Глава 23

Ульяна

Не засыпаю, но немного проваливаюсь в поверхностный сон. Просто слышу, как Наиль выходит из душа. Как подходит к шкафу, надевает на себя одежду и как подходит ко мне.

В этот момент я просыпаюсь окончательно, но не подаю вида.

Садится на краю кровати и берет мою руку в свою ладонь. Целует и шепчет что-то на арабском. Он вернулся с более отросшей бородой и теперь она щекотала, а не колола мою кожу.

– Знаю, что не спишь. Но нам нужно поговорить. Наказать виновных. Мне нужна твоя помощь.

– Ты не имеешь право даже просить меня о разговоре. Как ты мог? Неужели… неужели это было так важно для тебя, опустить меня настолько низко, что и вовек не подняться на ступень выше.

– Ульяна. Если ты сейчас имеешь ввиду, что я отдал приказ, чтобы ты танцевала, то будь уверена, что я сейчас нахожусь в стадии решения, выкалывать глаза всем или сначала спросить, кто из них тебя видел.

– Ну конечно, – не поверю никогда, что он сейчас искренен.

Но если это так, то Муна… Ей то это зачем? Как бы Рания заставила ее пойти на такое? Нет, я что-то упускаю?

– Так, ты пойдешь со мной?

– Зачем? Зачем я?

– Ты нужна мне. Хочу чувствовать опору.

«К чему эти слова? К чему этот голос, словно он боится?»

– Наиль, ты поэмы перечитал?

Тихий смешок. Прикосновение к щеке.

– С тобой мои шаблоны, итак, разрушены.

– Шлюхи перестали быть таковыми? – открываю глаза и смотрю на него с вызовом.

– Нет. Я виноват.

Снова его взгляд.

– Это ничего не меняет, – отворачиваюсь, чтобы не вводить себя в заблуждение. – Осталась неделя. Не долго тебе жить с мыслью о своей вине передо мной.

– Ульяна, – чуть ли не рычит мое имя, а я начинаю смеяться над ним.

– Думал я считать не буду?

– Мне нужно идти.

– Я сорвала твою помолвку?

– Нет. Она состоится. И очень скоро. А теперь мне нужно разобраться с Ранией.

– Разобраться? – что это значит? Он убить ее хочет?

Я, конечно, и сама не против ей по лицу заехать, она меня слишком сильно раздражает и успела гадостей натворить, но… Да мы же в стране, где плетью избивают.

Встает и собирается уйти, но я хватаю его за руку.

– Наиль, что ее ждет?

– То, что она сделала, хватит на смертную казнь, Ульяна.

– Что? Я иду с тобой.

Хмыкает и пропускает меня.

– Иди в женскую комнату, я скоро приду. Мне нужно поговорить с родными.

– Хорошо.

Делаю шаг к двери, но тут же оказываюсь прижата к мужскому телу, а рот захвачен горячими губами.

Рисует языком, целуя крепко и нежно одновременно, и отрываясь шепчет:

– Я скучал.

– А я все эти дни мечтала тебя покалечить, и пока что это желание никуда не делось.

Смеется и открывает дверь.

– Кстати, там приехала Фатима, – заглядывает мне в глаза и ждет, но чего?

– Что? Я видела ее мельком, когда ты меня тащил в берлогу.

– Я… черт… Ладно иди.

Спускаюсь вниз и торопясь бреду к той самой комнате, а попадая в нее бросаюсь на шею самой родной душе моего маленького мира, который образовался внутри себя самой.

– Фатима…

– Ульяна…

Фатима

Иногда правила моего мира кажутся ужасными, но воспитанная в этом мире, мне все привычно и не страшит обыденность моей жизни. Только иногда, не хватает права на решение, действие, поступок, слово.

Произошедшее в аэропорту меня сильно выбило из колеи. Сначала был просто ступор, я лишь плакала, а когда люди дяди Наиля стали тащить подругу на выход я сорвалась и хотела драться с мужем, чтобы отпустил.

