15
Когда я чувствую, как его горячее влажное дыхание опаляет нежную кожу промежности, то вытягиваюсь в звенящую струну. И снова крепко вцепляюсь Дамиру в волосы в смешной сейчас попытке оттолкнуть.
А потом его губы касаются меня там, и остаётся только шумно, протяжно выдохнуть, обмякая.
По бедрам и вниз, до самых кончиков пальцев ног, волной прокатывается дрожь. Это так…
Лицо заливает жаром и начинают полыхать щеки. Мои приоткрытые губы сохнут в нарастающей горячке, и так и тянет их облизать, выдыхая томительное "А-а- а-х-х".
Я чувствую его язык. Очень остро. Так остро, что, закрыв глаза, я почти вижу в своем воображении, что именно он делает. Вот широкое мягкое прикосновение во всю длину, раздвигающее пульсирующие, мокрые складки. Вот Дамир целует вход в лоно, будто это чертов рот, язык толкается внутрь, я и хриплю что-то стыдливое и нечленораздельное, сильнее вцепляясь ему в волосы и рискуя оставить себе парочку на память.
Мне кажется, или то, как шумно он выдыхает мне прямо в "святая святых", больше похоже на смех???
Возмущенно дергаю еще раз, и, вместо ответа, мне на живот ложится мужская горячая ладонь, впечатывающая посильнее в диван, чтобы не дергалась. Язык поднимается выше и бьет по набухшему клитору, в лоне его заменяет палец, второй и…
— О-ох…М-м-м… — голова запрокидывается сама собой, а дрожащее тело услужливо выгибается в пояснице. Я зажимаю себе рот, прикусывая ладонь.
Всё, мыслей больше нет.
Мне просто хорошо. И это так невероятно, что я жадно ловлю каждое мгновение, расчленяя его на микроскопические составляющие. Тяжелая ладонь на моем конвульсивно напрягающемся животе рассеянно гладящая покрывающуюся испариной кожу. Оглушающий шум крови в ушах, пошлые чавкающие звуки, запахи разгоряченных тел, напряжение и расслабление мышц в инстинктивной попытке приблизить развязку. Жесткая, царапающая борода Дамира, два пальца, ритмично растягивающие меня внутри, шероховатый горячий язык, то нежно, почти невесомо гладящий клитор, то бьющий по нему коротко и быстро…
Так быстро, что мне кажется, что Дамир хочет добыть из меня огонь, потому что из глаз уже сыпятся искры. По телу все чаще прокатывается электрическая волна, заставляя все тело конвульсивно напрягаться, тихие стоны превращаются в рваные плаксивые всхлипы. Я то беспорядочно глажу его такие шелковистые, густые волосы, словно в попытке уговорить помочь мне…То требовательно прижимаю черноволосую голову к своей промежности и сжимаю ее бедрами для пущей убедительности. Так пульсирует, что просто невыносимо.
— О, чёрт, пожалуйста… — жалобно.
— Пожалуйста… — резче.
— Пожалуйста…Да, блин! — это я уже ору.
— М-м-м…ну. ну… — и снова побеждает умоляющая плакса.
Горячечный ком внизу живота словно живой. Растет, давит, заставляет ерзать от мужских языка и пальцев, хныкать, стонать. Разливает кипяток в лоне, который потом струится по венам. Я чувствую, что ещё чуть-чуть, почти уже ступаю за такую томительно- сладкую грань. Тело вытягивается в предоргазменной судороге…
И Дамир отстраняется. Я подвисаю. Мне так жарко. Пульсирующие мышцы болезненно замирают. Дыхание прерывается, клубясь в груди.
— Блять, сейчас… — недовольно и хрипло бормочет Керефов, быстро стягивая боксеры по бедрам.
Приподнимаюсь на локтях и зачарованно впериваю взгляд в его член. На крупной потемневшей от притока крови головке в полумраке блестит капелька смазки. По моему телу прокатывается режущий сладкий импульс. Оседает требовательным зудом между ног. Дамир зажимает член в кулаке, машинально ведет по нему вверх- вниз, пока нагибается за штанами, валяющимися на полу. И у меня даже ладони начинают вибрировать от того, как хочется повторить это движение. Рот наполняется вязкой слюной. Сглатываю…
Дамир рвет зубами серебристый квадратик, раскатывает по стволу презерватив, поднимая на меня глаза. Лоно мучительно сжимается в спазме опять, ловя пустоту…
— Иди сюда, — рывок за щиколотки, и я вновь падаю на кровати.
