А кровь… изящный штрих, тебе не кажется?

Я на миг зажмурилась. Неужели Тени тоже придётся жить с этим?

Слишком больно и слишком жестоко.

— Это ужасно, — прошептала я. — Если бы вы отменили жертвоприношения, рабство, все эти вещи… наши миры могли бы существовать вместе. А так мы можем только вас бояться и ненавидеть.

— Природу демонов не изменить, — сухо произнёс император. — Церон и я никогда не сумели бы сохранить нашу дружбу, если бы не проклятие. Мои женщины никогда не будут для меня кем-то большим, чем очередная Шира, которая сгинет в чужом гареме или на алтаре. Я видел её избитой, и она больше мне не нужна. Она проиграла.

Я сглотнула, не отрывая взгляда от высохшей лужицы крови. Кто была эта девушка? Кого любила? На что надеялась? И за что император поступил так с ней?

Я никогда не сяду на этот трон. Никогда.

В следующий миг тёплые пальцы Тени коснулись моих, и рука императора упала с моего плеча.

— Дара Незарис моя, — негромко произнёс Тень. — И мне она нужна.

Я повернулась к нему, но Тень не смотрел на меня. Лишь на трон.

— Ты сядешь сюда, когда придёт время, — еле слышно прошептала я.

— Без колебаний.

Вот сейчас было самое время оттолкнуть его руку. Сказать что-нибудь холодное и колкое и гневно сбежать со ступеней, не оглядываясь назад.

Но вместо этого я сжала пальцы Тени крепче.

«Я люблю тебя. Что бы ни случилось. Хотя, конечно, в роли императора ты мне и даром не нужен».

Кончик его пальца коснулся моей ладони. И провёл по ней короткую черту.

«Так я тебе и поверил».

Мы втроём стояли на вершине мира. И одновременно — в самой обыкновенной пещере с выточенными из камня колоннами, блестящими чёрными ступенями и каменным креслом, вырезанным руками людей и демонов.

Самые обычные вещи. Лишь мы придаём им значимость. Лишь мы выбираем то, что любим — упрямую девчонку с перепачканным после тренировки лицом или императорский трон. Ведь правда?

— Я и впрямь хотел бы, чтобы было иначе, — вдруг глухо сказал император. — Чтобы там, в прошлом, время повернуло в другую сторону. Чтобы я взошёл на трон без жертвоприношения… без того, самого первого, когда меня объявляли не императором, а наследником престола. Оно случилось прямо здесь. Я до сих пор ночами вижу её кровь. Ты понимаешь, что это такое, Тень? Первое жертвоприношение?

Губы Тени побледнели.

— Ты никогда не приносил никого в жертву раньше, Адриан? — негромко спросил он. — До того как публично стал наследником престола?

— Никого.

— Так ты мог отказа… — Тень оборвал себя. — Сейчас это неважно, прости. Мне жаль. Кто это был?

По губам императора скользнула усмешка.

— Шира очень похожа на неё. Впрочем, все мои фаворитки теперь на неё похожи. А я даже не запомнил её имени. Немытая рабыня… я случайно увидел её, когда проверял особый караван с дарами для отца, — и забрал её себе. Потом я понял, что отец так и не простил мне то, что я покусился на его собственность, — и решил отомстить.

— Твой отец приказал тебе принести в жертву именно её?

Я вдруг заметила, что Тень уже несколько раз пренебрёг правильным обращением к императору. Сейчас между ними шёл разговор равных.

Император горько улыбнулся:

— Да. А я был настолько наивен, что уговаривал его обойтись без жертвоприношений на церемонии. Или взять кого-то ещё. Но было ли это возможно? Теперь я понимаю, что нет.

Он помолчал.

— Именно после этой церемонии я понял, что если предаст отец, то предаст и друг. Я отправился к Церону и рассказал ему всё. И предложил проклясть его, если он всё ещё хочет остаться рядом. А он опустил голову… а потом кивнул и согласился. И добавил, что доверяет мне.

Мороз прошёл у меня по коже. Император Адриан рассказывал страшные вещи — но на какую-то секунду, слыша мерный мёртвый голос императора, я ощутила сострадание. И к несчастной мёртвой девушке, и к Адриану… и даже к Церону.

— Я не приказывал ему, кроме тех хитро составленных преград, что помешали бы ему напасть на моих сыновей или, к примеру, переманить Леавис на свою сторону, — проронил император. — Я просто не мог. На тебе сейчас висит много его приказов, Тень? Один, два, десять?

— Ни одного. Церон закричал, что я свободен, когда увидел, что я вот-вот убью его… и приказы исчезли.

Адриан усмехнулся.