Я забылась и сильно испугалась за Ульяну. Да это были знакомые солдаты его дома, но я хотела биться за нее, потому что не понимала, что произошло у них, что дядя так поступил.

Есть объяснение, но спросив я ответа не получу. Я не имею права даже на вопрос.

Заур разозлился, и я знаю, что мое поведение он мог воспринять как неподобающее. Для мужчин, мы слишком эмоциональные. Одним словом – женщины.

Мне стало страшно, что он откажется от меня, вернет в дом за непослушание. За то, что так рьяно отбивалась от него. Но я решила, что пойду и на следующий шаг.

– Заур, – позвала его, когда смогла немного успокоиться от истерики, пока мы ехали домой.

Мужчина сидел и хмуро что-то разглядывал в ноутбуке.

– Говори, Фатима, – даже взгляда не поднял.

Его холодность меня пугала.

– Прости меня, за мое поведение.

– Прощаю, но впредь запрещаю тебе иметь подруг.

– Что… – я побоялась продолжить предложение, после его гневного взгляда.

– Мне повторить?

– Заур… я… прошу тебя, позволь мне сделать один звонок… дяде. Пожалуйста, – слезы собрались в глазах и грозили мне новым потоком моей печали.

– Одни звонок. Вечером, – я выдохнула и прикрыла глаза, а после почувствовала прикосновение к щеке.

Муж стирал слезы, которые успели выкатиться из глаз и от этого нежного жеста, я еще больше разревелась.

Он притянул меня к себе, обнимая. Хорошо, что водитель был за перегородкой, иначе бы мне очень не хватало сейчас этих объятий.

– Не плачь, – прошептал Заур.

– Извини, я просто испугалась за нее. Она моя единственная подруга.

– Наиль знает, что делает. И если он так поступил, значит так нужно. Или ты думаешь, что он может ей навредить?

– Я не знаю.

– Может он ее украл?

И тут в моей голове возник образ Ули, в свадебном наряде рядом с дядей. Ведь и правда очень, может быть, он жениться хочет.

– Надеюсь, что так, – обняла Заура в ответ и прильнула щекой к его левой стороне груди, слушая мерный стук мужского сердца.

Надеялась ли я на ответ, позвонив дяде? Наверное, да, но уверена была в обратном.

Он не ответил и, кажется, разозлился на мою настойчивость, а после, когда мы улетели на следующее утро с мужем, мой телефон остался вне моего поля зрения.

Хмурость и переживания сказались на наших отношениях с Зауром. Он был раздражен, хоть и редко это показывал.

Я говорила, что просто стесняюсь, что привыкаю к нему, но он ведь не дурак.

– Фатима, – позвал он меня на пятый день нашего отдыха. – Ты просила телефонный звонок, ты его получила. Что ты обещала взамен?

– Заур, я…

– Что Фатима? Постарайся вспомнить. Ты моя жена. Но ты не со мной. Я твой муж, но я не стану позволять тебе то, что заберет тебя у меня. Если ты не согласна, то мы возвращаемся и прерываем клятвы, даже несмотря на мою любовь к тебе. Я не прошу в ответ ничего, кроме того, чтобы моя жена была рядом и телом, и разумом.

Вот в тот момент я испугалась по-настоящему. Не только того, что моя семья будет опозорена. Я увидела Заура другим, понимающим, даже несмотря на то, что он, по сути, не понимал меня и моих чувств тревоги за Ульяну. Он понимал меня и прощал мое поведение, чего не позволил бы другой мужчина никогда.

Он сказал, что любит меня? Поверить не могу. Обычно женщина первой влюбляется в мужа и говорит о любви, а не наоборот.

Я не ответила ему ничего. Просто встала с дивана, на котором мы сидели и ушла, сказав: «Извини».

Мама рассказывала о том, что мужья могут многое. Имеют право на многое, и я как женщина, должна делать так, чтобы муж всегда думал о тебе, иначе можно потерять доверие и ту нить, что связывает вас.

