Глава 22

Вообще ничего не понимаю. Я думала он топить меня будет, а он тут извиняется.

Нет я отсюда точно в лечебницу поеду.

А раз извиняется, значит… Вот же мерзавец.

«Прощения моего захотел? Я тебе устрою чертов… аррр не знаю, как тебя назвать.»

– Отпусти меня, – отталкиваю его голову от себя. – Присосался тут. Что за цирк устроил?

– Ульяна, нам нужно поговорить, – встает на ноги и отпускает меня, но не убирает руки от талии. – Сначала выйдем отсюда и ты расскажешь, какого черта ты делала там? Внизу… В этих тряпках.

– Если попрошу тебя смирно постоять, ты это сделаешь?

– Зачем?

– Очень хочется врезать тебе по наглому лицу. Ты что, совсем уже совесть потерял Хаддад?

Закатывает глаза и вижу, что губы трогает улыбка.

Издевается, сволочь. Специально на эмоции выводит?

– Ладно. Давай мы примем душ и поговорим после.

– Наиль, я женщина нервная, особенно последнее время, эмоциональная. В моих руках даже шампунь может стать орудием убийства.

Смеется и разворачивает меня к себе спиной. Тянется к емкости с гелем и льет его на руку себе. Размазывает его по моим рукам, плечам, груди, животу.

– Даже не рассчитывай на большее, понял?

– Конечно, – шепчет на ухо и кусает его, – у нас нет на секс времени, но потом… – обхватывает мои бедра и прижимает к себе, вдавливая в свою эрекцию.

– А потом, ты все-таки получишь по бессовестному лицу и если думаешь, что это шутка, то глубоко заблуждаешься. Вытираешь об меня ноги с момента, как встретил меня впервые. Всего меня лишил, поэтому не смей…

Разворачивает меня и заглядывает в глаза. Я знаю, что все, что я вижу в них иллюзия. Не верю той тоске, что льется на меня потоком, не верю сожалению, стыду.

«Я не верю тебе, Хаддад.»

– Ульяна, прости меня, – резко вскидываю руку ударить-таки ему по щеке и успеваю лишь слегка зацепить подбородок, так как он ловит ее.

– Не смей. Слышишь? Никогда я тебя не прощу. Никогда. Запомни это Наиль.

Вырываю свои руки и отталкиваю его, но он и не держит, поэтому я просто ухожу, сверкая задницей.

Вытаскиваю полотенце из шкафа и вытираюсь. Сама же только и думаю о том, что он, возможно, меня скоро отпустит.

Еще и Фатима прилетела. Скорее бы с ней поговорить.

Надеваю чистое белье и новое платье, сажусь на кровать и жду, когда он выйдет из душа. Но он все не торопится.

«Интересно, а к гостям он пойдет? Помолвка же вроде как! Невеста ждет.» Почему-то противно от этой мысли.

Жду еще десять минут, но за дверью лишь льется вода. Даже переживать стала. Встаю и подойдя, медленно тяну ручку вниз.

Заглядываю внутрь и среди клубов пара вижу, что Наиль вновь сидит на плитке пола, по-прежнему в одежде.

Лбом опирается на подобранные колени, а руки обхватывают голову.

«Ого, что это с ним?»

Не знаю, как поступить. Моя неравнодушная душа уже стремится к человеку, хочет спросить: «Что случилось?», но моя, пока еще полуживая гордость ликует. Тем более, если это совесть в нем сейчас говорит.

Я выхожу за дверь, но не ухожу далеко, а просто скатываюсь вниз по ней.

Устала безумно. Морально я просто выжата досуха и не знаю, насколько меня еще хватит. Переползаю на кровать после того, как затекли ноги и лежу ожидая, что он скоро выйдет и наконец-то скажет, когда вернется ко мне моя прежняя жизнь, вне этой страны и подальше от него. Хотя знаю, что как прежде уже никогда не будет. Этот мужчина оставит слишком яркий след в моей душе. Неприятный шрам, который будет напоминать о нем, и как бы я не пыталась его залечить и скрыть под маской «Все хорошо», он будет вновь и вновь давать о себе знать.

Наиль

После России из Санкт-Петербурга, сразу же лечу в Лондон. Последний магазин начинает полную работу и уже окупает вложения. Реклама отлично сработала и репутация непоколебимы.

Я горд, и я хочу домой.

План приезда довольно четкий. Заеду к отцу, расскажу о своих планах, отвечу на вопросы и успокою маму. Помолвку решаю сыграть сразу в первый день, хоть и предполагаю, что легко не будет, у меня одна надежда, что Ульяна не закатит скандал при моих родителях.

Это и весь мой план. Она воспитанная девушка. Знаю не честно, но я просто… черт… иначе она меня просто убьет. Поэтому звоню Рании и говорю о том, что у нас будет помолвка в доме и она обязана к часу дня подготовить все. Там уже и родители смогут принять мое решение и приехать, пока я закончу войну с Ульяной.

Дума о ее реакции и уверен в том, что она вновь попытается меня ударить, накричит и будет выглядеть такой же кошкой, как и всегда.

Прилетел домой и к десяти уже оказался в доме моих родителей.

Отца нашел на террасе со стаканом чая в руке, рядом и мама сидела.

