Глава 32
Ульяна
Открываю утром глаза и жмурюсь от яркого солнца. «Вот минус того, чтобы окна выходили на восход солнца!» – подумала я и вспомнила, что они выходят на закат.
Черт! Значит сейчас далеко не утро.
Даже не помню во сколько мы уснули с Наилем. В пять? Шесть?
Смещаю ноги вместе и в промежности ужасно все болит.
– Блииин, – стону в голос.
Мы словно с ума сошли вчера. Было столько страсти и чувств. И вот они, последствия этого безумия.
Я определенно не жалею об этом, мне было так хорошо, как никогда. Я чувствовала себя свободной и отдавалась ему с удовольствием, получая в ответ его самого… всего… И главное, что мне было так мало…
Мы не прикрывались масками, мы были собой и должна признаться, идеально подходили друг другу… вчера.
Последующие четыре дня, я соблазняла его каждый миг.
Ходила в кружевном белье, которое накупила перед отъездом. Перестала даже накидки носить.
Наиль стонал, рычал и убегал.
Мы оба знали, что та ночь была волшебной для обоих и мы хотели бы ее повторить. Для чего я поступала сейчас так? Точно не знаю. Но я очень хотела его проучить, помучить.
У нас оставалось все меньше дней, и я была обязана принять решение, которое подсознательно уже было мной принято.
Мне нужно разобраться в себе, а сделать это рядом с ним я этого просто не могу.
Люблю ли я его? Думаю, что нет, даже учитывая, что такое обширное понятие мне не было знакомо. Но рядом с ним я перестала задыхаться, я научилась заново дышать, немного иначе, но я живу.
Я не стану обещать ему, что вернусь, он и сам должен понять «кто я для него». У нас будет еще время, но не сейчас, когда наше лучшее лекарство и терапия – это расстояние.
Мне нужно многое обсудить с родителями, и этот вопрос сейчас не маловажный. Я хочу понять их, если это вообще возможно.
А еще, я жажду того, чтобы Наиль ощутил потерю. Чтобы думал, что я ушла навсегда. Я и сейчас считаю, что он меня не заслужил, но он изменил мое решение на свой счет. Я смягчилась, больше не ненавижу, но пока и не люблю…
В последний вечер, я надела то самое одеяние для танца, это наш прощальный вечер, потому что по прилету, будет свадьба Муны, а на следующий день я улечу.
Наиль сидел внизу, в гостиной и выбирал нам фильм на вечер, потому что я попросила его.
Мы плавали на материк и ходили по магазинам вчера, я захотела купить проектор и посмотреть фильм на улице растянув белую простынь. Наиль согласился и вот готовился к вечеру.
Я включила музыку и медленно стала спускаться по маршевой лестнице без поворотов. Диван стоял сразу впереди, и Наиль уже мог видеть мои ноги.
Когда я спустилась полностью, мужчина сидел прямо и не отрываясь следил за мной.
Я вспомнила все, чему учила меня Муна с Мадиной и начала танцевать.
Мои движения лились из моей души, из глубины сердца и получались смешанные с дрожью боли.
Я прощалась. Я это чувствовала, и он тоже.
Из моих глаз текли одинокие слезы, но я не останавливалась и продолжала.
Я хотела свести его с ума, но в итоге сходила с ума сама.
Я видела в его взгляде грусть, такую глубокую и щемящую, что мне становилось больно от нее физически.
Я проклинала все кругом за то, что мы вот так встретились, за то, что вот так прощались.
Когда мелодия закончилась я упала на колени, будто из меня выкачали силы и зарыдала.
Наиль подошел ко мне и сел на пол пересаживая к себе на ноги.
– Тише жамиля. Тише. Все хорошо, – он обнимал, дрожа всем телом, а я в ответ не могла вымолвить и слова. – Я все понял. Честно. Я все понимаю. Ничего…ш-ш-ш… ничего. Все будет хорошо, девочка моя, – шептал он, раскачиваясь со стороны в сторону.
Я хотела, чтобы он накричал, чтобы заставил меня остаться, но он сказал, что меня понимает, и это убивало еще сильней…
Жаркая страна встретила нас ярким солнцем.
В тот вечер мы фильм так и не посмотрели. Просто легли на мягком диване на террасе в обнимку и молчали. Уснули под утро, а уже в девять стали собирать свои вещи, обмениваясь лишь сухими фразами.
