16

Когда Дамир появляется в коридоре, идеальный до зубовного скрежета в своей белоснежной рубашке, темно-синем костюме и галстуке, я уже подпираю спиной входную дверь, сгорая от нетерпения.

После всего произошедшего меня буквально размазывает от усталости, пережитого нервного напряжения, недосыпа и все-таки накрывающего муторного похмелья. Еще и живот от голода начинает крутить, а запах остывающего бекона так и тянет с кухни…Зря я отказалась…

А еще курить страшно хочется…

И пару раз посещает мысль не дождаться Керефова и сбежать, но…Что-то держит. Возможно, у меня не осталось сил воевать с ним, а, возможно, просто греет мысль, что не надо вызывать такси и уже через полчаса я наконец окажусь дома.

Черные прищуренные глаза заполнившего собой пол коридора Дамира мажут по моим ботинкам, коленкам, бедрам, застегнутой наглухо куртке, скрещенным на груди рукам и стопорятся на искусанных за эти сутки губах.

— Ты спешишь куда-то? — ровно интересуется Дамир, косясь на дверь за моей спиной и забрасывая объемную спортивную сумку, совсем не вяжущуюся с его классической одеждой, себе на плечо.

— Нет, — насупившись, тихо отрезаю.

На моё "нет" в его черных глазах опять явно вспыхивает подавляемое раздражение, но быстро гаснет, сменяясь непроницаемым спокойствием.

— Ясно… — бормочет себе под нос, надевая ботинки.

Резко отстраняюсь от двери, когда Дамир тянет руку, чтобы ее открыть. У Керефова под скулами прокатываются желваки и во взгляде опять мелькает что-то нехорошее. Воздух плотнеет. Я буквально кожей ощущаю, как он заводится…снова. Поэтому делаю самое, на мой взгляд, разумное — пулей вылетаю из квартиры, как только он открывает дверь. Мысль ехать с ним вдвоем в машине уже не кажется мне столь удачной. Я неимоверно устала это этого напряжения рядом с ним. Хочется просто выдохнуть. Одной. В тишине. Всё.

Забиваюсь в дальний угол лифта, потирая лоб и прикрыв глаза. Дамир, ни слова не говоря, заходит следом и нажимает на минус первый. Лифт плавно везет нас вниз, и сердце стучит быстрее от непрошенных воспоминаний, как мы в первый раз оказались в лифте вдвоем. Я точно помню, что до того момента, я его совершенно как женщина не интересовала. Я во всем виновата сама…

А сейчас? Что это? Спортивный интерес? Просто желание сделать поперек? Он ведь видит, что я…

Лифт дергается, останавливаясь и прерывая мои бессвязные мысли. Дамир поправляет сумку на плече и направляется к своей припаркованной машине, не оборачиваясь на меня. Покорно плетусь за ним, исподтишка разглядывая его высокую спортивную фигуру, облаченную в классический костюм. Внизу живота что-то предательски сжимается — ему так идет…

Наверно, я совсем сумасшедшая, что чувствую себя сейчас такой разбитой. Катька бы точно прыгала от счастья довольной мартовской кошкой…

— Садись, — бросает Дамир, пикая сигнализацией.

Я забираюсь на переднее пассажирское и жду, пока он кинет сумку в багажник и займет водительское сидение.

— На тренировку потом? — вяло интересуюсь, чтобы хоть что-нибудь сказать и нарушить гнетущее безмолвие в салоне.

— В костюме? — язвительно хмыкает Дамир, выгибая бровь, а затем отрывисто добавляет, — Нет.

И это "нет" так идеально повторяет тон моего "нет", сказанного в коридоре, что я невольно вздрагиваю и, нахмурившись, отворачиваюсь к окну.

Какой он всё-таки, а…Вредный.

Дамир в это время включает зажигание, выруливает с парковки и, проехав двор, плавно вливается в плотный поток машин. Рассеянным взглядом слежу за пейзажем за окном.

Набережная Невы всегда прекрасна. Сейчас, в утренних солнечных лучах, темная вода блестит и искрится, быстро неся свои воды в Финский залив. Каменные старинные дома на том берегу сменяются стеклянными современными бизнес-центрами и зелеными островками небольших парков, и пришвартованные кое-где кораблики, накрытые брезентом, ожидают начала судоходства. Машина едет плавно, убаюкивая меня. И даже тишина, царящая в салоне, постепенно перестает так угнетать.

