Глава 33

Улицы сменялись одна за другой, и я все ближе подъезжала к дому. Меня било нервной судорогой.

Что они скажут?

Ждали?

Помнят?

Вновь поворот и я вижу знакомый кованный забор и крышу нашего дома.

Дом. Так ли это до сих пор?

Вновь вспомнила о нем и на глазах выступили слезы. Я бы хотела, чтобы сейчас он был рядом и держал за руку. Именно он…

Сердце все чаще стало отбивать удары по мере приближения, а громкое: «Приехали» разом оборвало все мысли и эмоции.

Заплатила мужчине и вылезла из автомобиля.

Ноги не слушались, но я упрямо шла вперед.

«Мне придется это сделать. А им придется объясниться».

Вошла в ворота сразу заметив включенный свет, сочащийся сквозь плотные шторы.

«Мой дом, который веет холодом».

Как бы я не хотела себя накручивать у меня не получается оставаться спокойной.

Крыльцо… пара ступеней, и я касаюсь ручки входной двери.

Открываю ее и вхожу, а передо мной стоит… я. Я?

Точнее… просто мое отражение… Те же глаза, то же лицо, но не отражение, а человек…

Открываю рот и громко кричу, проваливаясь в темноту, повалившись на закрытую мной только что дверь.

* * *

Прихожу в сознание ощущая себя на мягкой постели.

Начинаю улыбаться, потому что мой отъезд кажется сном, и я все еще рядом с Наилем, но когда открываю глаза, то вижу не то, что видела последний месяц.

Стены, потолок, запах, атмосфера… ощущение пустоты…

– Ульяна, – всхлипывает рядом мама и бросается мне на шею обнимая и целуя. – Девочка моя.

Поднимаю руки и обнимаю ее в ответ.

Я скучала по ней… Очень… Но сейчас, во мне буря эмоций и какая из них счастье от встречи я пока не знаю.

Заглядываю ей за спину и вижу папу с печальным видом.

– Пап?

Он садится возле мамы в моих ногах и гладит мои ладони, обнимающие маму.

– Здравствуй, дочка.

– Привет, – улыбаюсь ему.

Вспоминаю о том, что видела перед обмороком.

– Где? Я видела мам… – становится страшно, что я с ума сошла, но это не было видением. – Я видела девушку, которая… Кто это?

Она садится прямо и не смотрит на меня, а по щеке у нее скатывается слеза.

– Милая, давай ты немного отдохнешь и потом, мы все обсудим. Есть кое-что, что мы хотели рассказать, но прежде нам с папой стоит извиниться перед тобой и с чего начать я пока даже не знаю.

Сразу возникло желание кричать и требовать ответы, но мне и правда нужно успокоиться, даже несмотря на то, что меня распирает любопытство и желание со всем скорее разобраться. Быть может, и им самим требуется время, ведь то, что я услышу меня однозначно не порадует.

– Ладно, тогда я бы хотела принять душ и поесть. Поздно уже да?

– Почти два ночи.

– Тогда поговорим обо всем с утра.

– Хорошо, – улыбается по-доброму, но у меня с трудом получается сделать это в ответ, и я не знаю почему. – Может тебе требуется врач? Ты не упала конечно и не ударилась, но…

– Все в порядке. Я в норме.

– Тогда мы пойдем.

Киваю и жду, когда они выйдет, а после встаю с кровати и прохожусь по комнате.

Любимые и привычные вещи не вызывают особый трепет, во мне говорит обида и боль.

Беру чистое полотенце из шкафа, одежду и направляюсь в ванную.

Под горячими струями я замечаю, что моя грудь стала еще больше. Не как обычно перед месячными, гораздо больше. Ощущение такое, будто они надутые и хочется их почесать. Я не гинеколог и подобные вещи не изучала, но даже тот факт, что подобное со мной впервые уже наталкивает на мысль о том, что это не норма для обычного состояния организма.

В одном белье подхожу к зеркалу и смотрю на себя. представляю себя с округлившимся животом и почему-то это вызывает во мне улыбку. Искреннюю и счастливую. И плевала я на общество и их правила. Они не смеют решать за меня.

Спускаюсь вниз, мама уже накрыла на стол, потому что Иру я тут не вижу.

– Спасибо.

– Кушай дочка. Смотрю ты немного поправилась.

– Не знаю. Видимо да. Штаны налезли тяжеловато на самом деле.

– Ну ничего, быстро придешь в форму.

Почему-то я не знала, что ей ответить. Просто смотрела на нее и все.

По всей видимости мама ощущала себя так же. Только во мне говорила обида и непонимание, а в ней грусть и стыд. Я их видела.

– Как ты, мам?

– Я…Я хорошо. Да. Хорошо, – опустила глаза и стала теребить какой-то брелок в руках.

