Глава 14
Рот открывается, но ни звука не выходит лишь негромкий хрип и слезы текут из глаз.
Мужчина смотрит непонимающе.
Его зрачки увеличились, он пыхтит и не двигается, по-прежнему находится во мне.
И как только, волны боли нарастающим вихрем охватывают тело полностью, я всхлипываю и закусываю губу, он отмирает.
– Какого…? – отстраняется, вытаскивая член не до конца, смотрит туда, убеждаясь в своих подозрениях. – Ты… ты…
Я так хочу послать его, но меня будто разрезало на пополам, поэтому я не могу ничего ему сказать, не сейчас…
Закрываю глаза, чувствуя жжение внутри себя, тяжесть.
– Ульяна… – произносит мое имя так, словно боится того, как оно будет звучать теперь.
«Пошел ты нахрен, Наиль. Хотел доказать, что я падшая? А доказал лишь то, что ты козел!»
Касается пальцами моей щеки, стирает слезы, а я позволяю. Потому что уже произошло все что можно, я хочу, чтобы он ушел, поэтому чем раньше он закончит, тем скорей я смою с себя его прикосновения.
– Прости меня, – шепчет, склоняясь надо мной, целует глаза.
«Не разговаривай со мной. Мне не нужны твои извинения».
– Эна эсифа (прости меня), – касается губами щеки и шепчет в губы. – Элантати (я виноват), – договаривает и вновь начинает двигаться.
Цепляюсь за его плечи пытаясь остановить. Вновь новый поток слез.
– Мне больно, – вырывается из меня.
– Я знаю жамиля (красивая), – целует в губы, но без языка. – Сейчас пройдет, – новый плавный толчок и мой стон боли. – Ш-ш-ш… это временно. Нельзя останавливаться. Скоро все пройдет, обещаю.
Скольжение внутри ощущается так сильно, и каждый раз кажется, что он все больше рвет меня на части.
Двигается не спеша. Опускает руку вниз и начинает гладить клитор, надавливая, растирая, возбуждающе.
Хочу, чтобы не было боли.
Не знаю откуда вновь появляются эти вспышки. Видимо тело реагирует так на провокацию его рук.
Его движения становятся чуть резче, быстрей. Вновь целует, отвечаю ему, это помогает немного забыться, отвлекает.
Томление внизу живота нарастает, превращая боль во что-то другое, но не до конца от нее избавляя.
Наиль поднимает мою ногу к себе на талию, потом вторую и входит еще глубже.
– Жамиля (красивая)… моя…
Я слышу, как при столкновении наших тел по комнате разносятся шлепки и это так… стыдно что ли… не знаю.
Не останавливается ни на секунду. Целует, двигается во мне и доводит до безумия.
Обнимаю его за шею, притягиваю ближе, чувствуя свою беззащитность, слабость, льну к его телу, желая слиться с ним, но только на это мгновение.
Чувствую, как тело каменеет, отчего задерживаю дыхание. Внутри нарастает буря, превращаясь в шар…
Толчок… касание… трение тел, и я вновь кричу, сжимая ногами талию Наиля в бешенной судороге, выгибаюсь, ощущаю, как сокращается лоно, сжимая его член.
Мужчина ловит мой крик, который в итоге тает на его губах, он пьет меня и мои стоны, сам при этом не сдерживаясь вбивается в меня, набирает быстрый и четкий темп, что-то бормочет мне в ухо, но я так оглушена этими новыми ощущениями, что не шевелюсь, и он с громким стоном кончает.
Замираем… потные, слабые, вымотанные.
Не могу пошевелиться вообще. Даже нет, не так – я не хочу шевелиться, открывать глаза, вспоминать, где я и что произошло… с кем и почему…
Я хочу так лежать.
Наиль дышит в мою шею и одновременно целует ее. Смещается к ключицам, что-то шепчет на арабском. Щеки, уголки губ, глаза… каждая частичка зацелована им.
– Джами:лати…(моя красивая). лаТи:фа (нежная), – вновь поцелуи, объятия.