Лишь немного напрягаюсь и сажусь ровнее, когда Дамир наоборот расслабляется. Потому что его далеко отставленное колено задевает мое, прошивая тело электрическим разрядом. Недовольно кошусь на Керефова — на языке так и вертятся колкие слова про танцоров, которым все жмет, и еще, что, так сильно развалившись, логичней курить кальян, а не вести машину, неся ответственность за наши жизни. Но я благоразумно останавливаю себя.

Еще не довезет…

Только скорбно вздыхаю и снова отворачиваюсь к окну, подальше отодвигая от колена Дамира ноги. В этот момент до меня доходит еще одна вещь — что адрес он не спросил… По позвоночнику тут же ползет холодок.

— А куда мы едем? — требовательно пищу я.

— Ты — домой, — лениво тянет Дамир.

— Знаешь, где я живу?

— Я говорил.

Поджимаю губы, не зная, что на это ответить. Молчим. Через пару минут понимаю, что, и правда, знает, потому что мы сворачиваем в мой район. Меня одолевает очень странное, противоречивое чувство: в районе груди схлопывается пузырем и растекается облегчение, и одновременно накатывает тупая тоска.

Ну вот…И всё.

Секунды текут быстрее, словно разгоняясь с каждым метром, приближающим меня к дому. Время неумолимо. Не остановить. Двор мой.

Кусаю истерзанные губы, быстро моргая и так и не поворачивая головы в сторону Дамира. Может я в чем-то не права?

— Парадная какая?

— Здесь тормози, — выходит как-то хрипло.

Дамир недовольно, шумно вздыхает, но послушно прижимается к обочине. Останавливается, включает аварийку. Еще один вздох.

— Жень…

— Спасибо, что довёз, пока, — перебиваю я и дергаю ручку.

Не поддается. Дергаю ещё раз. Что? Перевожу на своего провожатого изумленный взгляд.

— Жень, — с нажимом повторяет Дамир, игнорируя мой немой крик- вопрос. Садится ко мне вполоборота, положив одну руку на руль, а другой опершись на водительское кресло, — Слушай…

Он делает паузу, сглатывает, отчего у него явственно дергается кадык, и я вдруг понимаю, что ему очень сложно говорить это.

— Если я обидел тебя, то извини. Я не хотел, — выдает Дамир то, что я вообще никак не ожидала услышать.

Застываю в ступоре. Даже моргнуть не могу. И так в сто раз сложнее вынести его прямой, простреливающий меня насквозь взгляд.

— Просто… — Дамир осекается и разводит руками, не договорив. Вместо слов на его губах расцветает кривая чувственная улыбка.

От которой у меня проходит ступор и бросает в дрожь.

— Я не обиделась, — выпаливаю я, снова дергая ручку.

Дамир, проследив за моим паническим жестом, хмурится.

— Не обиделась ночью или утром? — с сомнением уточняет он.

— Вообще! Дверь открой, — демонстративно дергаю несчастную ручку еще раз.

Он снова смотрит на мои пальцы, судорожно сжимающие хромированную поверхность.

— Тогда что с лицом? — наконец поднимает на меня пропитанный ядовитым сарказмом взгляд.

— Не нравится мое лицо? — выгибаю бровь.

— Ну-у… — лениво тянет Дамир, — Скорее его выражение.

— И какое же у него выражение, интересно знать? — передразниваю его ехидный тон.

— Будто тебя толпой насильно поимели, а не сама ко мне пришла, — фыркает Дамир, а я буквально леденею.

Наверно, он чувствует, что что-то не так, потому что улыбка сползает с его лица.

— Дверь открой, сказала! — сквозь занемевшие губы чудом цежу я.

Постепенно меня начинает колотить, и я остро чувствую накатывающую лавиной истерику. С силой дергаю ручку еще раз. Дамир наконец отжимает замок. Раздается характерный щелчок. Дергаю еще раз и наконец распахиваю эту чертову дверь.

— Блять…Ты просто какое-то наказание! — летит неразборчивое мне в спину.

— Так не связывайся! — ору я и от души захлопываю за собой.

Домой я залетаю как ошпаренная. Трясет. Собственный срывающийся в истерику голос до сих пор звенит в ушах.

