Глава 12

— Все в порядке? У тебя усталый вид, — заметила Хелен, подкатывая ко мне свою «Trolley» с напитками.

Сегодня нас с ней из ресторана перебросили на поле.

Я кивнула и попыталась улыбнуться ярче:

— Просто не выспалась… Переезд — такое себе удовольствие, — я сморщила нос, всем своим видом показывая, что повторения (по крайней мере, в ближайшее время) мне не хотелось бы. — Всё хорошо.

Хмыкнув в знак того, что услышала мой ответ, она измученно облокотилась о тележку перед собой и спрятала лицо в скрещенные руки:

— Фух! Нереальная духота!!! — Выпрямившись, несколько раз обмахнулась, отгоняя горячий поток воздуха от своего тела: — Боже мой, Ина! Как вы с Терри умудрились не только в этом аду работать, но ещё и подцепить себе охренеть каких парней! Соглашаясь на эту смену, я рассчитывала, что смогу привлечь хоть чьё-то внимание! Но ты только посмотри на меня! Я раскрасневшаяся, взмокшая и лохматая, будто бы только что из бани! Нисколько не удивлюсь, если Мари, прохлаждаясь под кондиционерами, вся такая красивая следит за нами, — Хелен скорчила смешную гримасу на лице, помахав панорамным окнам ресторана, — и посмеивается.

Я отстранённо улыбнулась. Она прожужжала мне все уши своими жалобами на жару, полный игнор со стороны сносных, по её мнению, кандидатов на роль парня, и Беверли с её неиссякаемыми, а потому трудновыполнимыми поручениями, но я готова искренне признаться, что на самом деле не слышала ни слова. Мой взгляд был сфокусирован на поле и игроках, а сама я уносилась далеко в своих мыслях.

Хантер остался верен себе: он больше не подкатывал ко мне и держался пристойно. По сути, он старался вообще до меня не дотрагиваться. Даже в перерывах между чаккерами, когда парни уже привычно подъезжали и спешивались рядом с моей «Trolley», он будто бы ненароком устраивался за спинами остальных. Однако, по-дружески подмигивал мне, случись нам нечаянно коснуться друг друга, при передаче бутылки с водой.

А ещё он по-прежнему следил за каждым моим движением. Я постоянно ощущала на себе его пристальное внимание.

Из-за этого Хантер вёл рекордную «сухую» серию, и его команда «Стронг-Вилл» проигрывала в шестой раз кряду. Улюлюканье парней по этому поводу было понятно.

Я же к концу игры была так эмоционально взвинчена, что предпочла бы лучше соударяться с ним, чем выдерживать эти его пронизывающие взгляды.

С прогремевшим финальным гонгом, под пошлые шуточки партнёров по команде по поводу спермотоксикоза и «полных» яйцах, которые всегда мешают, Хантер устало откинулся в седле и неспешно снял шлем, обнажив мокрое от пота лицо. Потом посмотрел на меня и, усмехнувшись, подмигнул.

Я густо покраснела, вспомнив, как именно закончился вчерашний вечер.

«Если болит голова — примите таблетку» — мудрый совет из рекламы, которым определенно надо воспользоваться.

Вот только, что выпить, когда все внутренности в узел скручивает от сексуальной неудовлетворенности?

Я закусила губу и потупила взгляд.

— Ина, с тобой все нормально? — Рейнард заметил, что я витаю в облаках. — Ты вроде как не в себе.

Джейкоб оказался не так вежлив:

— Точно-точно! Наверное, месячные?

Эти двое опять словесно сцепились!

Проигнорировав бестактный вопрос, я с секунду задумчиво на них посмотрела и выпалила:

— А вы к нам собираетесь?

— Не-ет, — тут же многозначительно и чертовски медленно протянул Джейкоб, будто пытаясь вложить в свой односложный ответ намного больше, чем могло показаться на первый взгляд. Получив от Рейнарда предупреждающий подзатыльник, он снова сконцентрировал свои шутки и внимание на мне: — А ты бы хотела? Извини, детка, но мой член уже занят. Мой огро-о-омнейший член!

— Ну ты и придурок! Знаешь это?

Джейкоб самодовольно осклабился и кивнул, пропустив очередной словесный тычок друга.

— А если серьёзно, то я везу Терри в Crofton Hall Coffee Shop and Eatery — лучший романтический ресторан для любимой девушки!