Его губы ловят мои, но уже не получают отклик, а объятия не встречает нежное тело. Я словно глыба льда, потому что ему не предназначена моя ласка.
Открываю глаза и вижу его взгляд. Наверное, о таком я мечтала бы всегда. Когда чувствуешь, лишь в этом небольшом мгновении чувства и отдаешь такие же, но нет… не сейчас, не с ним, не со мной.
– Не твоя… – шепчу ему и уже громче, – встань.
Непонимающе смотрит на меня, продолжает гладить по щеке.
Перехватываю его руку и убираю от себя.
– Наиль, встань говорю.
– Ульяна… прости меня…
– Если ты закончил, то я хочу, чтобы ты убрал свои руки и свое тело от меня. Если хочешь продолжение, то дай мне хотя бы помыться. Я помню про двадцать один день, про «где хочу, куда хочу и сколько раз хочу». Отсчет пошел, – с каждым моим словом, лицо мужчины становилось все более грозным.
Не знаю, что ему не нравилось в его же условиях, но мне плевать.
Толкаю его, но он пригвождает меня к кровати собой.
– Совесть имей, Хаддад. Ты отнял у меня то, что я хотела и должна была сохранить до свадьбы, чтобы не опозорить свою семью и себя, больше у меня нет ничего. Так что дай мне хотя бы личное пространство.
– Перестань, – касается своими губами моих, но я отворачиваюсь.
– Надеюсь ты доволен? Все что нужно доказал себе? Тебе ведь шлюха нужна была? Ты ее получил. Но даже им полагается время на душ.
Приближается к моему уху и шепчет:
– Прости меня. Я причинил тебе боль.
– Не смей, – вновь толкаю.
Нехотя он слезает с меня, я тут же подрываюсь, оборачиваюсь простыней и ухожу, молясь небесам, чтобы он не последовал за мной.
Ступаю под горячие струи и чувствую, как по моим бедрам смешиваясь с кровью стекает его семя.
«Вот же придурок».
Опираюсь кулаками о стену и ненавижу себя и его за то, что произошло. Мерзавец.
За то, что он взял то, что ему не принадлежало, а себя за то, что помогла и стонала, как настоящая подстилка.
Глаза защипало, а внутри тошнота поднимается.
Больше не девственница и поверить в это не могу… Не хочу думать о том, что будет потом.
Мерзкая, грязная шармута.
«Да, Рания, теперь и слова тебе поперек не скажу. Знала бы ты, кого любишь».
Выключаю воду, вытираю тело, которое болит не только между ног, надеваю халат и выхожу надеясь, что он ушел.
Похоже удача показала мне зад и ускакала.
Стоит увидеть его, уже одетого и тут же понимаю – злой. Просто в ярости, а дальше убивает наповал своим вопросом.
– Так ты поэтому только минет делаешь? Чтобы девственность была реальной, а не восстановленной?
Стою парализованная его словами. Не потому, что ждала от него букет цветов, а потому… я просто не знаю… это почему-то больно.
Я чувствую себя настолько грязной и падшей, что кажется будто тело гнилым вдруг стало.
Но этот подонок…
Смотрю в его лицо, и чувствую, как из глаз катятся слезы.
«Хрен тебе, козел».
Вытираю с щек то, чего он не достоин и улыбаюсь, точнее скалюсь.
– Какой ты догадливый, Хаддад, – ступаю вперед. – Только представь, сколько грязных членов побывало в моем рту, – еще один шаг. – И попробуй сообрази, насколько грязным ты можешь считать себя после того, как целовал губы шлюхи.
Самой противно от того, что произнесла, но и ему не позволю думать, что я буду молчать на его выпады.
Я вижу, как его трясет, как нижняя челюсть все сильней вжимается в верхнюю, как кулаки побелели на костяшках.
«Вот так тебе, скотина!»
– Хорошо, – преодолевает расстояние и хватает за подбородок.
Не вырываюсь, потому что нет смысла, он сильней, и я не стану строить из себя героя.
– Тогда, сегодня вечером, ты покажешь мне, как глубоко принимает твое, – опускает руку на мою шею и сдавливает ее, – горло мой член.