— Бескорыстное деяние. Много лет назад, до проклятия, я поверил бы сразу же и сказал бы, что это похоже на Церона. Сейчас я едва ли в это верю.

Взгляды Тени и императора скрестились, и меня вновь ударило тем, как они были похожи.

— Ты хотел бы, чтобы было иначе? — тихо спросил Тень.

— Традиции Подземья нерушимы, и ими мы сильны, — покачал головой император Адриан. — Я не мог поступить иначе. Да, я хотел бы увидеть Церона ещё раз. Хотел бы отменить приказ о его казни, хотел бы сохранить его дружбу, драгоценную для меня до сих пор. Хотел бы, чтобы мы были прежними беспечными мальчишками. Но этого не произойдёт. Я даже не смогу посмотреть ему в глаза и сказать, что мне жаль.

У входа в зал послышались шаги, раздающиеся эхом.

— Я велел, чтобы нас не беспокоили! — звучно прокричал император с вершины ступеней. — Кто посмел!

— Я приказала сменить караул, Ваше Величие! — раздался голос Леавис. — И у меня великолепные новости!

Император резко развернулся.

— Вы поймали Це…

В следующий миг арбалетная стрела вошла ему в горло.

Император, покачиваясь, застыл на ступенях. Мы с Тенью в немом ошеломлении смотрели на него — и видели в его глазах бесконечное изумление.

Потом император Адриан рухнул — и покатился вниз по ступеням, сжимая горло. Крылья за его спиной колотили по земле, разбивая и кроша каменные ступени. Ещё одно невозможное умение — вот только даже оно ему не помогло.

Мгновением позже Тень бросился ко мне, закрывая меня своим телом, — и мы с ним покатились вниз, уходя от следующих выстрелов.

Но их не было. Мы приземлились за колонной в абсолютной тишине. Слышны были лишь хрипы раненого императора.

Наконец послышались шаги.

— Не заденьте Тень, — послышался сухой голос, от которого я остолбенела. — Не хотелось бы лишать Подземье следующего императора.

Голос Церона.

Церон здесь, в тронном зале?! Что происходит?

Тень выпустил меня из рук, и я осторожно высунула нос из-за колонны.

Церон шёл по залу, насмешливо улыбаясь. Леавис следовала за ним, отставая лишь на шаг.

Император захрипел, увидев её. Но он был не в состоянии ни двигаться, ни говорить.

— Ты умираешь, Адриан, — кивнул Церон. — Я пришёл попрощаться. Впрочем, я же это прощание и устроил, но не будем углубляться в детали. Я слышал твои последние слова, мой друг.

Он присел на корточки рядом с императором. Взял его руку в свои.

— Что я могу сказать? Мне тоже очень жаль.

Я зажала себе рот ладонью.

Церон только что атаковал императора. Но как? Ведь он был проклят! Как это было возможно?

— Бескорыстие окупается, — пояснил Церон, усмехнувшись. — Когда я освободил Тень от своих приказов, проклятие освободило и меня. Похоже, лекарством от этой дряни является жертвенность. Так или иначе, я смог воспользоваться тайными ходами, что ранее были для меня закрыты. А потом отправился к Леавис и наконец рассказал ей всё, в чём не мог признаться раньше. Открыл ей свои чувства, поведал о своём проклятии — и пообещал сделать её своей императрицей.

Церон задрал голову и посмотрел на Леавис. Та улыбнулась ему.

— А я согласилась и сменила стражу на людей, преданных мне и только мне, — просто сказала она. — Простите, Ваше Величие. Я служила вам много лет, как и Церон, — но я люблю его. И между вами двумя я выбираю своего мужчину.

По лицу умирающего императора прошла судорога. Он уже не хрипел — задыхался. Пальцы его левой руки судорожно дёргались.

— Время для приказов прошло, — покачал головой Церон. — Я бы давно перерезал тебе горло, но, кажется, я так же сентиментален, как и ты. Наши последние минуты… почему-то я не хочу их лишаться.

— Церон, — предостерегающе произнесла Леавис, указывая на нас.

— Тень проклят мной и остановит девчонку в случае чего, ты же помнишь, — отмахнулся Церон. — Если ты беспокоишься об Адриане, он беспомощен. Мы уже победили, Леа. Ты и я, мы — будущее.

На его лице сияла холодная улыбка. Он не любил Леавис ни капли, и все, кроме самой Леавис, отлично это понимали. Церон не брезговал ничем.

И он победил.

Разве что Конте мог помочь нам теперь. Но кто пропустит горстку охотников в императорский дворец, который будет охраняться втрое тщательнее, чем сейчас?

Тень поднялся.

— Хотя бы достань стрелу из его горла, — негромко предложил он. — Дай Адриану умереть. Он в агонии, а ты когда-то был его другом.