— Это здорово, — немного грустно улыбнулась я и отвела взгляд, только сейчас осознав, что вечером я останусь совершенно одна.

Горло мгновенно сжало от болезненного чувства одиночества. Иногда мне кажется, что оно может прорваться сквозь кожу, и изуродует меня снаружи так же, как беспощадно изувечило внутри.

***

Конец своего рабочего дня я оттягивала, сколько могла.

Провозилась в раздевалке дольше всех, пока за болтливыми Мари с Хелен не закрылась дверь. Только тогда я позволила себе медленно осесть на пол, подтянуть колени и спрятать лицо в ладонях. Домой возвращаться не хотелось.

Я отсчитала пять минут слабости и поднялась на ноги. Открыла шкафчик и сняла униформу клуба, сразу отправив её в корзину для белья. Оглядела себя в зеркало, что висело на дверце: скромный хлопковый лифчик и низкие простые трусики больше скрывали, чем подчеркивали достоинства. Совсем не то. Щемяще захотелось чего-то полупрозрачного, невесомого, кружевного и, может быть, даже дорогого.

Быстренько запрыгнув в свои джинсы и футболку, я полетела до ближайшего торгового центра. Оттуда вышла спустя сорок пять минут, довольно улыбаясь, неся в руках два небольших брендовых бумажных пакета Victoria's Secret.

Открывая ключами дверь новой квартиры, я была уверена, что там никого нет. Но умопомрачительный аромат горячей еды из кухни, а также доносящийся шум воды и звон посуды, заставили меня буквально замереть на пороге.

***

С тех пор, как умерла мама, я боялась оставаться одна. Нет, не потому, что был страх, что мне кто-то физически навредит, а потому что боялась, что будет грустно, тихо и холодно — я не переносила одиночества.

Всё настолько перемешалось — день и ночь, сон и явь, ночные кошмары и ежедневные жестокие воспоминания, рвущие сердце!

Я просто заново училась жить.

Одна.

Без неё.

И снова этот ком в горле.

А ещё приятный, насыщенно-душистый запах базилика и средиземноморских специй, заполнивший пространство и мои ноздри. Звуки льющейся воды и бряканье столовых приборов, живая домашняя суета, и… окутывающее ощущение уюта.

С облегчением прислонившись спиной к двери, я жалобно всхлипнула, совсем по-детски, когда в кухонном проёме появился Хантер, с перекинутым через шею полотенцем.

— Привет. Мне Терри ключи оставила. Я знал, что от свидания со мной ты откажешься, поэтому… Вот, чёрт! — Он в растерянности взъерошил волосы, когда встретился со мной взглядом. Его голос оставался привычно стальным, но в глазах появилось беспокойство: — Эй, ты чего?!

В два шага он преодолел расстояние между нами.

— Я тебя испугал?

Боясь не совладать с голосом, я лишь отрицательно замотала головой.

Хантер шумно выдохнул и сделал шаг ближе. Смахнул с моей щеки слезу, потом ещё одну — я даже не сознавала, что беззвучно плачу. Затем заключил моё лицо в свои ладони, поглаживая щёки большими пальцами. Жест оказался настолько щемяще-трогательным, что в груди отозвалось таким ударом сердца, прямо молот по наковальне. Я чуть пополам не сложилась.

— Прости…

Хантер склонился и мягко скользнул губами по моим губам.

Пакеты выпали из рук.

Всхлипнув, я притянула его плотнее. Он поцеловал меня, но снова удивил. Этот поцелуй оказался иным, заботливым и нежным, — такого ещё никогда не было: легчайшее, очень чувственное касание губ. Дыхание на двоих. Без намёка на продолжение.

Его пальцы ещё с минуту продолжали скользить по моим мокрым от слёз щекам, а затем он со вздохом отстранился, но всё равно остался стоять слишком близко: прижавшись лбом к моему лбу, перебирал пряди моих волос (а может, пытался распутать тот кавардак, что сам и устроил).

Когда он шагнул назад, увеличивая расстояние между нами, я закрыла глаза и откинула голову, прислонившись затылком к двери. Сглотнула. А потом снова посмотрела на него.

Он издал глубокий, нутряной звук, настолько эротичный, что у меня дрогнули колени.

— Не смотри на меня так.

— Как? — Я не узнала свой хриплый голос.

— Как будто ты считаешь, что этого мало.