Тяжесть тела, жесткие волоски на его торсе, царапающие мои грудь и живот, влажный поцелуй в губы со вкусом моих соков, обжигающая бархатистая головка, давящая в промежность, руки обнимающие мою голову, плечи, по-хозяйски сгребающие под себя. Толчок и… Меня уносит почти сразу от того, как мне под ним горячо.
Это еще не оргазм, но какой-то бесконечный экстаз, смахивающий на транс. Сознание плывет, перед закрытыми глазами все расцвечивается красными всполохами. Мне так жарко, сложно дышать — он слишком крепко обнимает, наваливается всем телом, смешивая наши запахи, пот и, кажется, сами клетки. Входит медленно и глубоко, двигает бедрами внутри, почти не выходя, и в лоне словно кипяток. Такое ощущение, что я сейчас сгорю и его спалю заодно. Я чувствую, что он тоже это ощущает. Слышу по его сбивчивому рычащему дыханию, по тому, как он хочет сильно отстраняться, как ему хорошо во мне, и это сводит с ума. Целую влажную соленую ключицу, прижимаюсь лбом к плечу. Его рука на моей макушке прижимает голову сильнее.
— Горячая какая, Женька… — неразборчиво бормочет Дамир, постепенно ускоряя темп и меняя угол, от чего я начинаются резко впечатываться в диван, — Что там у тебя там, м?
— Как у всех, — шепчу около уха, отпуская его.
Руки безвольно раскидываются по кровати, будто не мои. Ноги тоже ощущаются ватными. Все средоточие моей жизни сейчас в пульсирующем низу живота. Куда Дамир с каждой секундой быстрее вбивается. И уже почти ничего не соображаю. Только думаю, чтобы ещё, ещё…
— Ну да. Ка у всех… — фыркает он, и мне кажется, что это звучит раздраженно, почти зло, но я не в том состоянии, чтобы точно утверждать.
Тем более Дамир наконец приподнимается с меня, практически садится, крепко перехватывает за предплечья, прижимая их к телу, словно сдавливает тисками и начинает быстро- быстро трахать меня, так что диван жалобно стонет под нами. Лоно немеет, мышцы сжимаются от напряжения, из горла вырывается прерывистый стон, и меня скручивает в долгожданном пароксизме оргазма. Еще пара сильных, глубоких толчков, и Дамир резко наклоняется, прижимаясь лбом к моему лбу. Ловим дыхание друг друга через рот. Я медленно открываю глаза. Вижу совсем близко его пьяный расфокусированный взгляд. Поднимаю руку и медленно глажу от ягодицы вверх, по влажной спине, напряжённому плечу, бородатой щеке. Он поворачивает голову и целует мою руку. Быстро и отрывисто.
А потом встает.
Сразу холодно. Тянусь за одеялом. Тело еще тихонько вздрагивает от затухающих волн оргазма. Между ног так сыро, что отчаянно хочется в душ, но спать все-таки больше. Дамир стягивает презерватив и зажимает его в кулаке. Не стесняясь, пялюсь на него голого — у него красивое тело, на которое хочется жадно смотреть.
— Воды принести? — его спокойный голос, будто ничего не произошло, режет по-живому.
Натягиваю одеяло выше. Наверно меня это даже заденет. Завтра. Если вспомню. А сейчас мне просто дико хочется спать.
— Да, спасибо, — пытаюсь подавить зевок и поуютней сворачиваюсь под одеялом.
— Только не засыпай, Жень, — хмыкает Дамир, выходя из гостиной.
— Почему?
— Ещё хочу! — летит насмешливое из коридора.
— Пф-ф-ф, — фыркаю я и вырубаюсь, едва закрыв глаза.
* * *
Я с трудом разлепляю тяжелые веки и тут же жмурюсь снова от яркого солнечного света, слепящего глаза.
Черт! Уже утро?