Муну и Мадину я была безумно рада видеть.
О том, что со мной никто не спрашивал и я была им благодарна.
Рании уже не было. На Абаль, я старалась не обращать внимания, давясь своей ревностью.
«Я уеду, а она останется тут… с ним!»
Свадьба у Муны была маленькой, но уютной очень. Та, что была у Фатимы мне понравилась, но себе я бы хотела именно такую.
Они напрямую обменялись той самой зафирой на черных нитках, прочитали клятвы повторив их за свидетелем союза и все. Мы видели это сами, и ритуал вышел потрясающим.
Фатима тоже была тут с мужем.
После церемонии мы пошли с ней прогуляться.
– Ты грустная даже когда улыбаешься.
– Просто ты меня хорошо знаешь.
– Это так, но все же.
– Завтра я улетаю, Фатима.
– У… – она запнулась и даже остановилась. – Улетаешь? Но… прости, я просто не ожидала. Думала… Прости… Ты права, тебе нужен дом, – она быстро отвернулась и стерла слезу с щеки.
– Перестань, подружка.
– Не могу, прости. Я так тебя люблю, что… Так надеялась, что ты полюбишь дядю, как он тебя.
– Он не любит меня, может быть, нравлюсь ему, но это не любовь.
– Поверь, я знаю, о чем говорю. Я слышала, как он говорил с папой.
– Тогда, он найдет способ, мне это сказать, – улыбаюсь, скрывая слезящиеся глаза.
– Я ведь могу тебе писать?
– Ты о чем? Ничего не меняется. Да и, знаешь… решение еще не принято окончательно. Хочу подумать обо всем, не находясь рядом с ним. Тут он мне мешает. Не освобождает мысли.
– Понимаю и буду надеяться, что ты вернешься, – обнимает меня всхлипывая на плече.
– Все может быть.
В подарок Муне и Хасану, я подарила кучу всего для дома, в котором они теперь будут жить. Наиль отдал им небольшую постройку на три комнаты. Ванная, кухня и маленькая гостиная со спальней.
Несмотря на то, что там все было обустроено, я понимала, что Муне хочется иметь и свои вещи. Их накопления я посоветовала оставить для будущего ребенка, ведь подобные радости не за горами.
«Ребенок…», – запульсировало в голове это слово.
– Боже, – прошептала ошеломленно и встала, уходя в дом, так как мы сидели за праздничным столом на улице.
– Ульяна? – позвал меня Наиль и пошел за мной.
– Что? – повернулась, но глаза застилало пеленой, что он казался размытым пятном.
– Что с тобой? – подхватил меня за талию, уводя в кухню. – Тебе плохо?
– Да? Что? Нет. Просто… Да немного. Знаешь это все акклиматизация. Все хорошо. Сейчас воды попью и вернусь.
– Ты побледнела, – он смотрел на меня так обеспокоенно.
– Не страшно, – улыбнулась, чтобы он расслабился.
– Тогда я с тобой тут побуду, ладно?
– Нет вообще-то, я хотела еще в уборную сходить.
– Понял. Тогда я буду ждать тебя за столом.
– Хорошо.
Забежала в ванную возле кухни и принялась высчитывать дни, заранее зная, что тут нет смысла в счете никакого.
– Не могу поверить, – села на край ванны. – Как так? Сразу? Вот так, черт возьми, сразу. Надо проверить.
«Что же ты натворил, Наиль?»
Муна еще не перенесла вещи, мало ли. Но откуда? Здесь в доме, наверное, нет таких приспособлений вообще.
Стала обыскивать уголки ванной и все посыпалось в раковину и на пол.
В дверь постучали.
– Кто там?
– Ульяна, это ты? Что за шум? – Абаль.
– Да, я уронила баночку с мылом, – стала быстро прибираться.
Выскочила, фактически налетая на нее.
– Ты слишком возбужденная, все нормально?
«Другого выбора нет или подождать?»
Посмотрела вновь на девушку и выдохнула. Лучше подожду. Уже завтра сделаю тест в спокойной обстановке.
– Спасибо за беспокойство, да. Я просто устала и спать хочу.
– Ясно, – она потупила взгляд и немного нахмурилась.
– А ты как?