– Ас-саля́му алейкума (мир вам (обоим) – араб.).

– Аа-алейкум ас-салям, сын.

Мама сразу ушла за стаканом для меня, но перед этим поцеловала в лоб и обняла.

– Долго ехал. Надеюсь, все хорошо?

– Да, сразу выполнил несколько задач и поспешил домой.

Он внимательно посмотрел на меня и отвернулся хмыкнув.

– Надеюсь, крыша твоего дома еще стоит на месте?

– Устоит в любой ураган.

Улыбнулся тому, что Ульяна будет страшней любого урагана.

Благодарю маму за чай и угощения и ловлю на себе две пары заинтересованных глаз.

Выдыхаю и начинаю сразу и четко по делу.

– Я украл девушку, – отец, всегда серьезный прежде, чем отпить чай улыбнулся, а мама просто отвернулась. – И сегодня я хочу помолвку устроить.

– Если ты действуешь так скоро, значит она не из нашей страны?

– Нет. Она из России, – после моих последних слов отец начинает смеяться, впрочем, как и мама.

Ничего не понимаю.

– Твой дед был прав. Слышала Самира?

Мама кивает, но в разговор не вмешивается.

– В чем?

– Приду на помолвку и расскажу.

– Наиль, где твоя невеста?

– В моем доме.

– Ла. Наиль, – грозно восклицает отец, но я был готов. – Значит это правда?

– Да. Я несу ответственность за все произошедшее.

– Наиль, две недели?

– Больше, – отвечаю и тут же добавляю. – Я знаю все и понимаю. Я был у ее родителей, они не возражают.

– Как ты мог оставить невесту в своём доме? Или она не была чиста?

– Нет. Она только моя женщина.

– Я не требовал от тебя соблюдения многих правил, но тут… Наиль.

– Я виноват. Но, отец…

– Кто она? Откуда ты ее знаешь?

– Она училась с Фатимой.

– Так, уже лучше. Наиль, я хочу, чтобы рядом с тобой была достойная женщина, которая будет твоим миром, который ты будешь находить в ней.

– Это я… Я хочу стать ее достойным. Она мой дом.

– Я рад, что ты нашел ее. Во сколько будет церемония?

Не успеваю ответить ему, как входит служанка и зовет маму. А через минуту она входит и говорит, что в моем доме начинается сбор родственников.

– Что? Мама ты уверена?

– Да, Наиль. Позвонили спросить, когда же приедет Саид и жених с невестой.

– Ступай сын, и приведи в порядок свой дом. Кстати, Фатима уже вернулась. Можешь заехать к ним и поздравить еще раз, мы уже с утра были в их с Зауром новом доме.

Изнутри поднималась волна гнева. Позвонил Ахмеду, и он подтвердил присутствие примерно трех семей дальних родственников, что жили не так далеко.

Рания!!!

Сегодня мне написал друг и предоставил отчет.

Мерзкая змея. Я попросил ее не трогать, потому что сам хочу оторвать ее руки, отравившие еду, а для этого она должна остаться в доме до моего приезда. Уверен, что в этом саботаже виновна она. Вот только, если она вновь сделает что-то Ульяне, я руками уже не обойдусь.

Я виноват, ведь дал ей волю, фактически мое соглашение.

Приезжаю на место и войдя в дом, слышу музыку из малой гостиной. Обычно эта комната служит мне переговорной, или же просто для встречи с друзьями и родственниками мужчинами.

Ступаю аккуратно, потому что любая ошибка может дорого стоить. Открываю двери и остаюсь прикованным к полу ровно на секунду, потому что в углу комнаты, за прозрачными занавесками стоит Ульяна. В чертовом наряде для танцев, смотря на меня не менее шокировано, сверкая голубыми глазами, полными слез.

«Нет. Больше никаких слез. Убью того, кто выставил ее на обозрение сюда.»

Девушки танцовщицы привлекли внимание мужчин, кажется, что они и не заметили ее, потому что я выколю глаза любому, кто успел увидеть хотя бы кусочек, ее обнаженного тела.

В голове помимо хаоса и гнева, смешанного с ревностью, билась одна мысль – защитить ее.

Ступаю вперед и она тут же пропадает с моих глаз. Чья-то рука затащила девушку назад. Прибавляю шаг, плевав на приветствия позади меня и в последний миг вижу, что Рания обзывая Ульяну, заталкивает в маленькую комнату, где я иногда отдыхаю днем в тишине.

Влетаю и отталкиваю чертовку. Я бы и сейчас наказал ее, но гораздо больше, мне хотелось спасти мою женщину, снять с нее все эти тряпки и обнять.

Долго просить прощения и надеяться, что она простит.

Но глупо было надеяться на это.

Стоило ей обмякнуть в моих руках, как я ощутил нечто, что забирает кислород в тот момент, когда больно ей. Когда она плачет, и ты знаешь, что она не ищет утешения в твоих руках, она плачет, потому что она пытается выпутаться из этих, казалось бы, спасительных объятий.

Это поганое чувство, мерзкое и я не знаю, как мне от этого избавиться.

Но я буду бороться за ее прощение.

Я знал, что этого не будет сразу, точнее не так просто. Она мне еще покажет, но сейчас она со мной, и больше никто не посмеет прикоснуться к ней, обидеть или навредить.