Закрываю лицо руками, перекатываясь на спину и откидываясь на подушках. В голове обезумевшим калейдоскопом проносятся картинки вчерашнего дня. Меня мутит от одних воспоминаний. И становится совсем плохо, когда краткое содержание дня заканчивается и пред внутренним взором всплывает ночь…
Ох, твою мать…Я что? Я…САМА???
Мучительно, невыносимо стыдно. Топит с головой, будто с разбегу нырнула в вязкое, вонючее болото. А воспоминания всё идут и идут, добивая меня. Как первая пришла, как сама на него залезла, как он…
Я свожу колени и зажимаю между ними ладони, ощущая, как горячо простреливает между ног. Вся внутренняя поверхность бедер стянута от моих высохших соков. Грязная…
И ведь…От этой пришедшей мысли лицо полыхает так, что, кажется, сейчас сгорит до тла.
И… ведь у меня…пушок! Я, твою мать, на секс не рассчитывала!!! А он…
Перед глазами мелькает картина, как черноволосая макушка торчит между моих разведенных коленей, и я стону уже в голос, сгорая от запоздавшего стыда.
Чё-ё-ёрт!
— Жень, проснулась? — тут же долетает до меня голос Дамира, судя по запаху кофе, находящегося на кухне.
Я подскакиваю на диване и зажимаю рот рукой. Чёрт! Не хочу его видеть, не хочу!
Взгляд в панике мечется по гостиной, перетекает на смятую рядом со мной простыню, еще, кажется, хранящую тепло мужского тела, а потом замирает на окне. Какой этаж? Может выпрыгнуть?
Нет, идиотская мысль…
— Же-е-ень??? — требовательно кричит Дамир.
Из страха, что он решит прийти удостовериться, проснулась я или нет, нахожу в себе силы и каркаю:
— Да!
— Хорошо, вставай, скоро выходим, — удовлетворенно сообщает невидимый Дамир.
— Куда? — кричу я в ответ, мысленно добавляя "на принудительную депиляцию???", и краснею еще гуще.
— У меня дела, — доносится с кухни, а потом что-то начинает громко шкаврчать. Судя густому, аппетитному запаху — бекон.
— Так… — бормочу себе под нос, пытаясь побыстрее сориентироваться.
Блуждающий взгляд падает на мою валяющуюся неопрятным комком на полу одежду.
Первым делом надо бы одеться, да.
Покосившись на дверь и убедившись, что в ближайшие пару секунд никто сюда не зайдет, откидываю одеяло и спрыгиваю с дивана. Из одежды на мне остался только бюстгальтер, и тот сполз за ночь куда-то на талию, содрав при этом крючками кожу на спине. Быстро возвращаю его на место, при этом находя парочку маленьких засосов на моей скромной груди, впопыхах натягиваю трусы, многострадальную юбку. Дрожащими пальцами застегиваю пуговицы на мятой, будто из задницы, рубашке. Делаю глубокий вдох и, крадучись, открываю дверь и высовываюсь в коридор. Проверив, что всё чисто и Дамир точно на кухне, стрелой залетаю в ванную. Плотно закрываю за собой.
Возможно, это невероятно глупо, но видеть хозяина квартиры я не хочу вообще!
Сейчас надену оставшиеся тут высыхать пошли нашей водной перестрелки колготки, умоюсь, переметнусь в коридор, заберу валяющуюся там мою сумку, крикну "пока" с чистой совестью и убегу. Отличный же план!
Мне по крайней мере так будет безгранично легче…
А потом…А что потом? Ничего такого не произошло…Ну, переспали по пьяни- с кем не бывает. Керефову точно не нужно что-то большее, чем разовый секс и очередная галочка. А мне…А мне тем более не нужно ничего! Ни от него, ни от кого-то другого.
Натянув колготки, замечаю длинную стрелку от пятки до самого колена.
Чё-ё-ёрт…Почему-то это обыденная неприятность доводит меня чуть ли до слёз. Я итак выгляжу ужасно сейчас. Мятая рубашка, не уложенные, примятые с одной стороны волосы, потекший макияж, нездоровая краснота щек, безумно сверкающие глаза. Еще и стрелка эта дурацкая! Ненавижу…
Я включаю холодную воду и остервенело тру лицо, смывая круги туши под глазами. Становится легче. Я почти окончательно прихожу в себя…Только зрачки все так же расширены и фанатично блестят. И капли воды мокрыми пятнами расползаются по рубашке.