— Не замечал за тобой излишнего милосердия, — хмыкнул Церон. — Что ж, пожалуй, я так и сделаю. Я сказал ему всё, что хотел сказать.

Он выпустил руку императора. Взял вторую, всё ещё беспомощно скребущую по полу, и поднёс к его горлу.

— Вытащи стрелу сам, Адриан, — мягко сказал он. — Тебе пора. И… мне правда жаль.

Несколько мгновений двое демонов, связанных проклятием, призраками прошлого и странной, извращённой дружбой, смотрели друг на друга.

А потом император, вдруг улыбнувшись, провёл дрожащей рукой поперёк своего горла, не отрывая взгляда от Церона.

И этот жест можно было истолковать лишь одним-единственным образом.

Император отдал Церону последний в своей жизни приказ.

— Нет! — заорала Леавис, бросаясь к Церону. — Церон, нет!

Лицо Церона было искажено страшной гримасой. Но его рука, в которой был зажат стилет, была твёрдой и быстрой.

Едва Леавис коснулась его, Церон рухнул с перерезанным горлом и вмиг остекленевшими глазами.

Мёртвый.

— Если бы ты бросилась к императору, а не к Церону, ты бы успела убить его, а Церон был бы свободен от проклятия, — бесстрастно произнёс Тень, вставая. — Увы, тебе не повезло. Отойди и встань на колени, Леавис. Я решу твою судьбу позже.

Леавис смотрела на него ненавидящими глазами. Две секунды она выдерживала его взгляд.

Потом она шагнула назад и опустилась на колени, склонив голову.

— Да, Ваше Величие.

Тень кивнул мне:

— Следи за ней.

Стражи безмолвствовали. На их лицах было написано смятение.

— У Подземья должен быть император, или порталы закроются навсегда, — произнесла я громко и чётко. — Или убейте Ниро Мореро и будьте прокляты в веках, или сложите оружие и склонитесь перед ним.

Стражам хватило мгновения. Послышалось бряцанье металла, и каждый из стражей положил обнажённый меч перед собой и опустился на одно колено, ожидая минуты, чтобы дать новую присягу.

Император всё ещё был жив. Тень опустился перед ним на колени и склонил голову.

— Я любил свою мать и вашу сестру, — тихо сказал он. — Если бы был способ спасти её умирающего брата в эту минуту, я бы… поколебался, но использовал его. Но едва я выну стрелу, вы истечёте кровью, Ваше Величие. Что мне сделать, Адриан? Ты сильный демон и проживёшь ещё несколько минут, но не сможешь сказать ни слова.

Взгляд императора, устремлённый на Тень, сделался пристальнее, настойчивее. Словно уловив мысленный приказ, Тень низко склонился над ним.

Император приподнял дрожащую руку — и коснулся его лба.

Последнее благословение.

На губах его появилась слабая усмешка. «Императоры умирают тогда, когда захотят, — словно говорила она. — Прощай, Тень».

Император Адриан закрыл глаза — и в ту же секунду его дыхание остановилось. Грудь и горло сделались неподвижны: он был мёртв.

Подземье лишилось императора. И в то же мгновение обрело нового.

На миг по лицу Тени беспомощным призраком промелькнуло совершенно мальчишеское неверие. Словно он сам не мог поверить, что был свободен. Что его проклятие было снято, а сам он наконец достиг своей мечты.

В следующую секунду в его глазах появилась печаль. Сожаление. Прощание.

А мгновением позже Тень встал с колен, и его взгляд упал на императорский трон.

— Оповестите через порталы все города, — властно произнёс он. — Похороны императора состоятся через три дня, когда каждый из демонов поверхности явится, чтобы присягнуть мне на верность. К тому времени я решу, кого оставить в должности, кого одарить благосклонностью, а кого… убрать с глаз моих. Пусть это знают все.

Леавис низко поклонилась. Я стояла в окружении тел Церона и императора Адриана, глядела на Тень — и не находила слов.

— Мы поговорим позже, — ровно сказал Тень. — Иди, Дара. Мне нужно побыть одному.

Я безмолвно двинулась вслед за Леавис.

Но уже у выхода из зала я обернулась.

— Поздравляю вас, Ваше Величие, — произнесли мои губы, и я сама удивилась, как ровно прозвучал мой голос. — Надеюсь, ваш старший брат не будет возражать.

Три дня. Отсчёт начался. И когда стрелки на незримых часах достигнут нуля, Тень вступит на трон и совершит ритуальное жертвоприношение. Убийство невинной девушки, которое навсегда отвратит меня от того, чтобы прикоснуться к нему вновь.

Я должна была это изменить. Должна была остановить его. Но ни одной идеи, как это сделать, у меня просто не было.