Я впервые испугалась этого. Что если… меня пугало это «если», и я не хотела рисковать. Заур много работает и этот отдых должен быть таковым, ведь если мы вернемся сейчас домой, я останусь одна, опозоренная и без мужа. А дядя, я уверена, что он Ульяне и правда не навредит. Быть может, когда я вернусь, она будет уже невестой в его доме.

В моем чемодане лежали красивые платья и костюмы для танцев.

Я надела самое раскованное и полностью прозрачное. Такие надевали лишь те женщины, которые не стеснялись своего тела. Не боялись откровения перед мужем. Сплошной ажур, лишь на ногах шелк.

Заур сидел на террасе, и мне пришлось ждать, когда он войдет. Хоть мы и были на отдельном острове, который он снял для нашего отдыха, но тут были служанки, повара, я боялась выйти в таком виде на улицу. А потом мне пришла в голову идея.

Я надела на пальцы сагаты и стала ими выводить плавный ритм.

За прозрачным стеклом я видела его лицо. Он улыбнулся, услышав мелодию. Посмотрел в окно, но я скрывалась в темноте комнаты, так что свечи не освещали меня.

Зазвонила еще раз. И он встал.

Мой муж оказался так красив, что я влюблялась в него каждый раз, стоило посмотреть в его сторону.

– Фатима?

– Я покажусь, если ты скажешь, что простил меня.

– Я не могу этого сказать, пока ты не пообещаешь мне, что этого больше не повторится.

– Я не могу этого пообещать, только поклясться.

– Тоже подойдет.

– Тогда я клянусь.

– В чем?

– Что буду тебе женой. Опорой. Любимой. Чтить своего мужа и оберегать. Любить…

– Я погорячился. Прости меня, Фатима.

– Прощаю. Сядешь на диван?

– Хорошо.

Включаю музыку и медленно выхожу к нему, скрываясь за шелковым платком. А когда оказываюсь напротив мужа, скидываю его, ловя восхищение в его глазах.

В этой ночи я слышала его слова…. Каждое обещание и лишь одно запомнила навсегда: «Я бы никогда не смог тебя отпустить».

Возвращение домой было таким скорым. Казалось, что мы только-только прилетели, и вот я упаковываю свои вещи.

Мы договорились вернуться сюда, как только у мужа будут выходные, а сейчас его ждала работа, а меня создание уюта, нашего дома.

А еще, он пообещал, что позволит мне узнать, как там Ульяна. И возможно, я смогу уговорить его, чтобы одна подруга у меня все-таки была.

По прилету, мы встретили свои семьи в гостях, так как рейс был очень ранним. А в одиннадцать, я уже направлялась в дом дяди. Пыталась дозвониться, но не смогла. Ведь пошел слух, что в его доме помолвка.

Стоило мне войти, как я стала свидетелем того, как Ранию хватает Ахмед и запирает в комнате, а Ульяну дядя несет наверх, в одежде для танцев.

Стало страшно от того, что там будет. Ведь в доме полно мужчин, и мне не нравится атмосфера этого дома.

Я прошла в комнату женщин и поздоровалась с ними, попутно рассказывая, как отдохнула на островах, а после пошла на кухню. Ведь если Мадина не в курсе всего, то уверена, это все дело рук Рании. Она коварная женщина.

– Мадина, что произошло?

– Здравствуй, Фатима. Крыша этого дома может не устоять, девочка моя.

– Почему? В чем дело, и где Муна?

– С ней вообще что-то твориться непонятное. Я за нее очень боюсь. Но я просто жду момента, чтобы спросить, иначе смолчит.

Мы садимся с чаем за стол, и она рассказывает все, что она успела понять за последние недели.

Одно не складывалось в моей голове, если дядя влюблен в Ульяну, по словам женщины, то помолвка с кем должна была быть? Или же с подругой?

Ждать осталась в женской комнате, куда пришли и Мадина с дочкой. Муна и правда выглядела странно. Но когда в комнату вошла Ульяна, я забыла обо всем и всех, я видела лишь ее.