– Я знаю, точнее догадываюсь, что ты меня ненавидишь. И прости, что сейчас навязываюсь, но я должна сказать, мне неудобно перед тобой и я понимаю твою неприязнь ко мне и еще мне стыдно. Но я же не виновата.
Этого разговора, я точно не ожидала. И даже не предполагала, что он будет.
– Абаль, я просто женщина. Мне неприятно, но это не говорит о том, что я ненавижу тебя. Это лишь ревность.
– Ты просто знай, что я была всегда никем, а ты сердце.
– Спасибо, – улыбнулась и пошла на улицу, вновь ставя галочку «Помочь ей».
Проводили, громко улюлюкая Муну и ее мужа. Мадина плакала, я тоже. Фатима присоединилась к нам чуть позже и в итоге ревела громче всех.
Мне не спалось в эту ночь.
Я терзала себя мыслями о возможном материнстве и о тех решениях, которые мне предстояли.
Какое из тех, что я знаю будет правильное для нас с Наилем и что, если я правда беременна?
Машинально положила руку на живот и из глаз потекли слезы.
Возможно, я увожу его ребенка с собой, и он этого не заслуживает.
Наиль обнимал меня всю ночь и кажется тоже не спал.
Он не произнес ни слова за вечер, я молчала тоже.
Кажется, что все слова превратились в пыль одиночества. Сорвались в эту пропасть, между нами, которую мы делали шире сами.
Уже под утро, я повернулась к нему лицом. Он сжал мою талию своей ладонью, притягивая все ближе.
Не спит. Ждет чего-то?
Такой красивый.
Дотронулась к щеке, что, как всегда, уколола меня, провела ладонью вниз к губам и потянулась к нему.
Мягкое, еле заметное соприкосновение наших губ…
– Ты играешь со мной? – спросил сонным и охрипшим голосом после ночи.
Улыбнулась ему, смотря как он, не открывая глаз ведет своим носом, по-моему.
– Нет, – шепнула в ответ. – Просто порыв.
– Порыв? Интересно. Но мне нравится. Продолжай, – широко заулыбался.
– Ладно.
Подвинулась к нему плотнее и сразу ощутила, что он возбужден.
Внизу живот моментально прострелило тяжестью и захватило дыхание, делая его глубже.
Наиль так же, как и я мелко дрожал. Становилось жарко… Тело покрывалось мелкой испариной.
Наши руки блуждали по изгибам тел.
Каждая секунда открывала нас друг другу.
Мгновение – я обнажена, вторая – Наиль тоже… Третья и он садит меня сверху, обхватив мои бедра так, что не сдвинуться с места, а я так не хотела, чтобы он смотрел на меня. Хотела обнять, но все мои попытки он пресекал, и я просто откинула голову назад.
Приподнял меня, словно пушинку и я ощутила его в себе. Полностью…
Протяжный стон… что отскочил от стен эхом и ворвался в меня, вновь срывая замки, между нами.
Я обезумела, стала двигаться почти яростно, но мне было так мало.
Наиль сел и впился губами в мою грудь, которая нереально кайфовала от прикосновений его зубов, что скользили, оттягивая соски и кусали…
– Ох дааа… Пожалуйста сделай так еще, – не выдержала я и стала просить его еще и еще, пока сама скользила по нему, набирая темп.
Перед оргазмом меня так скрутило, что я чуть в обморок не упала от того, что задержала дыхание надолго.
Упала на него и не могла пошевелиться.
Наиль гладил меня по мокрой спине, а прохладный воздух остужал мой жар… из глаз медленно стекала одинокая слеза… подтверждающая, что я оставляю здесь нечто, за чем буду обязана вернуться…
Так и уснула, положив голову на его грудь, слушая стук сердца.
Утром сильно болела голова. Прощание с Муной и Мадиной вышло слезным, и я не обещала вернуться.
Фатима и Заур, ждали нас с Наилем возле маленького кафе. Мы посидели за столиком и простились, разъехавшись в разные стороны.
Теперь вместо одного чемодана, у меня их было два. Я получила назад свои документы и телефон, но даже не стала его включать, а документы отправила в сумочку. Хотя помню, как мыслила о том, что буду целовать эти вещи счастливая.
Мой билет был электронным и Наиль, оставив меня в зале ожидания пошел его распечатывать.