Продолжаю смотреть в его глаза. Наиль встает ближе и обхватывает второй рукой мои обе ягодицы.
– А что же задница? Разработана тоже? – вот тут я и поджимаю хвост, и он улавливает. – Оу, да ладно? Неужели мне так повезло? Быть первым и спереди, и сзади.
Пытаюсь отстранится от него, но он не позволяет мне.
– Отпусти меня, Наиль, – говорю ровно.
– Отпущу, но только до вечера. С вещами будешь ждать в спальне, она в конце коридора. Впрочем, ты это знаешь, – хватает за волосы и запрокидывает мою голову, а после впивается в мой рот властным поцелуем. – Хуже уже не будет. Так ведь?
Отталкиваю его себя, и он со смешком уходит.
Подбегаю к двери и захлопываю ее.
Стоит мне получить долгожданное уединение, как я тут же срываюсь на слезы.
Наиль
Злость, ярость, желание убивать – это все она. Она побуждает к этому. А еще хочу вновь трахать ее красивое, соблазнительное тело, слышать стоны, слизывать наслаждение с губ и снова брать ее. Целовать…
Никогда не видел, чтобы женщина так красиво кончала. Да, я не люблю женские слезы, но, чтобы они, так крепко сжимали мои ребра, словно тиски, это впервые.
Это были капли утраченной невинности, которую взял я…
"Ты не имел на это права!" – пульсирует в голове правда, разрывая меня.
Не имел права, черт…
Я не поверил тому, что она девственница, это казалось бредом. Лишь когда уже приготовился взять ее, овладеть наконец столь желанной девушкой, увидел страх, неподдельный, реальный страх.
Но было уже поздно.
«Всевышний, что мне делать теперь?»
Я уже просто запутался.
В тот миг, я словно дар принял ее невинность. Она стала моей. И я был счастлив после того, как шок отпустил меня.
Мне было откровенно паршиво, что я причинил ей эту боль, но это бы все равно произошло с… Нет это был я. Я ее первый мужчина… Собственник внутри меня царапал грудь и требовал того, чтобы так оставалось навсегда.
"Первый и последний".
Хотелось отбросить прочь факты, все то, что увидел и просто… Что просто?
Увиденное не развидеть. Уже запомнившееся не стереть из памяти. А я все помню, но было плевать на это все в тот момент.
«Почему ты не стала моей во всем?»
Ее голос, глаза, дорожки слез… я хотел ее обнять, защитить от этого мира, даже от себя… Но стоит ей открыть рот.
Черт, эта девчонка с ума меня сведет.
Значит поэтому ты девственность берегла? Просто боялась позора?
Противно от воспоминаний о тех двух, но сейчас она тут и со мной… а потом пусть делает что хочет, так что ли?
Вот только все протестует. Хватит ли мне на это безумие трех недель? Ведь до этого мне казалось, что я даже раньше отправлю ее домой. А теперь…
Я просто все больше погружаюсь в нее и даже не сопротивляюсь. Почему?
"Потому что перестаю верить в то, что видел!"
Если бы не было столько совпадений, я бы реально решил, что тут просто путаница, и ее реакция на меня голого, на вопрос про анальный секс – это не игра. Тогда что это? Самообман.
Скидываю с себя одежду и включаю горячий душ.
Опускаю голову вниз и увидев ее девственную кровь на члене, тут же вспоминаю ее крик.
Как она терялась в моих руках, моей ласке. Как дрожала, ожидая следующего шага.
Ее ароматная кожа и нежная плоть, не знавшая других мужчин.
Она моя. Да.
Хотел касаться ее снова и снова, делать то, о чем не думал раньше. Дарить ей ласку, получать ее всю, без остатка в ответ.
Внутренний зверь ликовал, но…
Стереть бы еще грязь с ее губ…
Все тут же перекрывает злость. Слова задели меня, и она это поняла, ведьма…
Выхожу из душа переодеваюсь и иду в кабинет.