Странная…Страшная…Грязная…Я.
Ненавижу…
Закрыв воду, на цыпочках выхожу в коридор. Мимо кухни практически бесшумно пролетаю и, выдохнув, достигаю входной двери. Стараюсь, не издавая ни звука, надеть ботинки, снимаю с вешалки куртку…
— Так, стоять, Жень! — раздраженно рявкает Дамир прямо у меня за спиной, отчего я, испугавшись, с грохотом роняю на каменный пол вешалку.
Звук упавшей железяки дребезжащим гулом расходится по коридору, пока я медленно поднимаю глаза на Дамира. Поднимаю и быстро туплю обратно в пол, не в силах на него смотреть. Лицо горит. От стыда, смущения, ощущения, насколько всё по-идиотски…
И еще от того, что он в одних спортивных хлопковых штанах, как-то очень условно держащихся на крепких бедрах. Картинка его голого торса с черной порослью на груди и жесткой дорожкой от пупка до пояса так и стоит перед глазами, пока я сажусь на корточки, чтобы поднять вешалку и вещи.
— Я сам, завтракать иди, — недовольно роняет Дамир, наклоняясь и первым перехватывая вешалку.
— Нет, спасибо, я наверно пойду… — лопочу я, вновь поднимая глаза на него и замирая, потому что наши взгляды встречаются.
И в его нет ничего…НИЧЕГО хорошего.
— Спасибо… — повторяю неуверенно, не совсем понимая, почему Керефов с виду такой злой. Что? Эта вешалка ему особо дорога? Молчит и только и еще более сурово смотрит.
— ИзвиниТЕ… — решаю добавить я, чтобы как-то разрядить обстановку.
Не помогает. По тому, как нервно дергаются его губы, похоже, я делаю только хуже.
— Жень, на кухню иди, — тихо рычит Дамир, с грохотом ставя вешалку обратно.
Нагибается за разброшенными куртками, бормоча себе под нос что-то не по-русски, но, судя по тону, точно для меня не очень лестное.
— Да мне домой надо… — начинаю я и, сглатывая, осекаюсь, — …бы…
— Я отвезу, иди — ешь! — отрезает он, больше не смотря в мою сторону.
Открываю было рот возразить, что не голодна, но духу не хватает. Поэтому встаю с колен и покорно плетусь на кухню. В ушах так шумит, что начинает мутить. Особенно после вчерашнего коньяка и коктейлей на концерте.
Ну, почему? Почему я не успела уйти? На кой черт вообще к нему поехала? Зачем этот завтрак дурацкий? Меня сейчас от одного запаха воротит. И в глаза посмотреть нет никакой возможности…
Всё, о чем могу думать, что не хочу здесь сейчас находиться. С раздражением кошусь на тарелки с беконом и яичницей и иду к кофемашине. Не буду я есть! Делаю себе американо и остаюсь стоять около кофемашины, опираясь бедрами о столешницу.
Когда входит Дамир, он первым делом косится на нетронутые тарелки, а потом устремляет на меня тяжелый взгляд. Невольно ежусь и покрепче обнимаю себя свободной рукой, второй подношу чашку к губам, желая как можно сильнее от него скрыться.
— Есть не будешь, Жень? — с каким-то скрытым сарказмом, выгибая одну бровь.
— Я не голодна.
— Ла-адно, — садится, занимая стул напротив меня.
Берет приборы и ловко справляется с яичницей, так и продолжая сверлить меня черными глазами. Хоть бы моргнул…
— Чем-то недовольна? — криво улыбается и отправляет в рот бекон.
— Просто хочу домой, — снова прячусь за чашкой, делая маленький глоток.
— Почему?
Я мучительно краснею вместо ответа на этот вопрос. Дамир раздраженно фыркает и дальше справляется с содержимым тарелки без попытки побеседовать. Я молчу стою и жду с чашкой почти допитого кофе в руках. Не знаю, куда себя деть. Чувствую лишней в этом теле, в этом месте, в этом мире. Пытаюсь проанализировать ситуацию, свои эмоции, но не состоянии это сделать рядом с ним. Мне нужно убежать, нужно подумать. Всего произошедшего за последние сутки слишком много для меня.