Все ощущалось как в тумане, как на замедленном воспроизведении.
Людей было не много сегодня. Стала осматриваться по сторонам, пытаясь забить голову мыслями о том, кто они? Те, кто сейчас так же, как и я отправятся на другой конец света.
Прощаются ли они сегодня? Или быть может летят к своим дорогим и любимым людям.
А я?
А я, до сих пор в смешанных чувствах, и Наиль не помогает совсем.
– Держи, – вторгается в мой слух его голос.
Поворачиваюсь и смотрю в его глаза. В них будто пропасть… пустота… а где-то на дне этой бездны я вижу себя.
«Почему ты молчишь? Скажи мне хотя бы слово», – молю его мысленно, но не выходит.
– Останови, – срывается с моих губ.
– Что?
– Ну же… – почти плачу. – Останови меня. Прикажи мне, чтобы я осталась. Заставь…
– Нет, жамиля. Нет. Не в этот раз.
«Значит вот как? Так просто?»
– Ты должна уехать, Ульяна. Уезжай. Ты хотела свободы – она у тебя теперь есть, как и выбор. И если ты захочешь вернуться, то вернешься сама, поняв, что действительно хочешь этого. Оуса уаи да:каби нафси. (араб. – Или я сам тебя привезу назад).
– Это еще больней, чем было в начале, Наиль.
– Знаю… Ты хотела уехать. Тебе нужно это сделать, – говорит немного сломленным, тихим голосом.
– Но сейчас все могло измениться. Ты не думал? Ты же сам считал иначе совсем недавно.
– Я и сейчас готов заковать тебя в стальные цепи, но… Так будет правильно, – прикасается к моей щеке. – Ты и сама это знаешь.
– Почему ты всегда прав?
– Нет, девочка моя, я часто бываю неправ. Но сейчас, я как никогда считаю, что так должно быть.
Глаза застилают слезы, и первая срывается с ресниц, а вторую ловит Наиль и растирает ее по моей щеке.
– Не стоит. Все образуется. Вот увидишь, – улыбается, а я хочу его обнять, крепко, сильно, чтобы не дышать.
– А ты? Тебе тоже нужно время?
– И мне. Мне тоже есть, о чем подумать. Поверь. Но каждая мысль будет о тебе.
Раздается громкий женский голос, оповещающий о том, что начинается посадка и я тут же осознаю реальность происходящего и сердце колотится так, словно сейчас разорвется от боли и тоски, что впитывались в него, как в губку.
Стою посреди огромной пустоты, в которой растворяется мое вчера, сегодня, завтра и я сама растворяюсь. Пытаюсь поверить в то, что происходящее правда, но выходит откровенно паршиво.
– Наиль, – хватаю его за рубашку, и он тут же притягивает меня к себе обнимая, хотя этого лучше не делать на людях.
– Я обещаю, что все будет хорошо, Ульяна. Обещаю тебе.
А после тихо очень добавляет, но я все равно слышу: «Ана ухИббуки» (я люблю тебя – араб.).
– Что? Я не понимаю, – отстраняется, мазнув губами по моей щеке.
– Потом поймешь, или скажу как-нибудь, – улыбается и отпускает. – Ступай, жамиля.
Хочу сказать… хочу так много сказать ему, но молчу и делаю шаг назад, не пытаясь стереть слезы, а он стоит.
Отдаляюсь от мужчины, который немыслимым образом все больше притягивал меня к себе.
Десять шагов… двадцать, стойка регистрации… последний взгляд на него и душа в лохмотья… присыпанная пеплом спокойствия, сгоревшего только что, за чертой, которую я преступила только что.
Сажусь на свое место стирая горькие слезы, глотая обиду и ощущение потери.
«Он отпустил меня? Навсегда? Или это я ушла? Я не понимаю!»
– Я больше ничего не понимаю, – прошептал и закрыла глаза.
Прилетела в Россию уже под вечер.
Не знаю, что я хотела почувствовать, когда ступлю на родную землю, но не почувствовала ровным счетом ничего.
Наоборот, будто разделила свою жизнь, на до и после.
Видела иные цвета, иные запахи и все не то…
В кошельке было достаточно денег, потому что попробовала купить себе батончик и карта оказалась заблокирована.
Поймала такси и назвала адрес.