Ладно. Завтра. Взяла ложку и стала есть.

Разошлись бы без долгих объятий, обе держали определенную дистанцию.

Меня разрывала изнутри вся эта ситуация и я очень боялась ту самую правду вообще знать.

Перед сном, я долго лежала с закрытыми глазами и видела лишь его образ. Наиль не отпускал меня, мой разум. Все время был словно рядом со мной, и меня печалило, что это лишь желание. Мне не хватает его объятий и его присутствия за моей спиной.

Воспоминания лечили, давали ощущение, что, между нами, лишь пауза.

Утро наступило так быстро, что выспаться я просто не успела, но проснувшись сон уже не шел. В доме стояла гулкая тишина, даже я бы сказала звенящая.

Медленно прошла в гостиную на первом этаже и услышала шепот.

Мама с папой взвинченные что-то обсуждали, и она периодически всхлипывала.

Дала о себе знать издалека, чтобы она успела сделать вид, что все хорошо.

– Доброе утро, доченька.

– Доброе утро, – подошла как обычно поцеловала их обоих, и мы втроем пошли на кухню, а там моя любимая Ира.

– Уля-я-я, – протянула она и заплакав потянулась обнимать меня. – Как же я скучала девочка моя.

– Здравствуйте, теть Ир. Я тоже, очень скучала.

– Мне как сказали, что ты дома, так я с утра напекла твоих любимых лакомств. Посмотри только, – отпускает меня и указывает на стол с булочками и кремом, кокосовым печеньем, вареньем, которое я просто обожаю, и она делает его правда сама для меня, и еще куча всего.

– Ого, я, конечно, голодна, но все съесть не смогу, – смеюсь, взяв печеньку.

– Да я вижу. Признавайся, кто тебя так откормил. И щеки такие кругленькие. Девочка моя, – вновь обнимает меня и целует.

Наливает кофе, от которого я впервые отказываюсь. Пока не буду знать точно, лучше не рисковать.

– Ой, а можно теплого молока?

Вся семья смотрит с выпученными глазами.

– Ну что? Сегодня как-то без кофе.

Ира рассказывала, как поживают ее дети, внуки. Все казалось нормально, но ее вопрос поставил нас на места, где мы сейчас и оказались:

– Ну, а ты как? Долго тебя не было. Я уже волновалась так за тебя…

Мы смотрели друг на друга, переводили взгляды и первой не выдержала мама.

– Ира, ты не могла бы…?

– Да, конечно, простите.

Она ушла из столовой и молчание било по нервам, играя какую-то странную мелодию ужаса.

– Ульяна, мы с папой давно должны были с тобой поговорить. И прежде, чем ты поймешь наше отсутствие и то, что мы тебя не искали я бы, хотела рассказать тебе все с начала. Дослушай? Хорошо?

– Ладно, – только и сказала, заломив пальцы под столом.

– Когда мы с Игорем поженились, то первое, о чем я подумала – это дети. В моих планах было много детей, трое, как минимум, – не знаю почему она начала с именно с этого «начала», но я не перебивала ее, зная, что эта тема для нее болезненная. – Первый год я не переживала. Ведь не сразу у всех получается. Когда после первой годовщины надежды рушились раз за разом, я начала паниковать. Мы оба молодые, здоровые и тут такое. Пошла в больницу, пропила курс витамин и стала ждать, но ничего не происходило. Пошли анализы, поездки то туда, то сюда и так четыре года, может и больше. Оглянуться не успела, как мне стало тридцать. Бесплодие – прозвучало как тот самый гром, среди моей размеренной и слегка тревожной жизни. И мы с твоим папой, – ее голос задрожал, а я уже давно пыталась проглотить слюну, что застряла в горле, как айсберг, – решились на то, что можем удочерить или усыновить ребенка. Маленького… чтобы совсем крошкой был. Нам скоро позвонили, и мы отправились в родильный дом. Нам сказали, что мать отказалась от тебя, ведь ты родилась немного недоношенной.

В ту секунду, правда скатилась с потолка на мою голову лавиной. Она сметала мои воспоминания, чувства, любовь, счастье… она сметала все оставляя за собой просто пыль, хаос, беспорядок…

Не родная… чужая… ничья… – это все что я слышала.

– Когда я увидела тебя, я… я… просто поняла, что ты моя дочка. Просто моя. Я так… я так… – она заплакала так громко, и меня оглушило ее болью.

В меня ворвалась она и стала рвать в клочья сердце… которое болело. Болело за мою маму!

Вскочила, опрокинув стул и побежала к ней. Схватила ее за плечи и крепко обняла, чтобы она поделилась своей тоской, чтобы знала, я готова принять все, только бы она не страдала.