Вдох-выдох- вдо-о-ох.

Прижимаюсь спиной к дверному полотну и закрываю глаза.

Выдо-о-ох — вдох…

Вроде отпускает. Перед закрытыми глазами мелькают зелено-кровавые мушки. Напряжение на грани откатывает волной, оставляя тело ватным и разбитым. Словно атмосферное давление достигло сверхзвуковых перегрузок. Хочется сползти по двери и позорно растянуться на полу. Прямо тут. В прихожей.

Вместо этого открываю глаза и первым делом плетусь на балкон. Открываю валяющуюся там на столике пачку, торопливо чиркаю зажигалкой, затягиваюсь и выдыхаю едкий дым, рассеянно рассматривая двор с высоты своего этажа. Ласковое весеннее солнце, утренняя влажная свежесть, птички поют, безлюдно и молодая зелень такая яркая, что режет глаза. И когда все успело так распуститься. Я не заметила даже. Вот это да…

Машины Дамира во дворе уже, конечно, нет.

Он так и не сказал, куда ему нужно в такую рань в субботу. Возможно, просто сплавить из квартиры меня. Неудивительно — я бы такую гостью тоже с удовольствием сплавила. В груди и до самого низа живота простреливает стыдом. Картинки прошлой ночи и особенно сегодняшнего утра мельтешат перед глазами. Я столько всего натворила разом, что даже не в силах это осознать. И уж тем более разложить по полочкам. Просто удушающе стыдно. До безумия. Так что кожу содрать хочется. За всё.

Успокаиваю себя тем, что за выходные это разъедающее выворачивающее наизнанку ощущение собственной неполноценности поутихнет, а Керефов и вовсе выкинет меня из головы, как какую-то неадекватную девку.

Так и будет, да…

Размазываю окурок по пепельнице и покидаю балкон. Апатия накатывает, делает всё вокруг унылым и серым. Дома до одури тихо и пусто, отчего я слишком четко слышу обрывки своих уничижительных мыслей. Поэтому включаю телевизор, валюсь на диван…Узнаю кадры из "Кубка огня" про Гарри Поттера…Натягиваю плед по самые уши…Сегодня суббота, надо бы что-то придумать…Погода шикарная, может…Нет, к черту всё! Делаю звук тише и закрываю глаза.

* * *

Будит меня настойчивая мелодия телефона, доносящая из коридора. Сажусь на диване, хмурясь и пытаясь прийти в себя. От того, как быстро я подскочила немного кружится голова. Телефон замолкает и снова начинает разрываться. Вздохнув, плетусь посмотреть, кто там такой настойчивый. Давно надо бы поставить на каждого свою песню, чтобы заранее определять, хочешь ты брать трубку или нет…Пока копошусь в сумке в попытках найти гаджет, звонок обрывается, но через секунду верещит снова. Я хмурюсь, вываливая содержимое сумки на тумбочку. Ну, кто такой настойчивый, а? Может быть, что-то случилось? По затылку ползет холодок неприятного предчувствия, но тут же сменяется жаркой волной протеста, когда наконец нахожу телефон и упираюсь взглядом в горящий экран.

Катя…

Кусаю губы, стоя в ступоре пару секунд, а потом решительно иду на кухню. Да пошла она…

В прихожей замолкает телефон. Ну наконец! Достаю банку кофе, мажу взглядом по часам на микроволновке. Почти шесть вечера, надо же…И вздрагиваю, чуть не рассыпав сахар, когда телефон верещит снова. С каменным лицом наливаю кипяток с термос пота. Замолкает. Размешиваю сахар. Телефон в прихожей снова оживает, и в груди натягивается нервная, вибрирующая струна.

Нет, я так просто не могу!

Подскакиваю с места и зло топаю в коридор за верещащим гаджетом. На экране до сих пор горит "Катя". Прежде, чем ответить, снова прохожу на балкон, ставлю чашку кофе на столик и подкуриваю сигарету. И, только сделав первые глоток и затяжку, нажимаю на "принять".

— Ты и мертвого достанешь, ты в курсе? — с ходу начинаю рычу я.

— И ты в курсе! — подобострастно хихикает Катька в динамике.

Повисает тягучая пауза.