Дамир кидает на меня мимолетный взгляд исподлобья. Быстрый, но такой режущий, хищный, что вдоль позвоночника выступает холодный пот. Вдруг вспоминается Катька и ее вчерашние слова, что я сама довожу… Кусая губы, отвожу глаза. Воздух будто вязкий от его почти осязаемого раздражения. Давит на плечи. Горблюсь, сильнее закрываясь.
Делаю глоток почти допитого кофе. Дамир встает из-за стола. Невольно с облегчением выдыхаю — я устала от этого густого напряжения. И вижу по тому, как прокатываются желваки под скулами Дамира, что он заметил этот вздох. Дамир небрежно, с грохотом кидает грязную тарелку в раковину и подходит ко мне. Я не успеваю охнуть, а он уже упирается руками в столешницу, окружая собой со всех сторон и не оставляя не единого шанса вырваться.
Мой взгляд упирается в его приоткрытые губы, которые вдруг так близко. Посмотреть выше нет никакого желания, сердце моментально начинает грохотать где-то в горле от животного чувства опасности и одновременно странной безвольной слабости, разливающейся по телу.
— Что не так, Жень, м? — хрипло интересуется Дамир, чуть наклоняясь к моему левому уху и щекоча висок горячим дыханием.
— Ты же, блять, сама пришла? Нет?
Я только моргаю, вновь кусая губы. Кажется, за это утро я их съем. Чувствую, что мое молчание только еще больше его бесит, но я не знаю, что сказать. Мужские руки напрягаются и крепче впиваются в столешницу по обе стороны от меня. А потом Дамир поднимает правую руку и крепко перехватывает меня за подбородок. Так, что не увернуться, но я все равно инстинктивно дергаюсь в сторону, отчего он сжимает пальцы так, что мне почти больно.
— Ну, Жень, посмотри на меня, — обманчиво ласково и так близко, — Тебе ведь понравилось…
— Я была пьяна, — ломким голосом отвечаю, наконец подняв на Дамира глаза.
— Попробуй трезвой.
— Я…
Не успеваю договорить, потому что Дамир меня целует. Хотя это меньше всего похоже на поцелуй. Такие мягкие вчера губы требовательно давят на мои, размыкая. Язык глубоко толкается в рот, словно мечтая задушить. Дыхание рвется жалобным всхлипом, и я пытаюсь отклониться, вжимаясь задницей в кухонную столешницу, но Дамир и миллиметра мне не уступает. Перехватывает за шею сзади, отпустив подбородок, и сразу лезет под юбку второй рукой.
Перехватываю его запястье, всаживаю ногти. Бесполезно, оно словно каменное, и я…
Я не готова по-настоящему сопротивляться. В голове взрывается бешеный коктейль, расползается по телу дезориентирующей отравой. Коктейль из паники, потому что он давит, не спрашивает и применяет силу, и одновременно меня начинает мелко потряхивать от того, что это именно он. И мне безумно нравится его вкус, запах, тяжесть вжимающегося в меня тела. И поэтому я лишь протестующе мычу, не понимая, что делать и как поступить. И, кажется, это его бесит тоже…
Дамир кусает мою нижнюю губу и отстраняется, тяжело дыша. Прижимается лбом к моему, крепко держа за шею. Черные глаза, смотрящие в упор, раздваиваются и, кажется, забирают себе все пространство вокруг — так они близко…Его рука у меня между сведенных ног пролезает в трусы и шероховатые пальцы болезненно царапают сухие складки. — Ну, что ты, Жень, а? — тихо и зло. Всхлипываю, думая, что наверно, сейчас отпустит. Нет… Просовывает руку дальше, погружает палец в лоно и возвращается к клитору, ведя за собой влажную горячую дорожку. Еще раз всхлипываю, когда мягко нажимает на чувствительную горошинку, и отпускаю его запястье. Упираюсь лбом в голое горячее плечо, ощущая, как мелко напрягаются его мышцы, когда он кружит пальцем, стимулируя меня. Какое-то сладкое безволие накрывает окончательно.