Работаю до самого вечера. Запрашиваю информацию у моих людей из России, чтобы нашли мне все, что есть на семью Пожидаевых, потому что мне не дает покоя их молчание и все-таки пора разобраться с тем вечером. Почему дочь довольно богатых родителей ведет такой образ жизни. Знаю, что это не совсем мое дело, но девушка сейчас со мной и вдруг, разобравшись я получу ответы?
С каждым днем, я все больше боюсь этих ответов, потому что, если я ошибся, она не простит меня… Только если я не постараюсь! И я, черт возьми, желаю, чтобы это была ошибка, хоть и становится противно от того, что я по факту сделал с ней то, чего она не заслуживала в любом случае. Но отпустить ее, я не могу.
Ужинать остаюсь в кабинете, хотя планировал позвать в столовую Ульяну, но думаю лучше до вечера сохраню дистанцию.
На закате выхожу прогуляться по саду. Подобные мысли, лучше всего переваривать под открытым небом.
Останавливаюсь перед «зеленым покрывалом» и зачем-то снимаю обувь. Ступаю на траву голой ступней и понимаю зачем это делала она… так приятно.
«Вот чертовка. Уже и в мысли мои залезла так, что не вытащишь ее оттуда», – усмехаюсь и иду вперед.
Долго брожу под уже ночным небом и возвращаюсь назад под ярким покрывалом звезд. Я люблю этот дом, потому что тут бескрайние сады. Вкусные фрукты и солнце щедро одаривает их своим теплом.
Ловлю себя на мысли, что хочу показать Ульяне сады Хасимы. Уверен, они ей понравятся.
Беру тарелку со сладостями для нее и поднимаюсь наверх. Оставляю на столе в спальне и направляюсь к девушке.
Хочу, чувствовать ее рядом даже во сне.
Ульяна
Что мои слезы по сравнению с тем, что было только что?
Кто же я теперь? Меня воспитывали иначе. По-другому я видела все это. Не так.
Из того, что предполагала я и о чем мечтала, совпало лишь то, что мужчина оказался красив. Но ни замужества, ни любви.
Вспоминаю, как мама сказала о том, что меня украдет шейх и смеяться хочется.
Не шейх, а скотина. Не для любви и свадьбы…
– Где же вы все? Почему не ищите? Почему я все еще тут? Уже неделя прошла.
Встаю, вытирая слезы и ложусь в кровать, надев только трусы, оставшись в халате.
Хочу спать.
Вот только одно знаю точно, себя не стану жалеть и выглядеть размазней.
«Гордая шлюха?» – проносится в голове, и я начинаю смеяться.
Но я не шлюха.
Плевать на время, просто беру и засыпаю.
Начинаю просыпаться, когда тело касается холодной ткани.
Не понимаю, что это? Хочу согреться.
Тянусь к источнику тепла и получаю его.
Объятия. Крепкие, сильные, нежные. Чьи-то руки гладят меня. Дыхание, согревающее кожу.
Горячие губы, скользящие по линии подбородка и заканчивающие путь на моих губах.
Аккуратный, будто бы украденный поцелуй… касание…
Приоткрываю глаза и вижу его дрожащие ресницы, обрамляющие закрытые веки.
Гладит по щеке. Трется кончиком носа о мой.
«Я не понимаю его. К чему все это?»
– Отпусти, Наиль, – говорю чуть хриплым ото сна голосом.
– Не хочу… не могу… – притягивает меня к себе и целует.
Прижимается всем телом, просунув одну ногу между моими. Или это я на него закинула свою?
Раздвигает мои губы языком и словно поедает меня, заражает страстью, желанием.
Отстраняюсь от мужчины получив немного свободы и только сейчас замечаю, что уже темно.
– Зачем ты пришел? Уходи. Я спать хочу.
– Ты в моей комнате, Ульяна. Так и будет. Даже не пытайся уйти отсюда.
Снова приказы.
– Поверить не могу, – начинаю злиться. – Мне тебя днем с головой достаточно, дай хотя бы ночью свободы.
– Нет.
Жду еще чего-нибудь, но он просто замолкает.
– И все? Просто «нет»?
– А ты хочешь еще чего-то? – ведет рукой по моему бедру и сжимает ягодицу.