— Это было… — прикусила губу. Внезапно я растерялась.

— Наверное, нам лучше об этом молчать, — Хантер слегка улыбнулся, будто уже решил, что будет дальше, и повернулся в сторону кухни: — У меня там есть кое-что для тебя.

Наклонившись, он поднял мои пакеты с пола, но я, мгновенно вспомнив об их деликатном содержимом, забрала и тут же спрятала руки за спину. Сразу густо покраснела, когда Хантер понимающе мне улыбнулся — нет, гораздо больше, чем понимающе, потому что он узнал кричащий логотип одной из наиболее известных в мире компаний по продаже женского нижнего белья.

В то время, как Хантер вернулся на кухню, я юркнула в спасительное уединение ванной.

Там я несколько раз умывалась холодной водой, потом закрывала и вновь открывала кран. Собирала волосы в хвост и опять их распускала. Кусала и без того припухшие губы и растерянно смотрела на себя в зеркало. Доставала, придирчиво рассматривала купленные по случаю прозрачные бюстгальтер и трусики, и всё же возвращала их назад, так и не решаясь примерить.

Странные ощущения. Руки и ноги дрожали, в голове был хаос самых невероятных мыслей, а в душе сумбур совершенно разных чувств и эмоций.

Спустя полчаса, а также повторный поторапливающий стук в дверь, я сделала глубокий вдох и вышла.

На столе меня дожидалась полная тарелка горячей пасты, от которой исходил просто фантастический сливочный аромат. Путь к сердцу женщины лежит через надежность, честность, верность и внимание… а голодной женщины — банально тоже через желудок. Мой тут же одобряюще буркнул.

Хантер стоял, прислонившись спиной к подоконнику, сложив на груди руки. Его внимательные серые глаза всматривались в мои — смущённые, ища в них причину волнений.

Некоторое время мы оба молчали, не зная, что друг другу сказать. Не берусь судить о чём в этот момент думал он, но мои мысли были заняты изводящей нервозностью.

Я облизала пересохшие губы и непонимающе нахмурилась:

— Почему здесь только одна тарелка?

— Есть предложение. Давай сыграем в игру: «Я никогда».

Идея проста до глупости. Правда, когда дурацкая идея вдруг срабатывает, её называют гениальной.

— Правила пустяковые. — Хантер подмигнул мне. — Мы с тобой по очереди озвучиваем то, что никогда не делали. И тот из нас, кто всё же занимался этим — ест. Отказаться отвечать можно, но тогда, опять же, придётся есть.

Я не могла не заметить, как в стальных глазах искрились лукавые огоньки. Не веря самой себе, а ему тем более, я мотнула головой, но мне не удалось скрыть улыбку.

Хантер заметив мою нерешительность, добавил:

— Давай, будет весело! Я начинаю. — Он помолчал несколько секунд, словно перебирал в памяти все события своей жизни, и неожиданно выдал: — Я никогда не ловил рыбу.

Пф-ф! Это будет проще, чем я думала!

Хантер даже с места не двинулся, а значит — есть мне.

Я потянулась к вилке, тогда как он выразительно приподнял одну бровь:

— Серьёзно? — Спросил с удивлением.

— Ага, — кивнула я, намотала пасту на вилку и, поддерживая аккуратно ложкой, отправила её в рот. Даже зажмурилась от удовольствия. Потрясающий вкус слегка подкопчённого лосося и нежных сливок обволок нёбо. Я облизала соус с губ и посмотрела на Хантера: — Где ты научился так готовить?

— Сначала ты, — отозвался он. Его потемневшие глаза не отрывались от моих.

— Когда я впервые поехала с папой на рыбалку — мне было лет девять.

— Алл? Никогда бы не подумал!

— Можешь мне не верить, но он умел поймать рыбу там, где ни у кого и ничего не клевало! Всегда, везде и при любой погоде папа был при улове. У меня пусто, а вот он буквально за час натаскал коричневой форели. Пошёл за садком, а я не могла оторвать глаз от бьющихся на траве рыбин. Их жабры часто сокращались. До чего же они были красивые! Блестящие, с тёмно-золотыми пятнами вдоль боковой линии. Они жадно открывали рты, и мне казалось, что просто умоляли им помочь! И я помогла.