Не отпустит уже…
Мои приоткрытые губы касаются его груди чуть повыше темного соска и на них оседает вкус его кожи, а по телу разносится быстрый стук чужого сердца. Я прикрываю глаза, чувствуя, как внизу живота быстро-быстро нарастает горячечный зуд. Шероховатые пальцы уже не доставляют дискомфорт, они требовательно скользят в густой влаге, так мучительно приятно, что её выделяется ещё больше.
Я обхватываю талию Дамира слабыми руками просто потому, что мне надо за что-то держаться. Ноги становятся ватными и, кажется, что упаду. Он упирается подбородком мне в макушку, грея ее своим жарким влажным дыханием. Так и не отпускает мою шею, рассеянно поглаживая выступающие позвонки.
И это прикосновение такое…
Я остро чувствую, что он спокойно перехватит её одной рукой и заставит меня перестать дышать и, кажется, он тоже думает об этом…Дамир давит мне на шею, заставляя запрокинуть голову, и развязно целует в губы, глубоко толкая язык. Высовывает руку у меня из-под задранной юбки, и приспускает домашние штаны, высвобождая налившийся член. У меня закрыты глаза — я не вижу, но ощущаю, как он, обжигающий и твердый, упирается мне в живот. Между ног постреливает тонкой иглой паники и одновременно словно обдает кипятком. А потом я чувствую, как Дамир, продолжая целовать, давит мне на плечо, требуя опуститься перед ним на колени. И я…
Я только резко отстраняюсь от него, прерывая поцелуй. Наши взгляды встречаются лишь на мгновение, скрещиваются словно рапиры, а потом Дамир снова хватает меня за шею и прижимает к себе. Его рука соскальзывает на плечо, рывком разворачивает к нему спиной. Упираюсь ладонями в столешницу, покрываясь крупными нервными мурашками…
Прямо так?
Дамир небрежно задирает мне юбку на талию, тянет вниз капроновые колготки, оставляя их сразу под задницей, и теперь они словно путы у лошади, стягивают вместе мои ноги, врезаясь поясом- резинкой в кожу. Мужская ладонь спускается с плеча вниз, ведя по позвоночнику, требовательно нажимает на поясницу, заставляя прогнуться, гладит, а потом оттягивает в сторону ягодицу. Прохладный воздух касается влажной промежности, вызывая дрожь. Рвано выдыхаю, сжимая руки, упирающиеся в столешницу в кулаки. Прикрываю глаза и опускаю голову, когда чувствую, горячая и тугая, направляемая рукой головка проходится по набухшим складкам. Раз, еще раз…
Жмурюсь, когда давит и протискивается внутрь, с чавкающим звуком раздвигая плоть. По бедрам проходит озноб, коленки слабеют, и меня по инерции клонит вперед.
— О-о-ох… — я просто не могу сдержать вырывающийся стон.
Слишком светло, слишком быстро, слишком пошло и слишком реально сейчас для меня. Я не знаю более реальней чувства, чем ощущение его члена, растягивающего меня изнутри. Мужские бедра вжимаются в мои ягодицы.
Правую руку накрывает его рука, крепко, до боли в костяшках, переплетая наши пальцы. Дамир наклоняется и утыкается носом мне в шею, сбивчиво дыша, отчего от загривка по телу расползаются колкие электрические мурашки.
— Я чист… — неразборчиво шепчет он и проводит по позвонкам на шее языком.
Пальцы на моем бедре крепче впиваются в плоть, удерживая, и Дамир выходит, чтобы через мгновение снова глубоко и резко войти. И еще раз, сразу задавая бешеный темп, не жалея. Явно думая только о себе. Чувствую себя резиновой куклой, которую используют для самоудовлетворения, ну и наверно…чтобы что-то доказать. Это, наверно, унизительно, но я…
Я просто не могу сопротивляться тому, что он вызывает во мне ответную реакцию. Стенки лона немеют от трения, и становится дико горячо. Напряжённые ноги покрываются испариной и дрожат. И я привстаю на носочки, чтобы подставиться сильнее, оглушенная влажными шлепками сталкивающихся бедер. Его рука так и сжимает мою на столешнице, и расфокусированный взгляд застывает на наших переплетенных пальцах. Контраст бледной и смуглой, покрытой темными волосками кожи, завораживает. Мелькает неоформленная мысль, что это одна из самых эротичных, виденных мной картинок.