– Прости меня Улечка… – все не унималась. – Прости, что так долго молчала. Что не находила в себе силы тебе рассказать. Я так боялась, что потеряю тебя, так боялась, что не поймешь… что оттолкнешь посчитаешь меня чужой…

– Все, все… Перестань мам.

Папа сидел на том же месте с опущенными плечами. Я протянула руку и коснулась его плеча, и он опустил на нее свою голову, касаясь щекой моей ладони.

Когда мы все немного успокоились я села на место, но уже ближе к ним, взяла обоих за руку и попросила продолжить.

– А дальше, мы просто переехали в Сочи и стали жить семьей. Лишь в последнее время стали понимать, что нам нужно рассказать тебе правду. Игорь хотел, а я отказывалась. Потому и ссорились.

– Ясно, – ответила ей, не узнавая свой голос.

Мне придется многое переосмыслить, о многом подумать, но одно я понимала ясно – они мои родители. Только они. Я благодарна той женщине, что родила меня, но моей мамой я не стану считать ту, другую… никогда. Не от злости, а потому что не чувствую ничего иного.

– А, та девушка? Кто она?

Мама вздохнула и отпила немного воды, которую принесла Ира.

– Когда ты не приехала от Фатимы, мы забеспокоились. Проверили рейс, думали, что его задержали, но нет. К вечеру позвонили Зулейке, она сказала, что Фатима уже летит на острова, и раз она улетела, значит и ты тоже дома должна быть. Обратились в полицию. Они стали раскидываться всякими заученными фразами про твой возраст, про три дня. Хотели заплатить им, но на вторые сутки в дом вошла девушка. Это была ты Ульяна. И мне стыдно, что я не поняла сразу, но как я могла? Ты у меня одна. И ты пропала. А тут приходишь иначе выглядишь, иначе разговариваешь, мы решили, что ты узнала об удочерении и таким способом показываешь нам свою обиду. Но она приходила раз в три дня, переодевалась и уходила. Я сказала Игорю, что здесь что-то не то. Он отправил детектива, но к нам приехал Наиль, – на его имени она замолчала, а я вздрогнула, вспомнив о нем.

Если мама не узнала ту девушку, точнее не увидела отличия, как мог он?

Все вставало на свои места и сердце, оплетенное тысячей узлов, стало понемногу обретать свободу. Нити спадали, и я начинала дышать полной грудью.

Это не оправдание, но это немного его обеляет в том, что случилось.

– Наиль, – тихо шепнула и почему-то улыбнулась, тут же стерев улыбку с лица.

– Он приехал и все рассказал. Как оказалось, он раньше начал выяснять что произошло и узнав, приехал к нам с отцом.

– Вот как? Понятно. И в чем заключается правда?

– У той женщины, родилось две дочери. Близнецы. Одна была крепкой девочкой. Катя. Вторая немного отставала. Женщина решила оставить одного ребенка в больнице. А не сказали о втором, так как она испугалась, что богатые люди увидев нездоровую, решат забрать лучше вторую. Поэтому мы не знали, что есть вторая малышка.

Я кивнула и в этот момент последняя капля правды упала, между нами. Больше нет никаких вопросов, никаких тайн.

– Он… Ульяна, он… Боже я боюсь говорить такие вещи вслух… – вдруг запаниковала мама. Но правда ей не нужна. Она останется лишь, между нами, двумя.

– Мам, все хорошо. Да, я жила у него. Наиль предложил мне замуж, но я взяла время на раздумья и потому я тут.

– И он отпустил? Просто он сказал, что помолвка будет однозначно и мы решили, что ты согласна.

– Мам, мы разберемся с этим. Чуть позже. Это между нами понимаешь? – она кивнула. – А почему она тут, если вы обо всем знаете уже?

Они опустили глаза, и я начала понимать.

– Катя… она хорошая девочка, просто…

– Мама… мама… – улыбаюсь ей. – Я хочу с ней познакомиться.

Вот тут на меня снова посмотрели так странно.

– А почему нет? У меня сестра все-таки, – на душе стало немного спокойней.

Быть может, поставив все точки, я наконец-то и себя смогу понять, свои желания и чувства?

Мы еще долго разговаривали с ними, усевшись на мягкий диван в гостиной.

Девушка уехала, как я поняла к своей матери. Что будет дальше и какие планы у них всех я так и не поняла.

Знаю лишь то, что она проходила какое-то лечение, имея вредные привычки. И до сих пор дистанционно оно продолжается. Это заслуживало уважения.

Все потому, что ее поставили перед выбором. Папа пообещал ей работу, образование, «ведь учиться никогда не поздно». Она выбрала правильно.

– Я пойду прогуляюсь, – сказала я, встав с дивана.

– Может пойти с тобой? – обеспокоенно предложила мама.

– Нет, мамуль. Мне нужно пройтись, – обняла ее и взяв сумочку вышла из дома.