«Стоп! Я в халате была!»
Щупаю себя, голая. Хорошо, хоть трусы оставил.
– Зачем ты меня раздел?
– В моей кровати в одежде не спят.
– Ну так и обнимайся со своими законами и правилами, а мне было удобно в своей кровати.
Шумно выдыхает и молча смотрит в мои глаза.
– Что?
– Хочу понять.
– Ага, тебе помогло бы. У тебя с пониманием плохо дела обстоят.
– Твои родители, они же богаты? Тебе то это все зачем?
– Этот разговор бессмысленный до невозможности. Как если бы я говорила на китайском, а ты на арабском, – завожу прядь волос за ухо, и он тут же хватает мою руку.
– Что это?
– Ты ювелир или нет?
– Я сейчас не шучу, – мне кажется я начинаю ловить кайф от того, насколько легко мне его разозлить удается.
– Ты не умеешь… – договариваю и пищу, когда он хватает руку и начинает тащить с пальца то самое кольцо, о котором я вообще забыла.
– Аа-аай, больно же, Наиль, – кричу ему, когда он, не справляясь с делом, просто реально чуть ли не кожу мне сдирает.
– Моя женщина… то есть пока ты со мной, чтобы ничего подобного не видел, – грозно припечатывает.
– Ладно, к моим вещам положи, оно мне дорого очень, – чуть ли не смеюсь, договаривая последние слова, потому что мужчина тут же сатанеет и опрокидывает меня на спину, нависает тучей.
– Кайфуешь?
Он, как человек-паук, секунда и уже надо мной, вторая, между ног, третья и уже за горло держит.
– От чего?
– Ты специально меня доводишь?
– А ты вопрос себе задай – оно мне надо?
Еще немного смотрит внимательно на меня, поглаживая большим пальцем по шее, а после ложится сверху, умостив свое наглое лицо на моем плече.
«И как на это реагировать? Он из колеи меня выбивает подобными виражами.»
Проходит пара минут, а от него никаких признаков жизни.
– Эй, ты там уснул что ли? – тычу в ребра пальцем. – Вставай давай.
А дальше что-то невероятное происходит – Наиль смеется, отрывается от меня и создает трение наших тел, давая понять, что возбуждается.
– Умеешь ты просить, Ульяна.
– Слезь с меня извращенец.
Брыкаюсь и спихиваю его с себя в итоге.
Порываюсь уйти, но кто ж разрешит?
– Наиль, я серьезно. У меня ни малейшего желания тут находиться нет.
– А это не переговоры, – срывает «двери с петель», ни намека на веселье. – Я сказал, что ты будешь тут. Попытаешься изменить этот факт, запру в комнате.
– Ну и подавись, – разворачиваюсь и двигаюсь в самый край кровати.
– И что это?
– Кровать большая, можем и не пересекаться даже.
Ответом мне послужило молчаливое притяжение за талию, сжатую мужскими ладонями.
Переплетает свою ногу с моими. Обнимает и ладонью обхватывает грудь. Как вишенка на торте, дыхание в затылок.
– Удобно?
– Вполне. Ты вообще удобная очень.
– Очень смешно, – пытаюсь улечься удобней, но он не дает. – А вообще я храплю.
– Не беспокойся, у меня крепкий сон. И давай уже замолчишь, пока ты не разбудила меня полностью. Я быстро найду чем нам заняться. Точнее тебе.
– Что за штрафные санкции сразу? Спать так спать.
«Не представляю, что мне предстоит еще три недели – вот такой пытки. Как ему доказать, что я не она. Сбежать не вариант. Почему-то, именно после предостережений Абаль, я отмела эту мысль».
И этот еще, то лед, то пламя.
Точно с ума сойду.
Закрываю глаза и через время чувствую, что рука на груди начинает оживать.
Медленно и в то же время жадно, сжимает то одну, то другую грудь. Пальцами играет с сосками, делая их тверже. И все это финалит вновь вставший «мини-Наиль».
«Буду делать вид, что крепко сплю. Может и захраплю для полной картинки, если не сработает».