— Же-е-ень, — первой жалобно тянет Фирсова в трубку, — Ну, прости, а? Прости! Я так не думаю, правда! Ты же знаешь, Дубик! Женька, я…

Всхлипывает вдруг громко и некрасиво, сбиваясь, и я чувствую, как предательски влажнеют мои глаза. Перестаю дышать, чтобы не выдать себя.

— Женька, ну! Мне потом так погано было! Всю ночь не спала… — еще один всхлип, короткое сморкание, — Жень, ну что мне сделать? Не молчи!

С трудом проталкиваю царапающий ком в горле.

— Не спала, а звонишь только сейчас, — холодно цежу в трубку.

— Ну так… — Катя как будто теряется, — Я же к тебе Дамира отправила, не хотела вам мешать…Как у вас кстати? Всё хорошо?

— Ты отправила? — с сарказмом фыркаю я.

— Да, а кто же ещё? — её удивление звучит звонко и искренне, — Я его на лестнице встретила. Сказала, что ты наверно к гардеробу пошла. Ну, и рада будешь, если он с тобой уйдет…

В этот момент я давлюсь вдыхаемым дымом.

— Что? Сказала, что я буду рада? — хриплю я.

— А разве нет? — голос Кати, становясь, уже дрожит от удивления, — Он же тебе нравится, иначе ты бы рассказала про него. Да и за столом было очеви…

— Ладно, всё, я поняла, — перебиваю Фирсову я, тря переносицу.

Отлично, просто отлично…Очень хорошо…

Замолкаем.

— Жень, ну так что? — опять канючит Катька через пару секунд, — Мир? Прости меня…

— Знаешь, давай не сегодня…Я устала, хочу отдохнуть, — отрезаю я и нажимаю отбой.

А после сразу вырубаю телефон. На сегодня с меня, и правда, хватит.

* * *

Просыпаюсь в воскресенье, когда часы уже показывают полдень. Состояние разбитости, кажется только усилилось от того, что вырубилась я прямо в одежде на диване, так и не приняв с пятницы душ. Ужасная я…Во рту помойка, на волосы торчком во все стороны, левая нога затекла так, что до ванной я прихрамываю, ковыляя и морщась от невыносимых, чешущихся мурашек, и внутри все в мелкую крошку. Не осколки, не режет уже, но и не собрать…

Включаю телефон только в ванной, чистя зубы. Вотсап завален голосовыми от настырной Катьки, которые я удаляю без сожаления, пара звонков от мамы, Тимофей. И всё. Больше сообщений о вызовах нет. Не знаю, чего я ждала, от кого непринятый, но в груди разливается давящее разочарование. Прогоняю его.

Сплевываю пену от зубной пасты, полощу рот и Тимоху набираю первым.

— Жень, привет!

Слышно его паршиво, и я сильнее вдавливаю телефон в ухо.

— Ты как? Что делаешь? — заходит мой непосредственный босс издалека.

— Только встала? А что?

Я уже знаю, что он скажет…Этот его преувеличенно дружелюбный ласковый тон…

— Слуша-а-ай, — тянет Тимоха, — Там у "Мира диванов" фигня какая — то с заказами, а я с Андрюхой нашим на квадриках уехал погонять. В лесу. Воскресенье же…А там Чемизов оре-е-ет! Не посмотришь, а?

— У меня к диванам доступа нет. Я же там почти ничего не делала, — вяло пытаюсь я увернуться от маячащей перед носом перспективы проработать весь оставшийся выходной.

— Так доступ я тебе скину, Жень! — радостно сообщает Тим, — Пять минут, ща!

Замолкает и потом решительно добавляет.

— С меня премия!

— Ну, да! — с сарказмом фыркаю я.

— Ну, что? Сделаешь? — дожимает с отчаянной надеждой.

— Ладно, кидай доступ свой…

— Там, что не так, все на почте в переписке. Женька! Ты класс!!

— Ну, да, — вздыхаю в ответ уже только для самой себя, потому что Тим отключается, видимо, боясь, что я успею отказаться за лишние пару секунд.

Что ж…Выходной, конечно, я спущу в трубу, но это лучше, чем сходить с ума от безделья, жаления себя и безуспешных попыток не прокручивать в памяти разного рода картинки, ощущения и сказанные слова.

А завтра уже понедельник…

И от одной мысли, что я снова отправлюсь на работу в ОАО "РЗК", по телу прокатывается жаркая, неконтролируемая волна и начинают пылать щеки.