Хантер широко улыбнулся, а я покраснела, потому что осознала, пока рассказывала, слопала чуть ли не полтарелки. Тут же отложила вилку, а потом ещё раз прикоснулась к ней и отодвинула подальше. Для верности.

С моих губ сорвался ностальгический смешок:

— Ты знаешь, поймать руками скользких и прыгающих рыбин оказалось задачей не из лёгких! Сначала не больно-то у меня получалось, но потом я приспособилась, и дело пошло. Мне доставляло огромное удовольствие видеть, как, касаясь воды, рыбки сразу уходили в глубину. Я уже больше половины улова отправила на свободу, когда услышала гневный голос отца.

Замолчав, я втянула в рот задрожавшую нижнюю губу и посильнее прикусила её зубами. Щемяще и жалобно сжалось сердце.

— Твоя очередь, — напомнил Хантер, нарушая молчание.

— Я никогда не ездила верхом.

На моем лице засияла улыбка, когда он резко оттолкнувшись от подоконника, подошёл к столу и взялся за вилку (ту же самую, которой ела я). Намотал на неё пасту и засунул себе в рот, издав чуть слышный стон. Настолько многозначительный, что я невольно и шумно сглотнула. Было в этом что-то интимно-романтичное — делить с ним одну вилку на двоих.

— Я никогда не занимался оральным сексом, — Хантер подмигнул мне.

Я густо покраснела и помотала головой, в то время как он продолжил есть.

А! Он имеет ввиду… что… О. Мой. Бог!

— Я никогда не… — Мой мозг лихорадочно подкидывал варианты. Выбрав один, как мне казалось, каверзный, я тут же выпалила: — Не делала то, за что мне было бы стыдно.

— Ешь. — Хантер сунул себе в рот новую порцию, однако облизал и протянул мне вилку: — Тебе тоже точно было за что краснеть!

Я тут же отправила её в рот и сглотнула комок голых нервов в горле, будучи уверенной, что он это точно заметил.

— Я никогда не занимался онанизмом.

— Что? — Я опешила. Побледнела, затем снова покраснела, а после выпалила на одном дыхании: — Ты… Что?

Не сразу уловила подвох и смысл признания, но когда Хантер попросил вернуть ему вилку, я поперхнулась.

Мне ли не знать! Я же собственными глазами видела, как он… в ту ночь, во время дождя у себя в комнате!

— Онанизм, Катерина, это когда ты сама себе доставляешь удовольствие. — Хантер, казалось, был абсолютно невозмутим. После того, как отправил в рот новую порцию, он протянул мне вилку. — Ты будешь есть?

Он серьёзно?!

Я раскраснелась ещё больше.

Сердце ухнуло куда-то вниз к желудку, а всё тело на миг, как назло, парализовал стыд.

— В чём дело? Ты стесняешься признаться?

Выдохнув, я решила озвучить правду:

— Я этого не делала.

— Да ладно! — Хантер вскинул брови. — Никогда? Серьёзно? Этим все занимаются.

Пожав плечами, я физически ощущала, как он жёг меня любопытным пронзающим взглядом.

Моё горло непроизвольно дёрнулось. Я была смущена. Увы, это было слишком очевидно.

Видела, как максимально напряглись мышцы его рук, когда он стиснул пальцами край кухонного стола и подался вперёд, выдохнув:

— То есть ты не пробовала изучать свое тело?

Я решила оставить вопрос без ответа.

Повисла тишина. Выразительная. Пауза настолько затянулась, что становилось неловко.

Хантер медленно отодвинул тарелку. Моё сердце застучало быстрее.

— Что ты? … — произнесла на выдохе. Я не успела договорить, как он оказался рядом со мной, подхватил и усадил меня на стол. Кажется, я совершенно не дышала. Лишь хватала воздух пересохшими губами, как те самые рыбины из детских воспоминаний.

В голове — пустота. В теле — неведомая тяжесть, а ещё сводящие с ума искры, бегущие по обнаженным участкам кожи.

Хантер он встал между моими широко разведёнными ногами. Его рука прошлась по моей спине и остановилась на попе. Он придвинул меня так, чтобы я оказалась прижата к нему плотнее. И шепнул на ухо:

— Расслабься. Попробуем сделать это вместе.

Я крепко зажмурилась. Ощутила, как Хантер наклонился ко мне, и его дыхание защекотало мои губы:

— Обещаю, между нами не будет ничего того, что тебе не понравится.