Другая рука Дамира с моего бедра поднимается выше, рассеянно гладит поясницу, ведет по ребрам, задирая рубашку, добирается до груди и отодвигает левую чашечку бюстгальтера, оголяя колышущееся полушарие. Немного играет с ним, оттягивая и перекатывая между пальцев сосок, отчего в низ живота простреливают короткие болезненно- сладкие импульсы, и Дамир отпускает мою грудь. Крепко хватает за плечо и толкает на себя, натягивая сильнее.
— О-о-ох-х-х…М-м-м… — я начинаю мычать и стонать на каждой ускоряющейся фрикции, потому что это невозможно терпеть.
Лоно горит огнем, конвульсивно сжимая таранящий член, перед глазами прыгает и плывет. Шумное, быстрое дыхание Дамира, его резкие, рваные движения, все говорит о том, что он тоже близок.
Его рука с моего плеча перемещается на затылок. Пальцы скребущим жестом пытаются сгрести слишком короткие для этого волосы и оттянуть их назад. Какое-то глубоко инстинктивное движение мужчины по отношению к распростертой под ним женщине, которое со мной невозможно. И я чувствую, как это буквально разрывает его.
Мужское дыхание сбивается, превращаясь в тихий требовательный рык. Дамир перехватывает меня за плечи, зажимая мою шею в локтевом сгибе, и резко дергает на себя, заставляя до предела прогнуться в пояснице. Расплетает наши пальцы и накрывает освободившейся рукой мою промежность. Немного больно и щекотно тянет за короткие светлые волоски, а потом сжимает ладонью лобок, давя на клитор. Мое тело вытягивается в струну, напрягаясь, мышцы набухшего лона сильнее сжимают член, двигающийся внутри. Я замираю, переставая дышать. Дамир дергается резче и глубже, хрипло стонет, прижимаясь сзади губами к основанию моей шеи. Еще один глубокий толчок, и он прикусывает меня за холку, словно какой-то зверь. Меня так пробирает в этот момент, что тело постреливает острым, болезненным спазмом. Ярким, но слишком коротким, почти вынужденным. Дамир рычит, чувствуя мой оргазм и резко выходит, кончая мне на ягодицы. Горячая, пульсирующая головка трется о кожу, размазывая сперму по бедру.
Дамир поворачивает мою голову к себе и коротко, небрежно целует в уголок губ. Еще раз прижимается лбом к моему затылку, коротко, шумно выдыхает и наконец отпускает, делая шаг назад. А я словно деревенею. Так и стою со спущенными колготками и задранной юбкой, опираясь ладонями о кухонную столешницу и пытаясь прийти в себя.
Я что…кончила это этого??Он же меня как…Бл…
Вздрагиваю, выныривая из внутреннего шторма, только когда ощущаю прикосновение бумажного полотенца к своим ягодицам. Надо же, вытирает…На губах расцветает едкая улыбка. Заботливый какой…
— Спасибо, я сама, — отбираю у него салфетку и быстро привожу себя в относительный порядок.
Дамир недовольно поджимает губы, но пережитый оргазм еще не отпустил его. Черные глаза не так режут по- живому, поддернутые чувственной ленивой дымкой. Так что он просто передергивает плечами, мол «да как хочешь», и подходит к кофемашине, слегка отодвигая меня, чтобы заварить себе эспрессо…
Бесит меня!
— Ну, что? Теперь можем идти? — я просто не могу сдержать вдруг вспыхнувшее во мне ядерным грибом раздражение.
От непонятной, почти животной потребности вцепиться в это невозмутимое бородатое лицо и расцарапать его, зудят пальцы.
Дамир делает глоток, сканируя меня черными глазами поверх чашки, и демонстративно медленно опускает ее на столешницу.
— Да, ТЕПЕРЬ можем. Только оденусь — минуту подожди.
И, больше ничего не добавив, уходит в спальню.